Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социология науки после Роберта Мертона
.pdf
Глава 4. Рефлексивный проект в социологии
лиз, который остается беспристрастным в отношении убеждений о том, что ученые считают истиной или ложью.
Шаг 2. В новой перспективе исследования дискурса усилия социологов были сосредоточены на объяснении организации научных отчетов, на природе лингвистических и аргументативных ресурсов, которые используют ученые, и на последствиях конкретных техник объяснения.
Шаг 3 – высказывалось предположение, что дискурсаналитики не смогли противостоять буквальной и конструктивной природе своей собственной дискурсивной практики.
Версия 2 дает альтернативную трактовку шагов 2 и 3.
Шаг 2. В этой версии дискурс-анализ просто предлагает
безосновательные указания относительно того, какие вопросы можно или нельзя задавать, а какие следует считать приемлемыми для
доказательств.
Шаг 3. Важность рефлексивности принимается в принципе.
Дж. Поттер утверждает, что обе эти версии имеют серьез-
ные недостатки в своей интерпретации дискурс-анализа. Одним из достоинств дискурс-анализа, по его мнению, является
именно включение в анализ определенного типа рефлексивной практики, которая предлагает подробные интерпретации
текстов ученых для изучения [90].
Несмотря
на то что в современных исследованиях признание значимости рефлексивности считается трудной задачей,
потому что в большинстве предыдущих дискуссий признавалась рефлексивность как «проблема» для науки, рефлексивный проект является существенным вкладом в современные
зарубежные и российские исследования. Примером такого
51
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
исследования может служить работа В.И. Дудиной, в которой
эпистемическая рефлексивность определяется как «способность осуществлять рефлексию, когда вопросы о статусе знания ставятся не со стороны философии науки, социальной
эпистемологии или социологии знания, но из перспективы
самой дисциплины» [5, с. 147].
Стремление обозначить роль рефлексивности в современных исследованиях социологии науки являются попыткой
найти то, что смогло бы объединить разные программы: конструктивистскую, релятивистскую, психологическую, дискурс-анализа и др. В 1989 году была опубликована работа
М. Эшмора «Рефлексивный тезис», в которой аккумулированы
все идеи авторов, работающих над темой рефлексивности, и их
рефлексия [35]. Однако дальнейшего развития проект не получил. Современные программы социологии
науки развиваются
в своем методологическом ключе, хотя, конечно, этот проект
дал много материала для развития релятивистской программы.
Предприятие по социологическому изучению ученых и их деятельности привело к исследованиям и попытке разрушения
критериев научного знания (особые исследования о критериях
достоверности и воспроизводимости [77]), что, в свою очередь, ведет к нарастающей
роли релятивизма в науке.
4.2. «Новые литературные формы»
в социологии научного знания
Концепция «новых литературных форм» была разработана
на серии семинаров «Дискурс и рефлексивность» (авторы
52
Глава 4. Рефлексивный проект в социологии
М. Малкей, С. Вулгар, М. Эшмор, Г. Коллинз, Б. Латур), организованных с 1983 по 1986 год. Различные экспериментальные формы включают пьесу, лимерик, пародию, притчу,
диалог, параллельный текст – аналитический и метааналитический, повествовательный коллаж, сообщение для прессы,
«странная петля» Д. Хофштадтера и др. Этот аспект новых
литературных форм подразумевает критику различия между
вымышленным и фактическим; различие, которое составляет
основную толковательную опору для создания научного дискурса [35, p. 66].
Дж. Поттер предлагает считать «новой литературной
формой» интерпретационную практику дискурс-анализа.
Здесь необходимо отметить, что термин, предложенный
Дж. Поттером, «интерпретационный репертуар» [89] стал
основным для анализа контекста высказываний ученых в
работе М. Малкея и Н.Дж.
Гилберта [4]. В процессе исследования обнаруживается, что версия ученого в ходе интервью может не совпадать с его версией в статье и с версией в
докладе конференции, что подтверждает некоторый рефлексивный характер дискурс-анализа. Другой пример: М. Малкей написал статью под названием «Ученый отвечает: одноактная пьеса с моралью
о репликации в науке и рефлексивности в социологии» в виде пьесы, где ученые – куклы, а
социологи-аналитики – кукловоды (приложение 2). Кроме
этого, М. Малкей использует «странную петлю» Д. Хофштадтера таким образом, что в конце статьи участники
пьесы меняются местами в своих высказываниях [77]. Другим примером использования «новой литературной формы»
53
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
может служить статья Б. Латура «Три маленьких динозавра
или ночной кошмар социолога».
