Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сопротивление в образовании в контексте смены философских парадигм. Монография
.pdf
сти — или любого другого светского прообраза Царства Божьего77. Заботой
«пастыря» «окормляется» каждый, поскольку каждому предназначено спа-
сение, поэтому это власть «индивидуализирующая». Для осуществления
наилучшего водительства такая «форма власти не может осуществляться
без знания о том, что происходит в головах людей, без исследования их
душ, без принуждения к раскрытию своих наиболее интимных тайн. Она
имеет в виду познание сознания
78
(ею)»
. Властным структурам для контроля и нормирования всякий раз
(совести) и способность управлять им
по мере расширения и усложнения общественных связей и отношений,
в которые вступает субъект, необходима информация о происходящих или
возможных изменениях в социальных и личностных сферах субъекта. Для
разрешения государственных и индивидуальных запросов расширяется
круг институтов, в которых концентрируются знания о человеке. В
этих
социальных институтах — социологических, медицинских, воспитательных, образовательных, пенитенциарных, административных и пр.
сочетаются дискурсивные и недискурсивные практики контролирования
субъекта — досмотра и дознания. Наблюдение — визуальный контроль
соединяется с практиками говорения «истины о себе». «Дисциплинарная
власть, — пишет Р. В. Зимовец, — вместе с ее капиллярными механизмами, проникает в такие сферы человеческого бытия, над
которыми демократический контроль крайне усложнен или вообще невозможен. Новые
науки о человеке расширяют масштабы проникновения социального контроля, агентами которого становятся уже не военные и полиция, а учителя,
врачи, психиатры, социальные служащие, различные эксперты и сами
граждане, которые интернализируют их категории и ценности»
79
. Власть
глобализирует свои функции в направлении контролирования всех сфер
жизни человека, включая личное субъектное пространство. «Характерная
для дисциплинарных обществ потребность в сегментации социального
пространства и в особой для каждого сегмента форме контроля исчезает
в ситуации, когда, благодаря применению цифровых кодов, становится
возможной непрерывная модуляция контролирующих функций и их взаимная
конвергенция», — пишет В. Ю. Быстров80.
Итак, на фоне дискретно-диффузного усложнения всех возможных
систем жизни все рельефнее проявляется одна из главных особенностей
развития человечества с начала ХХ в. Эту особенность Ю. Хабермас видит
77
Фуко М. Субъект и власть / Интеллектуалы и власть. М., 2006. С. 170–171.
78
Там же.
79
Зимовец Р. В. Дискуссия Фуко Хабермас: вопросы теории власти [Электронный ресурс].
URL: http://scorcher.ru/neuro/neuro_sys/authority/authority1.php.
80
Быстров В. Ю. Жиль Делез: человек с пятью лицами / Делез Ж. Переговоры. СПб.,
2004. С. 9.
в подавлении «пространства повседневности», где рациональность подчиняется инструментальным задачам, и не «истина», а «система» и ее стабильность и развитие становятся целями индустриального мира. Наряду
с «сакрализацией» личностного пространства и деятельности субъекта
власть «контроля и мгновенной коммуникации» начинает системное
проникновение в сферы «жизненного мира» человека, техники контролирующей власти ориентируют
свой корректирующий инструментарий
на все более тонкие, жизненно важные для человека сферы. Господство
над народом, над социальными группами сменяется «атакой» на частные,
личностные сферы человека. Уменьшение эксплуатации в экономической
сфере компенсируется прессингом социальных структур на повседневную
жизнь — семью, быт, отдых, досуг, мысли и чувства индивида. Эта власть
развивает свои контролирующие
функции посредством непрерывной
этатизации «властных отношений» различных социальных порядков
(в педагогическом, юридическом, экономическом и семейном дискурсе)
81
Под власть контроля попадают все уровни и сферы социальной жизни.
«Все, кто хоть в какой-то мере обладают властью, приведены в состояние
постоянной бдительности, которая беспрерывно поддерживается всевозможными приспособлениями, принятыми мерами предосторожности,
игрой наказания и ответственности»
82
.
