Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социология науки после Роберта Мертона
.pdf
Глава 2. Эмпирическая релятивистская программа
программа в ее социологических деталях, кроме этого, статьи
способствуют пониманию взаимосвязи между научным знанием и более широкими социальными процессами. И, наконец, каждая статья является исследованием какой-то области
современной науки: передача памяти; обнаружение гравитационного излучения; обнаружение магнитного монополя;
экспериментальное исследование квантовой «нелокальности»
и др. [44].
В каждом исследовании автор опирался на понимание
технических деталей рассматриваемой науки и использовал
расширенные неформальные интервью с соответствующими
учеными как часть метода [16]. В большинстве случаев значимость альтернативных интерпретаций доказательств, которые типизируют противоречия, выступает в качестве рычага для выявления социальной природы локальных границ
научной легитимности, в том числе неуловимых или скрытых
границ. Все работы подтверждают потенциальную локальную интерпретационную гибкость науки, которая сама
по себе не позволяет экспериментам быть решающими.
В частности, дополнительно документируется социально
согласованный характер экспериментальной воспроизводимости [44].
Г. Трэвис в своей статье затрагивает проблему воспроизведения экспериментов в науке и ее значимости в установлении научного факта на
примере научных споров вокруг открытия Х. МакКоннелла о передаче памяти у планарии
(плоских червей). В 1955 году Х. МакКоннелл опубликовал
результаты экспериментов, которые подтверждали, что пла-
21
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
нарии могут регенерировать в жизнеспособных червей.
Х. МакКоннелл разделил червей, которых предварительно
обучал, и выявил, что хвостовая половина червя регенерирует
в полноценного червя с такой же памятью, как и у половины
головной части. Особенность червя – каннибализм, Х. МакКоннелл кормил необученных червей кусочками обученных
червей, это стало подтверждением химических связей в передаче памяти. Однако другим ученым, которые пытались воспроизвести эксперимент, не удалось достигнуть подобных
результатов. Несмотря на то что одни ученые в 60–70-х гг.
XX века подтвердили эксперимент, а другие испытывали затруднения в его точном воспроизведении, результаты
Х. МакКоннелла были объявлены недостоверными. Споры в
этой области исследования длились
до 2013 года, когда
М. Левину удалось подтвердить эксперименты Х. МакКоннелла. Социальная проблема, которую Г. Трэвис выводит,
заключается в договоренности о том, в каком конкретном
смысле соответствующие эксперименты следует считать
одинаковыми или разными. Именно от исхода этих рассуждений зависят характеристики явления, хотя бы в краткосрочной перспективе [109, p. 26]. Большая часть статьи
Г. Трэвиса посвящена одному аспекту спора о передаче памяти – способности червей учиться [109]. То, что они могут
учиться, изначально было неортодоксальным предположением, и одна попытка дискредитировать эту идею была предпринята путем выборочного сообщения о негативных результатах в престижном профессиональном издании. В долгосрочной перспективе, однако, этот шаг
потерпел неудачу, и
22
Глава 2. Эмпирическая релятивистская программа
некогда неортодоксальная точка зрения теперь фактически
является ортодоксией.
Э. Пикеринг приводит в своей статье исследование новой
элементарной частицы – магнитного монополя и противоречия в экспериментальной физике, возникшие в рамках дебатов о достоверности, касающейся инструментальной основы
и интерпретации эксперимента. Заявление об открытии магнитного монополя было сделано в августе 1975 года группой
физиков (в 2015 году детектор Большого адронного коллайдера не обнаружил никаких следов магнитного монополя,
вопрос о его существовании остается открытым). Заявление
вызвало ажиотаж и споры вокруг этого открытия, в итоге
критики отвергли результаты эксперимента как ненадежные
и недостоверные. Э. Пикеринг показывает, что дебаты и аргументы со стороны критиков были
организованы таким образом, чтобы сохранить то, что уже было устоявшейся концепцией в физике. «Картина научных дебатов, которая возникает таким образом, отличается от общепринятых представлений о науке в важных отношениях… социальной приемлемости новых концепций и их эволюции в научной практике» [82, p. 88]. Исследование Э. Пикерингом магнитного
монополя
еще раз подтверждает неразрешенность экспериментальных данных [82]. Однако Э. Пикеринг концентрирует
свое обсуждение на том, как эта дискуссия была свернута,
что делает интерпретацию монополя несостоятельной. Он
предполагает, что дискуссия была прекращена решениями
экспериментаторов и критиков, чтобы сохранить максимальное число предварительных соглашений о том, что можно
23
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
считать правильным экспериментом и рассматривать как достоверные экспериментальные результаты. Поскольку именно теории позволяют ученым выстраивать предыдущие соглашения в соответствии со своими взглядами, связывая одну
область науки с другой, теоретический консенсус становится
чрезвычайно важным. Особое внимание Э. Пикеринга к теории как к главному эффективному ограничению интерпретативной гибкости заставляет его рекомендовать смещение акцентов к исследованиям по установлению теоретического
консенсуса, чаще всего, как утверждает Э. Пикеринг, без
противоречий.