«Три маленьких динозавра или ночной кошмар социолога»
[70] – это шутка Б. Латура или головоломка? Рукопись Б. Ла-
тура – это не художественное произведение, а статья, опубликованная в респектабельном журнале [18]. М. Эшмор, анализируя, стоит ли относиться к статье Б. Латура серьезно, обращает внимание на ссылки, цитаты и благодарности, в которых значатся грант от Профсоюза релятивистско-коструктивистских рабочих и фонд «Спасите движение динозавров»
[35]. Тот факт, что в предисловии Б. Латур обозначил свой
труд как басню, которую нужно читать вслух на могиле неизвестного релятивиста, также свидетельствует,
что текст нельзя воспринимать серьезно. Однако М. Эшмор делает вывод,
что этот труд является глубоко серьезным текстом, который
способен справиться с рефлексивными проблемами Латура
[70, p. 59]. Кроме того, М. Эшмор указывает на то, что в тексте раскрыт основной аргумент, который доказывается научными методами в работе «Лабораторная жизнь» [10].
С. Сисмондо определяет «три маленьких динозавра» как головоломку, которую нужно решить, а не «кошмаром социолога» [97].
В тексте дается небольшое описание трех динозавров: Реалзавр, возникший 150 миллионов лет назад (природа), Саентозавр, возникший в XIX в. в Англии (наука) ,и Попзавр, дата
происхождения которого неизвестна (научно-популярная литература). Основной вопрос, на который
должен ответь со-
циолог-исследователь, – кто из динозавров был первым и по-
54
Глава 4. Рефлексивный проект в социологии
родил остальных [70]? В процессе исследования показатели
как самих динозавров, так и ученых-палеонтологов, менялись
несколько раз: от признания того, что Реалзавр породил Саентозавра, до указания на то, что Реалзавр – интерпретация, и
наоборот. В итоге получается бег по кругу, которому нет
конца.
Даже в этом очень кратком пересказе понятно, какую проблему ставит Б. Латур. Пусть и не в самой изящной форме, но
басня иллюстрирует центральное открытие научных исследований: раскол между реальностью и утверждением о реальности. Реальность является следствием состояния споров
между учеными, а ученые в зависимости от накала дебатов
могут быть реалистами или релятивистами. Но, учитывая
жанр, в
конце должен быть урок, который герой или читатель
может вынести для себя. В тексте нет прямого указания на
уроки или выводы, однако спустя 12 лет Б. Латур пишет о
ловушке, в которую попали социологи [71].
В погоне за объяснением того, как на самом деле работает
наука методами социологии, исследователи зашли в тупик,
кажется, именно этот урок нужно было вынести из басни
Б. Латура. Но очевидным это стало после реализации множества программ социального исследования научного знания и
науки. Успешными оказались только те исследовательские
программы, в которых используется мезосоциология: этнометодология, микросоциология, символический интеракционизм, когнитивная антропология, история культуры, история
практик. Проблема с этими
программами заключается в том,
что они, действительно хорошо объясняют детали научной
55
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
практики, но полностью теряют представление об основных
целях макросоциологии. Кажется, что либо социальная наука
достаточно тонка, чтобы объяснить содержание науки, но создание глобального общества остается в неведении, либо что
макросоциология возвращается, но детали науки исчезают из
поля зрения. Как будто невозможно одновременно рассматривать социологию и содержание науки [71].
Проблема остается все той же: соотношение между реальностью и утверждением о реальности. Тупик возник из-за того, что исследователи перемещаются в пределах одной линии
между объяснением природы и общества. Б. Латур рисует
следующую схему, представленную на рис. 1 [71].
Рис. 1. Направления исследований науки по Б. Латуру
Радикал – это тот, кто утверждает, что научное знание
полностью построено из «социальных взаимодействий»; прогрессист – это тот, кто сказал бы, что оно «частично» построено из социальных взаимодействий, но что природа каким-то
образом «просачивается». По другую сторону каната реакционер – это тот, кто утверждал бы, что наука становится действительно
научной только тогда, когда она оставляет какой-
либо след социального строительства [71].
56
Глава 4. Рефлексивный проект в социологии
Выход из тупика Б. Латур видел в понимании того, что ни
природа, ни общество не могут быть помещены на два противоположных полюса, и не нужно смешивать объекты и субъекты, наделять вещи интенциональностью, социализировать
материю, переопределять человека [71].
Теперь, возвращаясь к басне, становится понятным, что
вопрос, на который пытался ответить герой, был изначально
неправильно задан. В поисках отправной точки (полюса)
герой постоянно сбивался с пути, так как показания ученых
и динозавров путались и «переворачивались»: сначала
Попзавр был сыном Саентозавра, а после оказался отцом
Реалзавра [70].
Была ли это шутка Б. Латура? Возможно, но спустя несколько десятков лет мы можем согласиться с
С. Сисмондо,
что «три динозавра» стали головоломкой не только для
Б. Латура.