Философия повседневности исследует «жизненное пространство»
как среду, формируемую действием власти для функционирования социального субъекта. Структуры управления в своем стремлении «улучшать
жизнь» не только организации, природную среду, но и человека рассматривают как «предоставленного» для управления посредством «прогрессивных» технологий. Цель умножения потенциала властных структур — контролировать, определять, создавать субъективность
человека. Контроль,
по Ю. Хабермасу, становится беспрецедентным, как беспрецедентны
и спровоцированные таким контролем опасности. «Личность, которая
была бы продуктом определенной, исключительно пассивно переживаемой социализационной судьбы, ускользает от нас в потоке образовательных констелляций, отношений и релевантности своей “самости”»
83
.
Процесс приспособления человека к окружающей жизни в эпоху развитого капитализма, в отличие от предыдущих эпох, становится сознательным, а потому тотальным, пишет М. Хоркхаймер
84
. Личностный успех
зависит от адаптируемости человека к давлению общества, отмечают
М. Хоркхаймер и Т. Адорно. «В то время, как единичный человек исчезает
81
Фуко М. Субъект и власть / Интеллектуалы и власть. М., 2006. С. 187.
82
Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. М., 1996. С. 124.
83
Хабермас Ю. Будущее человеческой природы. М., 2002. С. 73.
84
Хоркхаймер М. Затмение разума. М., 2011. С. 112.
.
32 33
на фоне того аппарата, который он обслуживает, последний обеспечивает
его лучше, чем когда бы то ни было. При несправедливом порядке бессилие и управляемость масс возрастает пропорционально количеству предоставляемых им благ»
85
. В семье изменение роли родителей, вызванное
тем, что воспитательные функции при новом экономическом укладе почти
полностью перешли к школе или коллективу, объясняет в значительной
степени постепенное исчезновение у индивида сопротивления подавляющим личность социальным тенденциям. И хотя человек еще не утратил
способность сопротивляться, «все же влияние существующих условий
на жизнь
<…> стало подавляющим»
среднего человека таково, что преобладание послушного типа,
86
.
В преддверии становления информационного общества развивается
еще более тонкая возможность воздействия, формирующая субъективность и «жизненный мир» человека. Лингвистическая философия констатирует тот факт, что язык становится носителем социальной власти,
пишет Е. Г. Сахно. Л. Витгенштейн, впоследствии Р. Барт, Ж. Бодрийяр,
М. Фуко, затем У. Эко в своих семиологических исследованиях
тривали властные аспекты языка в социальном пространстве
87
рассма-
.
В своей книге «Слова и вещи» М. Фуко показывает, что истина, облеченная в слова, не может более служить субъекту средством спасения, как
это было в классический период истории: «Начиная с ХIХ в., — пишет
М. Фуко, — литература вновь актуализирует язык в своем бытии; однако
он не тот, что существовал
еще в конце эпохи Возрождения, так как теперь
нет уже того первичного, вполне изначального слова, посредством которого бесконечное движение речи обретало свое обоснование и предел.
Отныне язык будет расти без начала, без конца и без обещания»
88
. Иссле-
дования М. Фуко в области языка и его концептуальные выводы в эпоху
тотальной информированности становятся все насущнее. Слово, являясь
формирующим умы инструментом, теряет достоверность. В мире, пресыщенном информационной эклектикой, у современного человека теряется
возможность отличить истину от фикции, достоверность от симуляции,
в результате его реальностью становится «симуляция симулякров». «
Они
становятся мощным ресурсом власти, так как информативно богаты
и являются ретрансляторами множества социокультурных смыслов», —
пишет Е. Г. Прилукова
89
. В последнее десятилетие в качестве механизма
85
Хоркхаймер М., Адорно Т. Диалектика просвещения. М., СПб., 1997. С. 12.
86
Хоркхаймер М. Затмение разума. М., 2011. С. 162.
87
Сахно Е. Г. Повседневные практики власти: дис. … канд. филос. наук. СПб., 2004. С. 7.
88
Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. М., 1994. С. 80.
89
Прилукова Е. Г. Неклассическая современная философия Запада о природе власти //
Вестник Челябинского государственного университета. 2012. № 18 (272). Вып. 25. С. 131.