Б. Харви использует выражение «правдоподобные результаты» для того, чтобы показать, что в науке иногда теории
принимаются или отвергаются на основании наличия или отсутствия связей с устоявшимися теориями. В
качестве примера Б. Харви приводит многолетнюю историю создания и
развития квантовой механики и теоретический результат
Д. Белла о наличии скрытого параметра, опубликованный в
1964 году. Для подтверждения теории Д. Белла необходимо
было провести серию экспериментов, которые казались невыполнимыми с практической и технической стороны. Все
попытки не были успешными. Теорию
Д. Белла раскритиковали как неправдоподобную, экспериментально не подтверждаемую и не имеющую связи с установленной теорией
квантовой механики. В 2015 году разными группами исследователей были проведены эксперименты, в результате которых не было установлено соответствие теоремы Д. Белла с
теорией локальных скрытых параметров, однако теореме
24
Глава 2. Эмпирическая релятивистская программа
Д. Белла нашли применение в криптографии. Б. Харви заключает, что «релятивизм не означает, что все наши убеждения подлежат обсуждению здесь и сейчас; одно из преимуществ такого термина, как “правдоподобие” как способа описания убеждений, заключается в том, что он позволяет нам
согласовать кажущуюся прочность наших нынешних убеждений с возможностью обсуждения убеждений, выявленной
нами микросоциологическими исследованиями» [59, p. 125].
Даже когда указывается, что точка зрения «проигравших»
остается логически обоснованной, читателю трудно оставаться беспристрастным перед лицом огромного количества людей в лагере «победителей» [59]. В этом случае противоречивые экспериментальные результаты не приводили к несоответствиям, поскольку результат меньшинства, который был
не
в пользу квантовой теории, не был поддержан ученым.
Тем не менее Б. Харви показывает важность ненаучных
предположений, которые должны были быть сделаны для того, чтобы этот эксперимент был отклонен. Это были общие
договоренности о том, что представляет собой «неправдоподобность» и «правдоподобность» фактов, которые позволили
бы закрыть дискуссию.
Т.
Пинч рассматривает дискуссию о достоверности научных знаний в отношении исследования солнечных нейтрино.
Нейтрино это безмассовые частицы, не имеющие ядра и
образующиеся в качестве побочного продукта ядерных реакций. Такие частицы очень трудно обнаружить. В 1968 году
был опубликован первый экспериментальный результат, который стал причиной противоречий в научном сообществе
25
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
(только в 2002 году было экспериментально доказано существование нейтрино Р. Дейвисом и М. Косибой). Т. Пинч показывает, что оценка достоверности в науке далека от того,
чтобы быть однозначной [85, p. 154]. Ситуацию усложняет
формат дебатов: статья в журнале, выступление на конференции, публичные дебаты или личные беседы. Например,
вполне возможно, что ученые, занимающиеся ядерной энергетикой, выразят больше доверия на публике, чем в частном
порядке. Это говорит о том, что анализировать такие дебаты
следует в соответствии с их статусом, а не с точки зрения того, действительно ли спорное научное знание является определенным или неопределенным [85, p. 155]. В статье
Т. Пинча, посвященной дебатам
о солнечных нейтрино, рассматриваются утверждения ученых о достоверности результатов разного рода подполей в рамках общей полемики [85].
Т. Пинч демонстрирует различия во мнениях, что каждое из
подполей можно рассматривать как открытое или закрытое.
Статья Т. Пинча показывает, каким образом идеи о достоверности, или правдоподобии, или закрытости поддерживаются
вне внутреннего круга ученых, которые находятся в непосредственном контакте с данными.
Таким образом, статьи специального выпуска, краткий обзор которых представлен в этом параграфе, являются важными в формировании двух этапов эмпирической программы
релятивизма; во-первых, показывают интерпретационную
гибкость экспериментальных данных; во-вторых, демонстрируют некоторые механизмы, с помощью которых потенциально бесконечные дебаты об интерпретации ограничены.
26
Глава 2. Эмпирическая релятивистская программа
Согласованная интерпретация повседневной лабораторной
работы возможна только в рамках внешних ограничений.
Недостающее звено – это детальная взаимосвязь сдерживающих механизмов с более широкой социальной структурой.
Большинство приведенных авторами примеров иллюстрируют, что механизм оценки эксперимента и исследования иногда определяется в зависимости от парадигмальных, личностных, социальных и других установок. Это довольно тривиальный вывод, однако исследования в рамках релятивистской программы наглядно показали, как ученые выстраивают
собственные границы науки.
