Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социология науки после Роберта Мертона
.pdf
Глава 2. Эмпирическая релятивистская программа
прийти? Если механизмы существуют только в идеях и через
идеи, которые навязываются в определенном социальном
контексте, не следует ли из этого, что они должны быть неподходящим предметом для обобщений [64]?
Критика Д. Чубина
Несмотря на общий поддерживающий релятивистскую
программу дух статьи Д. Чубина, он высказывает сомнения
относительно оценки предприятия Г. Коллинза и авторов
специального выпуска как «сложной задачи». Он приводит
пример явного политического решения финансовой поддержки исследования, в ходе которого были сфальсифицированы
данные. Чубин обращает внимание на то, что в науке и
на
государственном уровне уже вырабатываются и используются механизмы обнаружения и наказания мошенничества [42].
Учитывая это, исследование проблемы консенсуса, противоречий и того, что считать «хорошо проведенным экспериментом», – не сложная задача, как это представляют авторы специального выпуска и Г. Коллинз.
Ответ Г. Коллинза на критику
1. Ответ на критику Л. Лаудана. Г. Коллинз сравнивает
критику Лаудана с фруктами в супермаркете, которые на вид
блестящие, а на самом деле твердые и сырые. Совет
Г. Коллинза для социологов звучит следующим образом:
«социолог должен заниматься выяснением вещей о социаль-
31
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
ном мире ученого в том же духе, в каком ученый занимается
выяснением вещей о мире природы» [47, p. 140]. Именно такой подход Г. Коллинз называет особым, или специальным,
релятивизмом. Сфера деятельности социолога – социальный
мир, сфера деятельности социолога науки – социальный мир
ученых [61]. Релятивистское отношение к миру природы поможет социологу (или философу) наблюдать создание в мире
естествоиспытателей кажущейся фиксированной и Социологу необходимо воспринимать социальный мир как хорошо
управляемую внешнюю реальность, которую можно наблюдать. «Именно в социальном мире социолог в естественном
отношении должен найти убедительно расположенную реальность. Особый релятивизм естественное отношение социолога к научному знанию» [47, p. 141].
2. Ответ на
критику К. Кнорр-Цетины. В своем ответе
Г. Коллинз склонен по большей части согласится с замечаниями К. Кнорр-Цетины и в некотором отношении считает,
что она может быть права. Однако он отвечает на первое
замечание, что авторы специального выпуска хотели показать проблему консенсуса в науке как социальную. Он не
отрицает важности рационалистской эвристики по этому
вопросу, но в социологическом ракурсе исследование показало, что накопление экспериментальных результатов не
было решающим фактором в прекращении научных споров.
Вывод: политика и физика эксперимента неотделимы. Эта
позиция доказывается в статьях авторов специального выпуска.
32
Глава 2. Эмпирическая релятивистская программа
3. Ответ на критику Д. Чубина. Пример политического
решения, который приводит Д. Чубин, оценивается Г. Коллинзом как явный. Несомненно, явные примеры нарушения в
научной этике и их исследование – несложная задача для социолога или историка. Пример с Вебером и его открытием
гравитационных волн – сложный случай, так как ни у Вебера,
ни у Г. Коллинза не было на тот момент эмпирических доказательств, что физическое сообщество попало под политическую игру критически настроенной группы.
***
Слабыми местами аргументации Г. Коллинза и примера с
историей открытия гравитационных волн Д. Вебером являются неуверенность и невозможность доказательства, было
ли это политической игрой или
физикой. Сейчас, опираясь на
современный взгляд и историю экспериментов в этой области, мы можем заключить, что эксперименты Д. Вебера не
были ошибкой, а скорее поиском способов обнаружения гравитационных волн, за открытие которых Р. Вайсс, К. Торн и
Б. Бэриш в 2017 году получили Нобелевскую премию.
Но могли ли знать об этом физики в 1975 году? Критически
настроенную группу физиков, выступающих против Д. Вебера, мы могли бы назвать не политическими манипуляторами,
а «религиозными» фанатиками, которые пытались, возможно
жестокими методами, провести демаркацию в науке. В этом
отношении «благоприятные интерпретации» не самое лучшее
средство для развития научного знания. История Д. Вебера
часто описывается
с некоторой эмоциональной стороны во-
33
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
проса: от ученого отвернулось все физическое сообщество,
его преследовали неудачи, но оказалось, что он был на пути к
открытию [22; 99; 100]. Но такие эмоциональные всплески
неуместны в исторической интерпретации событий. С другой
стороны, принцип «только будущее поколение может сделать
вывод, кто прав» приводит к ограничению настоящего и механизмов принятия решения в мире естествоиспытателей.