власти постмодернизм рассматривает «мягкую» силу современных
массовых коммуникаций: «Образы власти становятся все более и более
привлекательными, да и сама власть стремится ничего не скрывать от
общества. Соединение силовых механизмов власти с коммуникативными
практиками обеспечивает эффективность властвования»
90
. Таким образом,
наряду с непрерывно развивающимся контролирующим функционалом
различных социальных институтов, инструментами власти «контроля
и мгновенной коммуникации» выступают средства массовой информации и массовых коммуникаций, «формирующие умы». Борьба за власть
соотносится с борьбой за умы людей, подчеркивает Е. Г. Прилукова,
зрелищные образы в условиях современной власти осуществляют функцию нормирования
общества в целом91. Ж. Бодрияр считает, что только
«ослепление» позволяет отрицать силу «образа», которая превосходит
все прочие силы — «она опрокидывает их простой игрой стратегии
видимостей»
92
.
Итак, в своем анализе властных отношений М. Фуко акцентирует внимание на изменяющихся в ходе истории способах контролирования субъекта. Он предоставляет историко-философский материал для осмысления
контролирующих и дисциплинирующих аспектов властных отношений
в образовании, определяющих формы проявления сопротивления.
Основные принципы, в соответствии с которыми формируются властные отношения образовательного
дискурса, находятся в соответствии
с властными принципами современных им культурных парадигм. Так,
в классической парадигме власть «отождествляется с репрессивностью —
негативными санкциями, способностью наказывать, ограничивать, запрещать и т. д.», — пишет Р. В. Зимовец
93
. В новоевропейской философии
на заре индустриального общества определение власти было дано Т. Гоб-
94
бсом
. Это понимание власти как силы и права, обеспечивающих защиту
от внешних врагов, сохраняющих мир внутри государства, гарантирующих поднятие благосостояния и предоставляющих каждому гражданину
свободу без ущерба для других граждан. Трактовка Т. Гоббса демонстрирует принципиальную асимметричность и оппозиционность власти.
В классической парадигме власть — это способ воздействия, подчинения,
принуждения или
90
Прилукова Е. Г. Неклассическая современная философия Запада о природе власти //
Вестник Челябинского государственного университета. 2012. № 18 (272). Вып. 25. С. 131.
91
Там же. С. 132.
92
Бодрийяр Ж. Соблазн. М., 2000. С. 37.
93
Зимовец Р. В. Дискуссия Фуко Хабермас: вопросы теории власти [Электронный ресурс].
URL: http://scorcher.ru/neuro/neuro_sys/authority/authority1.php.
94
Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданско-
го. М., 2001.
подавления и выражается в намерениях и действиях
34 35
одного человека или группы людей в отношении намерений и действий
других, человека или группы людей. Она мыслится «по классической
схеме бинарной оппозиции субъекта и объекта», подчеркивает Р. В. Зимо-
95
вец
. Это всегда власть, «принадлежащая кому-то», кто ее завоевал или
получил в результате политической борьбы, отмечает Н. Р. Калимуллина,
и «осуществляемая над кем-то»
96
.
В отличие от классического толкования власти, ее неклассическое
прочтение — это «не столько владение, сколько действие и представляет
собой не приобретенную или сохраненную привилегию господствующего
класса, а следствие совокупности ее стратегических позиций», — пишет
М. Фуко
97
. Формируются такие новые властные функции, как дисциплини-
рование, нормализация, «защита» и «забота». По определению Ж. Делеза,
такая власть олицетворяет собой не столько институт власти, класс или
элиту, сколько особую технику, а властные отношения определяются им
как соотношения сил — действия, направленные на возможные действия.
Эта власть осуществляется непосредственно в повседневной жизни,
разбивает людей на категории, определяет по индивидуальным качествам,
отмечает Ф. Гро
98
. Эта власть не игнорирует индивида, как прежде, когда
предметом заботы власти были только интересы определенного сообщества или избранных граждан. Здесь субъект становится «мишенью»
дисциплинирующих техник, использующих для своих целей комплекс
одновременно индивидуализирующих и тотализирующих процедур
99
А. С. Васильева пишет, что для неклассической парадигмы характерна
«субъектоориентированность власти, которая рождает и особенные
механизмы воздействия на человека, управлять которыми можно только
в условиях стандартизации каждого индивидуума»
100
.
Постнеклассическая философия открывает «микрофизический» уровень взаимоотношений сил власти, который М. Фуко называет базовым
для любых других, подчеркивает Е. Г. Сахно. Аналитика этого уровня
выявляет такие характеристики власти, как дискретность, семиотическая
организованность, массовость и распыленность, что способствует утверж-
.
95
Зимовец Р. В. Дискуссия Фуко Хабермас: вопросы теории власти [Электронный ресурс].