2.2. Особый релятивизм и его критика
Методологию релятивистской программы Г. Коллинз обсуждает в работе «Семь полов: исследование в социологии
феномена, или повторение экспериментов в физике», опубликованной в 1975 году [43]. В этой работе Г. Коллинз использовал материалы интервью, проведенных среди ученых,
занимающихся исследованиями гравитационного излучения
[30]. Целью работы было показать проблемы воспроизведения экспериментов и то
, что называется «хорошо проведенным экспериментом» [6]. В статье 1981 года «Сын семи полов: социальная деструкция физического явления» Г. Коллинз продолжает исследование гравитационных волн, представляя данные по материалам интервью, проведенным в
1975 году. В 1969 году Д. Вебер после проведения ряда экс-
27
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
периментов зафиксировал импульс, который, по его мнению,
доказывал обнаружение гравитационных волн. Другие физики воспроизводили эксперимент Вебера в своих лабораториях и не получили результатов. Кроме этого, были обнаружены вычислительные и технические ошибки. Одна группа
ученых выступила с резкой критикой достоверности эксперимента Вебера. По признанию других физиков, после опубликования этой критики физическое сообщество стало сомневаться в добросовестности Вебера, практически все отвернулись от него. Несмотря на то что ни в одной лаборатории эксперимент не был воспроизведен с точностью, все физическое сообщество приняло, что эксперимент был ошибочным. Группа физиков, выступившая с резкой критикой, оценивалась
сообществом как «мстительная», целью которой
было доказать, что эксперимент Вебера – ошибка, а не заниматься научным исследованием: «В тот момент он [руководитель группы] больше не занимался физикой. Неясно, была
ли это когда-либо физика, но к тому времени ее точно не было» [45, p. 47].
В этой статье Г. Коллинз пытался показать, что грань
между политикой и физикой, о которой упоминал сам Д. Вебер, не так легко обнаружить. Объективные ответы Вебера на
критику его эксперимента не были услышаны, потому что
эксперимент не был подтвержден эмпирически, поэтому
сложно установить, была ли это политика или физика.
Г. Коллинз применяет термин Э. Геллнера «благотворитель
ная интерпретация», суть которой заключается в интерпретации результатов как последовательных и рациональных:
-
28
Глава 2. Эмпирическая релятивистская программа
«Эрнест Геллнер, пишущий об интерпретации систем верований первобытных племен, утверждал, что антрополог может заставить их казаться последовательными и рациональными или бессвязными и иррациональными в зависимости от
того, насколько милосердна его интерпретация. Это проблема, с которой в равной степени сталкиваются социолог (и историк) науки и работающий ученый» [45, p. 53]. Наука не допускает «благотворительных интерпретаций» и таким образом защищает себя от недостоверных экспериментов и данных. Принятие таких интерпретаций приводит к релятивизации знания, но, по мнению Г. Коллинза, релятивистский подход в случае с Вебером и его открытием стал бы подходящим
методологическим решением.
Критика Л. Лаудана
Претензия Л. Лаудана к рассуждениям Г. Коллинза заключается в том, что эмпиризм не сочетается с релятивизмом.
«В своей самой безобидной форме эмпирическая предпосылка сводится к утверждению, что мы должны основывать
наши теории и другие представления о науке на имеющихся
доказательствах; он настоятельно призывает к тому, чтобы
априорные рассуждения о науке уступили место подробным,
эмпирически обоснованным тематическим исследованиям.
Сильный релятивизм, с другой стороны, сводится к утверждению, что наши представления о мире природы в значительной степени, если не полностью, независимы от этого
мира» [72, p. 131]. В итоге Л. Лаудан заключает, что Г. Кол-
29
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
линзу следует отказаться либо от эмпирических исследований, либо от релятивизма, так как аргументация Г. Коллинза
непоследовательна.
Критика К. Кнорр-Цетины
К. Кнорр-Цетина – одна из тех, кто поддерживает релятивистскую программу в социологии научного знания, об этом
она пишет в нескольких статьях. Но вместе с поддержкой высказывает и некоторые критические замечания как непосредственно по работам Г. Коллинза, так и по специальному выпуску. Первое замечание касается механизмов формирования
консенсуса в науке. Она отмечает, что историки, философы,
антропологи задолго до социологов столкнулись с релятивизмом, выдвигая идеи недостаточной подтверждаемости
теории данными. Такие историки науки, как Т. Кун, П. Фейерабенд и С. Тулмин, «предоставили хорошо известные иллюстрации колебаний контекстно-зависимых критериев и переговоров, которые являются результатом недоопределенности» [64, p. 133]. Учитывая этот вклад в развитие темы консенсуса в науке, историки и философы назвали бы поиски
консенсуса скорее рационалистскими, чем социальными.
Второе замечание касается того, что релятивистская социология не может заниматься общими вопросами, она никогда не
станет абсолютистской доктриной, как Фейерабенд говорил в
отношении науки: механизмы формирования консенсуса создаются заново в рамках каждой исследовательской традиции, к каким общим закономерностям мы могли бы тогда
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]