Таким образом, в отношении позиции ученых к новым данным в науке можно выделить две стратегии: приверженность
жесткой демаркации или допущение релятивизма. Это две
крайности, но социальные исследования науки, будь то конструктивистские, дискурс-аналитические или релятивистские, показывают, что промежуточного отношения нет.
Что касается социологов, то Г. Коллинз
прав в том смысле,
что социолог (философ, антрополог, историк) – немного релятивист. Это особый релятивизм, касающийся отношения
социолога к научному знанию. В другой работе Г. Коллинз
описывает свою позицию следующим образом: «...большая
часть академической подготовки сужает точку зрения и
укрепляет единственный способ видения, который является
визитной карточкой дисциплины» [50, p. 301]. Например,
экономисты
знают, что мир представляет собой набор рационально взаимосвязанных личных интересов, физики знают,
что все можно предсказать математически, если оно может
быть изолировано. Социологи в этом смысле ничего не знают; они только знают, как это знать. Социолог неразборчив в
связях, испытывает много привязанностей, но никогда не
«влюбляется». Это ни счастливое, ни милое состояние. До-
34
Глава 2. Эмпирическая релятивистская программа
стижение социологии научного знания можно понимать как
расширение этой способности к «альтернативности». Там,
где, например, социологи должны понимать культуру верующих и атеистов, сторонники социологии научного знания
должны быть готовы к убеждению в геологическом униформизме и катастрофизме; или они должны знать, что вселенная
наполнена гравитационными волнами. Но социология научного знания также заставляет нас осознавать резкие различия
не только в содержании, но и в качестве знаний. Обычно социолог знает меньше, чем естествоиспытатель, а социолог
науки знает еще меньше [50].
35
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
Глава 3. Дискурс-анализ
в социальном исследовании науки
3.1. Анализ дискурса ученых: эмпиристский
и условный репертуары в исследовании юмора
Наиболее известными дискурс-аналитиками в социологии
научного знания являются М. Малкей и Н. Гилберт. В своей
основной работе по социальному исследованию науки и ученых «Открывая ящик Пандоры» М. Малкей и Н. Гилберт используют понятие «дискурс» в широком значении: от публикаций, выступлений на конференциях до разговоров в кулуарах и шуток. Они вводят два направления исследования дискурса ученых: формальное (эмпиристский репертуар) и неформальное (условный репертуар). Эмпиристский репертуар
включает высказывания ученых, непосредственно относящихся к процессу и результату эмпирического исследования,
т.е. самой научной работы. Условный репертуар – рассуждения ученых, которые носят личностный характер или обусловлены социальным
показывают, что ученые привносят разные интерпретации в
рамках этих репертуаров, высказывания ученых в научных
публикациях (эмпиристкий репертуар) отличаются от высказываний ученых в интервью (условный репертуар) [4]. Рас-
окружением. М. Малкей и Н. Гилберт
36
Глава 3. Дискурс-анализ в социальном исследовании науки
хождения при сравнении высказываний двух репертуаров
представляются понятными и даже ожидаемыми, так как в
кулуарах или интервью ученый может позволить себе неформальные оценки, что недопустимо в рамках публикационной этики. Особый интерес для анализа дискурса ученых
вызывает юмор, так как эмпиристский и условный репертуары смешиваются.
Многие исследователи задаются вопросом, стоит ли изучать юмор. Д. Трэвис отмечает, что, возможно, некоторые
социологи не так хорошо знают историческую литературу о
науке. Но можно предположить, что есть пренебрежение среди социологов к юмористической стороне науки [108]. Исключением может выступать статья М. Рудвика о карикатуре:
«историки науки, сталкивающиеся с карикатурами на других
научных деятелей прошлого, независимо от того, опубликованы они в то время или нет, должны тщательно изучить их
на предмет возможного существенного значения, прежде чем
беззаботно отвергать» [93, p. 560]. Когда юмор в науке и о
науке становится темой в неформальной дискуссии, ученые
выражают либо удивление, что в науке присутствует значительный юмористический элемент, либо склонны задаваться
вопросом, стоит ли его изучать. По-видимому, предполагается, что изучение научного юмора само по себе должно быть
легкомысленным [93; 108]. Даже те социологи, которые изучали деятельность ученых в научной лаборатории, не проанализировали феномен лабораторного юмора. Однако юмор
часто является заметной чертой социального взаимодействия
в сообществах ученых.