URL: http://scorcher.ru/neuro/neuro_sys/authority/authority1.php
96
Калимуллина Н. Р. Особенности определения феномена власти в традиции философии
постмодернизма // Вестник Томского государственного университета. 2010. № 338. С. 39.
97
Цит по: Делез Ж. Фуко. М., 1998. С. 48.
98
Гро Ф. О курсе 1982 года / Фуко М. Герменевтика субъекта. СПб., 2007. С. 593.
99
Фуко М. Субъект и власть / Интеллектуалы и власть. М., 2006. С. 169–170.
100
Васильева А. С. Динамика властных отношений в современном обществе: философский
анализ [Электронный ресурс] // Политематический сетевой электронный научный журнал
Куб АГУ. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/dinamika-vlastnyh-otnosheniy-v-sovremennom-
obschestve-fi losofskiy-analiz
дению ее нового смысла — «знание-власть»
101
. «Фактически, определен-
ную историческую форму знания и определенную историческую форму
власти невозможно отделить друг от друга. Утверждение режима власти
(его институциональное закрепление) имплицирует утверждение определенного знания (иерархии знания), которое продуцирует новые формы
подчинения человека и наоборот. Поэтому, — пишет Р. В. Зимовец, —
Фуко считает целесообразным говорить про “режимы власти-знания
(pouvoir-savoir), разнообразие которых можно наблюдать в истории»
”
102
Определение власти в постнеклассической философии появляется как
ответ на изменение характера знания в социуме. Знания и информация
становятся стратегическими ресурсами трансформации общества, подчеркивает Н. Р. Калимуллина
103
.
Понимание власти, которое предлагает концепция постмодернизма,
вскрывает фундаментальные основания социума, всех его институтов,
в том числе и властных
104
. М. Фуко фиксирует эру «биовласти», которая
вводит субъекта и его жизнь в сферу прогрессирующих микрорасчетов
с инструментарием «власти-знания» для регуляции, преобразования и,
в конечном итоге, формирования человеческой жизни. М. Фуко выделяет
основное отличие «нового» понимания власти: «Вездесущность власти:
не потому вовсе, что она будто бы обладает привилегией перегруппировывать
все под своим непобедимым единством, но потому, что она производит себя в каждое мгновение в любой точке или, скорее, — в любом
отношении от одной точки к другой. Власть повсюду; не потому, что она
все охватывает, но потому что она отовсюду исходит»
105
.
Философия постмодернизма представляет власть на новом уровне
в «негативном» значении. Феномен власти в концепции постмодернизма —
«это не некий институт или субъект; не какая-то определенная группа или
сила, которой некто был бы наделен; власть не находится в позиции надстройки в социуме; она — не обладание субъекта возможностью воздействовать на
что-либо или кого-либо, где возрастание такой возможности у одних
индивидов и групп означает одновременно уменьшение ее у других»
106
Определяющее в постмодернистской концепции власти — это стремление
.
.
101
Сахно Е. Г. Повседневные практики власти: дис. … канд. филос. наук. СПб., 2004.
С. 7–8.
102
Зимовец Р. В. Дискуссия Фуко Хабермас: вопросы теории власти [Электронный ресурс].
URL: http://scorcher.ru/neuro/neuro_sys/authority/authority1.php.
103
Калимуллина Н. Р. Особенности определения феномена власти в традиции философии
постмодернизма // Вестник Томского государственного университета. 2010. № 338. С. 40.
104
Там же.
105
Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. М., 1996. С. 193.
106
Калимуллина Н. Р. Особенности определения феномена власти в традиции философии
постмодернизма // Вестник Томского государственного университета. 2010. № 338. С. 40.
36 37
рассматривать власть как двустороннюю и парадоксальную: власть представляет собой и осуществление власти, и обратную реакцию на это осуществление. Таким образом, власть продолжает и усложняет свою реализацию
и свои функции на микроуровне, пишет Н. Р. Калимуллина. Идея тотального
контроля в социуме в концепции постмодернизма выражается не в тотальном
контроле определенного
типа власти и не в контроле со стороны институтов
власти или субъектов власти. Она осуществляется в неизбежной включенности субъекта в те условия, которые создает власть. Переводится с уровня
суверенной власти или контроля властных институций на уровень фундамента для образования этих институций. То, как в классической и неклассической
традиции определялась власть, философия постмодернизма представляет не властью самой по себе, а лишь результатами ее действия, ее
эффектами
107
. В связи с этим особенность постнеклассического понимания
власти отмечает А. С. Васильева: «Философы-постмодернисты, — пишет
она, — обращают внимание на диффузность власти, что позволяет каждому
участнику социальных отношений осуществлять воздействие на процесс
жизнедеятельности всего сообщества»
108
.