4.3. Критика
Программа дискурс-анализа стала основой для появления
более радикального проекта в социологии научного знания –
рефлексивности. «Новые литературные формы» стали важной частью этого проекта, так как авторство – один из традиционных методов построения достоверности, а рефлексивные
тексты используют «многоголосие» [50]. Используя «новые
литературные формы», автор может ответить за нескольких
персонажей сразу.
Многоголосие, таким образом, является
способом разрушения авторитета, создается впечатление,
57
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
будто каждому персонажу позволено высказаться, в то время
как автор манипулирует и контролирует своих персонажей
[88]. Это прослеживается в работах М. Малкея и Б. Латура,
указанных выше.
Г. Коллинз, критикуя рефлексивный проект, обращает
внимание на то, что, с одной стороны, рефлексивисты понимают, что в их работах нет выводов. Например, С. Вулгар признает, что «отсутствие результата следует рассматривать как достижение, а не как неудачу» [113, p. 7].
С другой стороны, рефлексивисты заявляют, что их работа
связана с прогрессом в рамках социологии науки, например, заявление С. Вулгара, что рефлексивный проект –
следующий шаг в развитии релятивистско-конструктивистской программы.
В отличие от Блура,
который хотел, чтобы научные исследования напоминали естественные науки, сторонники рефлексивного проекта рассматривают исследование производства знаний как повод для изучения новых способов решения
давних вопросов знания и эпистемологии [113]. С. Вулгар
отметил, что, хотя SSK бросает вызов защитникам «научного
метода», он оставляет отчетливое впечатление, что более
глубокие, более фундаментальные вопросы остаются
без ответа» [112, p. 98]. Подобно тому как SSK не имеет прямого,
неопосредованного пути к природе, так и рефлексивное исследование не может рассчитывать на немедленный доступ к
истинам социального мира. Если призыв к рефлексивности
является просто призывом к последовательности, то это все,
что мы можем от него получить: возможности и ограничения
58
Глава 4. Рефлексивный проект в социологии
SSK, применяемые к нашим притязаниям на знание социального мира [50].
Однако рефлексивный проект не может ответить на фундаментальные вопросы. С. Вулгар рассматривает фундаментальные вопросы как проблему [111; 112]. Для С. Вулгара
проблема связывает объекты знания с нашими утверждениями об этих объектах. Откуда мы знаем, что хроматограф
представляет химическое вещество, что ответ респондента
представляет его отношение, что изображение в телескопе
представляет мир, отображаемый через него? Таким образом,
проблема является «общей и неразрешимой проблемой» познания [111]. По словам С. Вулгара, проблема воспринимается участниками как череда «методологических ужасов».
Например, проблема может считаться проблемой только для
менее сложных наук (страдает психиатрия, но не
медицина).
Почему, однако, рефлексивный проект, привлекающий
внимание к проблеме, должен цениться выше, чем другие известные скептические философии? В то время как другие
ученые и неспециалисты занимаются простым «управлением» проблемой, рефлексивный проект сталкивается с проблемой. Столкновение прошло, и они остались невредимыми,
но только потому, что они (рефлексивисты), по выражению
Г. Коллинза, упали в яму на дороге [50].
Каждая новая мода в SSK была эпистемологически более
смелой, а рефлексивисты ближе всего подходили к саморазрушению. Каждая группа вначале совершала одну и ту же
ошибку: они настолько увлеклись силой своих негативных
рычагов воздействия на существующие структуры, что пове-
59
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
рили, что они основываются на прочном фундаменте. Но это
не так [50].
Ответ С. Вулгара на критику Г. Коллинза
Центральное значение социальных исследований науки
состоит в том, что они затрагивают фундаментальные вопросы о природе познания и работают над этими вопросами в
связи с эмпирическими примерами; сила демонстрации лич-
примером – один из секретов успеха SSK. С самого
ным
начала социальное исследование наук признавало особую
стратегическую ценность своей темы: наука – это не только
мощный институт, производящий знания, высоко ценимая и
хорошо поддерживаемая социальная система, но также и
весьма почитаемая система верований, охватывающая особо
ценные методы получения знаний. В той мере, в какой мы
представляем, приводим, обобщаем, изображаем, выводим,
используем доказательства, интерпретируем во всем, что мы
делаем, наша практика воплощает в себе глубокие предубеждения относительно того, что значит быть научным, адекватно рассуждать, знать и т.д. Следовательно, наука – культура и
практика тех, кого называют учеными, – это лишь верхушка
айсберга гораздо более общего
явления – репрезентации.
В этом нет ничего удивительного, поскольку наука является
производной от практики обычной повседневной жизни и
влияет на нее [114].
С. Вулгар отмечает, что в своей критике Г. Коллинз ис-
пользует ограниченную и монистическую версию рефлек-
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]