Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Речи известных юристов России. Сборник
.pdf
Опыт нескольких лет показал уже, что в большей части акционерных предприятий вопреки мысли и намерению закона, рассчитывающего не ассоциацию мелких капиталистов в акционерных предприятиях, с определенным ограниченным количеством
голосов, являются заправилами один-два крупных капиталиста,
около которых составляется компактная партия или же подобранная, с собственными излюбленными, им преданными комитетами и агентами. Одни из мелких акционеров прилипают инертно
к этой компактной массе; другие, разрозненные, не имеющие
средств сплотиться, чтобы высказаться и сговориться, а то и просто по лени и добродушному доверию, мало посещающие общие
собрания, а если и посещающие, то мало в них понимающие, остаются без всякого руководительства, без указания, без средств самостоятельно следить за действиями компанейского учреждения,
судить и проверять правильность операции. Миллионы народных
сбережений, вложенных в предприятие или связанных с ним, сбережений небогатого люда, остаются на воле и распоряжении заправил, иногда недобросовестных, иногда склонных к риску и азарту. Должна ли печать, следящая за текущими явлениями современной жизни, остаться безмолвной ввиду подозреваемой опасности, предусматриваемых нежелательных последствий? А как вовремя предусмотреть и предупредить о таких последствиях? Какие
к этому законные и широкие пути? Акционерные предприятия
обязаны к известной степени гласности через издания ответов,
балансов, ответов на запросы акционеров; но в балансах и отчетах и специалисты по бухгалтерии не всегда в состоянии различить ловко замаскированную истину; запросы и возражения акционеров заглушаются партией господствующего в предприятии
лица. Цифры балансов, верные арифметически и скрывающие весьма неверные приемы и действия правителей предприятия, остаются языком непонятным и недоступным для непосвященных. Потребуйте теперь от публициста, который задался полезной мыслью – раскрыть перед публикой некрасивые действия такого учреждения, который, по дошедшим до него слухам, по некоторым
41
неясностям в отчетах и балансах, заподозрил опасные злоупотребления, рискованные операции – попробуйте потребовать от него
точной доказанности и свободных от всякой ошибки его писаний
и оглашений! Он должен отказаться от своего намерения, от выполнения своих полезных и честных побуждений. Обширны ли
его средства знать истину? Внутренних распорядков ему не покажут, объяснений ему не дадут, дел перед ним не откроют. Не открыли их перед Нотовичем и тогда, когда он, привлеченный уже
по обвинению в клевете, просил, в видах разъяснения истины,
открыть ему некоторые из них, прямо указанные им и свидетелями дела. И после этого хотят требовать безошибочности и строгой
доказанности малейших подробностей оглашения, его строгого
соответствия с действительностью!..
На вашей памяти, господа, и нередко при вашем участии
прошла масса банковских процессов. Вы знаете, как они долго продолжались, какого напряжения сил они требовали, и если
после продолжительного, тщательного и основательного следствия, на основании данных, проверенных официальным путем
и, по-видимому, несомненных, составлялись по таким делам обвинительные акты, то и в этих актах не раз обнаруживались и неточности, и недоказанности, и ошибочности, и неверное освещение фактов. И не будь на обвинительном акте казенного клейма,
марки должностного, официального характера, то, само собою разумеется, таков обвинительный акт, появившись в печати в виде
частной статьи, дал бы удобный материал для обвинения в клевете, потому что, помимо фактов истинных и доказанных, в нем нашлись бы и факты ложные, недоказанные, излишества и преувеличения. Поэтому, повторяю, для определения наличности клеветы необходимо сообразовать требования общественных интересов и необходимость обличения существующего зла, отрицательных явлений текущей жизни, с тою степенью доказанности и безошибочности сообщений, какой может удовлетворить партикулярный автор статьи периодического издания. Нельзя оставлять
без внимания и то, от кого исходят статьи. Ведь если бы ту статью,
42
которую теперь вменяют нам в вину, писал член правления, ревизионной или оценочной комиссии С.-Петербургско-Тульского банка, имевший возможность изучить и знать по своим условиям положение дел банка, тогда справедливо было бы требовать со всей
строгостью той достоверности и доказанности, которая недостижима по тому же предмету для частного, постороннего лица. Но
ведь Градовский или Нотович были не свои люди в С.-Петербургско-Тульском банке, они могли получать только отрывочные сведения, проверять их только в меру своих небольших средств разъяснениями и расследованиями, и если они тем не менее значительную часть сообщенных ими сведений доказали, то едва ли возможно обвинение в клевете.