Анализ властного дискурса представляет дисциплинирующую и контролирующую власть доминирующей формой власти в современном
российском обществе. Дисциплинирующая и контролирующая власть,
действующая посредством «подавления субъективности», «внешних»
способов субъективации, индивидуализации и объективации субъекта,
определяет доминанту власти в современном российском образовании.
Можно сказать, что дисциплинирующая власть в образовании является
«наглядным пособием» доминирующей в
обществе дисциплинарной
власти. В анализе философии М. Фуко А. А. Грицанов и В. Л. Абушенко
демонстрируют соответствие между формами и функциями дисциплинарной власти в системе образования и дисциплинарной власти в социуме
в целом: «Согласно Фуко, дисциплина связана с “распределением индивидов в пространстве”. Используются следующие методы: а) отгораживание,
при
этом “клеточное” (“каждому индивиду отводится свое место, каждому
месту — свой индивид”); б) функциональное размещение; в) организация
пространства по рядам и т. д. Дисциплина устанавливает “контроль над
деятельностью” посредством: а) распределения рабочего времени, б) детализации действий во времени; в) корреляции тела и жеста — например,
107
Калимуллина Н. Р. Особенности определения феномена власти в традиции философии
постмодернизма // Вестник Томского государственного университета. 2010. № 338. С. 39–41.
108
Васильева А. С. Динамика властных отношений в современном обществе: философский
анализ [Электронный ресурс] // Политематический сетевой электронный научный журнал
Куб АГУ. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/dinamika-vlastnyh-otnosheniy-v-sovremennom-
obschestve-fi losofskiy-analiz
оптимальная поза ученика за партой; г) уяснения связи между телом и объектом действия — например, оружейные приемы; д) исчерпывающего
использования рабочего времени и т. д.»
109
. Посредством такой дисципли-
нирующей техники образовывается «новый объект», подчеркивают они
мысль М. Фуко. Также А. А. Грицанов указывает на важнейшую форму
осуществления дисциплины — экзамен, сочетание «надзирающей иерархии и нормализующей санкции»
110
.
Формы отношений власти, как и их сочетания, которые характерны
для социального пространства современного российского общества, функционируют в сфере образования и производят соответствующие формы
сопротивления. «Академическое» сопротивление как характерное для
современного образовательного пространства описывают Е. А. Кожемякин
и К. Ю. Королева: «Отказ выполнять домашнее задание, насмешки над
преподавателем и его
действиями, “мелкие” нарушения производственной
дисциплины, игнорирование “дэдлайнов”, плагиат при выполнении творческих работ и пр. — подобные действия распознаются как повседневное
(аудиторное) студенческое сопротивление, — пишут они, — и однозначно
маркируются как нарушение институционального режима»
111
. Такое выра-
жение реакции на процесс образования является формой сопротивления
дисциплинированию и контролированию. На современном этапе перехода
от индустриального к информационному обществу власть, функционально являясь подавляющей субъекта силой, выступает и полем сопротивления — осуществления свободы личности, ареной для мобилизации,
проявления и развития личностных субъективных и субъектных качеств.
Новое понимание
отношений власти, которое формирует зарождающееся
информационное общество в образовании, трансформирует понимание
парадигмально обусловленных форм сопротивления в образовании.
В заключение еще раз отметим, что на основании концепции «властных отношений» М. Фуко в параграфе рассматриваются исторические
этапы: от Античности с дискурсом «власти над собой» до современности
с осуществлением тотального и глобального контроля
, функционирования власти на микроуровне. Античность формирует дискурс «власти над
собой» как меру «власти над другими». Период Средневековья развивает
теократическую концепцию власти — «пастырскую власть» с инструментарием «практик говорения». В эпоху Ренессанса Н. Макиавелли
109
Грицанов А. А., Абушенко В. Л. Мишель Фуко. Минск, 2008. С. 208.