В некоторых случаях юмористиче-
37
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
ский аспект лабораторной и научной жизни стал формализованным и институционализированным в журналах, например
в «Журнале невоспроизводимых результатов», «Информационном бюллетене подземной социологии» и др. [53]. Кроме
этого, публикуются сборники юмора, например «Физики шутят» и «Физики все еще шутят».
Почему следует изучать юмор? Основная причина заключается в том, что юмор стоит изучать просто как юмор. В основе этого ответа лежит наблюдение о том, что юмор является еще более универсальным социальным феноменом, чем
«наука». С этой точки зрения изучение научного юмора –
возможность исследовать, как отличительные продукты
науки (например научные работы) могут быть использованы
в качестве ресурсов для создания
шуток, иронии и карикатур.
Однако эта причина акцентирует наше внимание на юморе, а
не на науке и поэтому, вероятно, удовлетворит немногих социологов или историков, научный интерес которых состоит в
изучении научных сообществ. Точно так же, как анекдоты о
свекрови могут поведать что-то интересное о повторяющихся
моделях социального взаимодействия и дискурса в определенных семейных группах, статьи ученых в сатирических
журналах могут рассказать кое-что о процессах взаимодействия в науке [79]. По смысловой нагрузке научный юмор
делится на юмор для ученых (который понятен только ученым) и юмор о науке (который понятен общественности).
Юмор для ученых. Юмор, созданный учеными для
других
ученых, часто выстраивается посредством сопоставления эмпиристского и условного репертуаров. Другими словами,
38
Глава 3. Дискурс-анализ в социальном исследовании науки
т
т
р
у
чтобы что-то было забавным, некоторые необычные, неуместные или странные аспекты должны восприниматься
вместе и сравниваться [81]. Первый пример взят из книги
«Ученый предполагает» [107]. Шутка состоит из двух списков фраз, один из которых относится к формулировкам, которые могут быть использованы в официальной исследовательской литературе, а другой содержит их неофициальные эквиваленты. Списку дано название «Словарь полезных исследовательских фраз» (табл. 1).
Т а б л и ц а 1
Словарь полезных исследовательских фраз
Официальная формулировка Неофициальный эквивален
Давно известно, что… Я не потрудился посмо
Три образца были выбраны для
детального изучения…
Случайно деформировался
во время монтажа…
Обращались с особой
осторожностью в процессе
всего эксперимента…
Имеет большое теоретическое
и практическое значение
Предполагается, что...
Считается, что...
Обычно считается, что…
Наиболее надежными результатами
являются результаты, полученные
Джонсоном…
еть ссылк
Результаты по остальным не имели
смысла и были проигнорированы
Упал на пол
Не упал на пол
Интересный для меня
Я думаю
Пара других парней тоже так думают
Он был моим аспирантом
39
Николина Н.В. Социология науки после Роберта Мертона
Таким образом, фразы в графе «Официальная формулировка» имеют эмпирический контекст (то, что используется в
исследовании), а фразы в графе «Неофициальный эквивалент» – условный.
Второй пример юмора для ученых – юмористические статьи, которые по внешним признакам похожи на научные исследования, но в содержании приведены заведомо искаженные факты, придающие условный контекст. Автор такой статьи должен указывать на ироничные намерения в своем тексте, но фальшивая статья может быть похожа на настоящие
исследовательские статьи в определенных формальных отношениях. Интересным примером подобной юмористической
статьи в российской практике может выступать статья С.И.
Орехова «Проблема гуся в мировоззрении М.С. Паниковско
го» [24]. В этой небольшой зарисовке автореферата на соискание степени кандидата наук автор показывает, как можно
сравнить несопоставимые термины и теории (например,
«вещь-в-себе», «вещь-для-себя» и «вещь-с-собой»), но при
этом сохранить внешнюю структуру философской аргументации.
Юмор о науке. Когда ученые используют ироничные формы общения с коллегами, сочетание различных точек зрения
скрыто от общественности. Это связано с использованием
тонкой юмористической формы, которую могут интерпретировать только те, кто уже знаком с практикой научных исследований, с правилами научных публикаций и с контекстом,
используемым в неформальной научной беседе. Когда шутки
о науке созданы для менее опытной аудитории, структура
-
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]