Сорок библейских портретов

Саул вел достаточно успешные войны с соседни­ми народами. Казалось бы, израильтяне получили именно то, чего искали: царя, который организовал свой народ и повел его от победы к победе. Конечно, при отсутствии центральной власти о подобных успе­хах трудно было мечтать. Но и дурные стороны цар­ской власти выявились очень скоро.

В следующий раз Саул напал на амаликитян, ко­торых Господь повелел полностью истребить, не оставляя даже никакой военной добычи (об этом уже шла речь в 8-й главе). Но Саул и его армия поступи­ли иначе: царь амаликитян был оставлен в живых, а из добычи было уничтожено лишь малоценное. Хоро­ший скот и дорогие вещи воины предпочли оставить себе.

Послушание лучше жертвы, и повиновение лучше тука овнов; ибо непокорность такой же грех, что вол­шебство, и противление — то же, что идолопоклон­ство; за то, что ты отверг слово Господа, и Он отверг тебя, чтобы ты не был царем».

Разумеется, первым на брошенный вызов полага­лось ответить царю, то есть Саулу. Но он не решал­ся. И тогда на бой вызвался безвестный юноша — Да­вид. Саул даже предлагал ему свои доспехи, но тот отказался. Он вышел на бой с привычным оружием пастухов — пращой — и поразил соперника метким выстрелом еще прежде, чем тот приблизился к нему. Так Голиаф навсегда стал образом могучего, непово­ротливого великана, которого побеждает легковоо­руженный, но гибкий и мобильный соперник. А мо­жет быть, дело не только в боевых качествах, но и в том, о чем Давид сказал перед боем: «Ты идешь про­тив меня с мечом и копьем и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств Израиль­ских». Давид здесь уже выступил как будущий царь: защищавший свое стадо от зверей пастушок стано­вится орудием Бога, чтобы защищать теперь Его ста­до — народ Израиля.

Итак, Давид бежал, и к нему стали стекаться бездомные бродяги, «огорченные душой», кому не­куда было податься. А Саул со своими верными воинами безуспешно ловил теперь Давида по горам и пустыням. Дважды довелось им встретиться лично. Один раз Саул зашел облегчиться в пещеру, где как раз скрывался Давид со своим небольшим отря­дом, но он не заметил воинов, притаившихся в глуби­не. Давид удержал своих воинов и, подкравшись, от­резал у Саула кусок одежды. А потом издалека показал Саулу этот лоскут и прокричал: «Сегодня в пещере Господь отдал тебя в мои руки, я хотел было убить тебя, но пощадил, сказав: “Я не подниму руки на моего господина: он — помазанник Господа”. Взгляни, отец мой, взгляни: у меня в руке — край твоей одежды… Пусть Господь нас рассудит, пусть Господь отомстит тебе за меня, но я не стану подни­мать на тебя руку».

Давид останавливается в разных городах — жите­ли одних помогают ему, жители других доносят о нем Саулу. В безвыходной ситуации он даже ищет убежища у заклятых врагов, филистимлян, притво­ряясь, что вражда с Саулом заставила его стать пере­бежчиком. Филистимляне, конечно, рады получить в свое распоряжение такой диверсионный отряд, они отправляют его в набеги на израильтян. Но Давид остается верным своему народу: он совершает набеги на вражеские племена, а филистимлянам рас­сказывает, что их пожелания исполнены (приписки в отчетности — вовсе не изобретение нашего времени).

При этом люди Давида совсем не похожи на паци­фистов. Например, они защищают интересы состоя­тельных людей, рассчитывая в ответ на их благодар­ность. Один из таких богачей носил имя Навал (на древнееврейском языке, кстати, оно означает «ду­рак»; надо полагать, что он толковал собственное имя