110
Грицанов А. А. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы / Грицанов А. А., Румянце-
ва Т. М., Можейко М. А. Постмодернизм. Энциклопедия. Минск. 2002. С. 489.
111
Кожемякин Е. А., Королева К. Ю. Сопротивление в вузе: перспективы дискурсного под-
хода / Институциональная прагматика студенческого действия в университете: академическое сопротивление. Минск, 2008. С. 54.
38 39
формулирует принципы политической власти, где контроль осваивает
техники визуальных практик. В индустриальном обществе доминирующей
становится дисциплинарная власть, осуществляющая контроль посредством «подавления субъективности». Становление информационного
общества обусловливает распространение власти «контроля и мгновенной
коммуникации», где наряду с тотальным контролем средства информации
и коммуникации становятся главным ресурсом власти. Таким образом,
в Новой истории
тактик власти наряду с ее дискретным распространением, глобализацией,
контролем не только над социальной, но и над ментальной и эмоциональной сферами жизни человека — «жизненным миром». Эту тенденцию мы
представляем и в парадигмальном контексте. В классической парадигме
власть существует в бинарной оппозиции субъекта и объекта, она
надлежит кому-то и осуществляется над кем-то. Для неклассической
парадигмы характерна субъектно ориентированная власть. Постмодернистская философия определяет власть не в принадлежности субъекту или
институту власти, но в существующих отношениях между ними.
В пространстве образования стратегии власти направлены на достижение целей образования в соответствии с социальным запросом. Дисци
плинирующая власть в современном российском образовании производит
сопротивления, разрушающие классические структурные образовательные
установки, «подавляющие субъективность» и иерархически заданные
отношения. В следующем параграфе мы анализируем противоречия, возникающие в результате столкновения парадигмальных принципов в образовании в период смены культурных парадигм, что выступает причиной
активизации сопротивления в образовании.
прослеживается тенденция к гуманизации, «смягчению»
при-
-
1.3. Волновая концепция Э. Тоффлера как методологическая основа
анализа сопротивления в образовании переходного общества
Современная система образования в том структурном выражении,
в котором она осуществляет свою деятельность сегодня, начала формироваться в XVI в., в период зарождения капитализма в Западной Европе.
Теоретическое обоснование классической системы организации учебного
процесса как не только эффективной возможности
обучения одним учителем целой группы учащихся, но и средства демократизации школьного
образования в XVII в. дал чешский педагог Я. А. Коменский. В XIX в.,
в период расцвета европейского индустриального общества, эта форма
образования стала ведущей во многих странах. По мере развития капитализма все больше возрастала потребность в образованности населения,
снижалась
стоимость образования и повышалась его доступность. В XX в.
образование стало не только всеобщим, но и обязательным, а общество
шагнуло в фазу постиндустриального развития.
Сложность любого переходного периода особенно ощутима для
системы образования, которая как носитель ценностей и идей устоявшейся
формы общественных отношений является преимущественно структурой
инерционной. Например, вопросно-ответная форма опроса
из методологии
классического образования остается наиболее распространенной в современной школе. «Мы все на опыте “педагогического вопроса” знаем, как
это бывает, — пишет Г.-Г. Гадамер, — когда нас о чем-то спрашивают,
спрашивая на самом деле не из желания узнать. Мы ведь отлично видим,
что экзаменатору известно то, о чем он
ставит свой вопрос. Да что же
это за вопрос, когда я его задаю, уже зная на него ответ! Педагогический вопрос, задаваемый на таких условиях, герменевтика требовала бы
назвать непедагогичным. Он может иметь только то оправдание, что по
ходу дела экзаменационная беседа преодолевает противоестественность
подобного расспрашивания, подводя в конечном итоге к
вопросам. Только они дают раскрыться тому, на что человек способен»
“открытым”
112
Для Г.-Г. Гадамера важен такой педагогический вопрос, который стимулировал бы совместные поиски истины, и ответ на него не может быть
известен даже учителю. Критика тормозящих развитие образования традиций — характерная позиция прогрессивных представителей развивающегося общества. По мере развития науки и возникновения нового знания
устанавливаются новые перспективные образовательные
горизонты.
В теоретических и практических исследованиях новаторы в образовании
вырабатывают способы согласования образовательных задач с новым
социальным запросом. Как пишет Б. М. Бим-Бад, их «маргинальное»
112
Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного. М., 1991. С. 33.
.
40 41
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]