Но не на этих только соображениях утверждаем мы якорь нашей защиты и оправдания. Мы имеем достаточный запас доказательств истинности тех оглашений, которые содержатся в инкриминируемых статьях. Сами обвинители признали факты, которые
oтнocятся к противоуставности и к нарушениям порядка. То же
самое признает и приговор окружного суда. Что же остается? Остается сравнение C.-Петербургско-Тульского банка с Саратовским,
чем мы будто бы оклеветали правителей Тульского банка.
Позвольте сказать несколько предварительных слов относительно этого сравнения. Каким образом разбирают и обсуждают
его? Его вырывают из статьи и толкуют без всякого соотношения к
содержанию целей статьи. Прием в корнe неправильный. Из костюма вырывают клок, клок этот рассматривают через микроскоп;
увеличивающий во много раз, отыскивают подозрительное пятно
и заключают. Нет! Судите нас по всему костюму, а не по тому лоскуту, который вырвали наши обвинители.
Господа судьи, я не имею претензии открыть в настоящем деле
какую-нибудь новую Америку, я не задаюсь мыслью предложить
вашему вниманию, какой-нибудь новый ключ для разрешения этого дела, но по отношению к делу, мною защищаемому, я нахожусь в
некотором особенном, скажу даже, счастливом положении. Я в
нем – человек новый. Я вхожу в него тогда, когда уже борьба давно
43
длится, когда она утомила и внимание, и силы борющихся сторон,
когда уже не раз склонялась в бою то их, то наша сторона. Прежде
в качестве постороннего зрителя я поверхностно следил за борьбой, не имея причины углубляться в ее подробности. Когда я вошел в дело в качестве представителя одной из сторон и занялся
его изучением, я не мог не заметить, что борьба давно покинула ту
почву, на которой только она и должна бы вестись и на которой
только она и может быть правильно окончена. Спор давно уже
идет не о целых инкриминируемых статьях, а об отдельных выражениях, выхваченных из целого, оставленного вне внимания содержания статей. Весь спор сосредоточился на том, были ли в С.Петербургско-Тульском банке такие фальшивые отчеты, дутые цифры, выдача небывалых дивидентов, подставные акционеры, как
то было в Сapaтовско-Симбирском банке, по словам обвинительного акта. Какое место занимает в инкриминируемых статьях
сравнение одного банка с другим, до какой степени простирается
это сравнение, какое отношение оно имеет к главной мысли, предмету и изложению целых статей, – эти вопросы остались забытыми в жару борьбы сторон, удалившихся с истинного места боя.
Поэтому, несмотря на то, что инкриминируемые статьи нам известны, позвольте мне, хотя в возможно кратком очерке, проштудировать содержание этих статей для того, чтобы выяснить, что сравнение, которое служит против нас основанием к обвинению в
клевете, не составляет, ни главного предмета, ни сущности самих
статей; что те выражения, которые принимаются за клеветнические, служат лишь пояснением главного содержания статей и тех
фактов, которые указываются не в сравнениях, а в самих статьях,
что эти сравнения составляют только дополнительную часть главного содержания, что если исключить эти дополнения из статей,
то статьи ни в содержании, ни в характере ничего не потеряют,
что от чтения статей остается лишь впечатление общего их содержания, а сравнение теряется из виду и забывается.
Первая инкриминируемая статья “Новостей” имеет своим содержанием суждение по поводу метаморфозы, происшедшей в ба-
44
лансах 1888 года, с рубрикою “расходы, подлежащие возврату”. Это
составило и содержание статьи, и ее исходную точку.
“В прежние времена и даже 1 января 1888 г. – говорит газета,
– в отчетах и балансах банка неизменно красовалась статья под
заглавием: “расходы, подлежащие возврату”. Подобное заглавие
было весьма заманчиво. В самом деле, если за всеми действительными расходами получаются значительные прибыли, да еще имеется в перспективе возврат каких-то временно издержанных сумм,
то чего же и желать лучшего.
“В балансе на 1 декабря, однако, это успокоительная рубрика
совершенно исчезла. Взамен ее появляется новая: “расходы по
имуществам, состоящим за банком” – на сумму 914 339 руб. 55 коп.
Расходы, “подлежащие возврату”, каким-то чудом исчезли и выставили вместо себя горько-кислую цифру расходов, попадающих в
бездонную бочку “имуществ, состоящих за банком”.
“Но что это, собственно, за имущества, состоящие за банком?”
– спросят читатели.
Вопрос вполне уместный.
Это та же история, что получилась с обществами городского взаимного кредита или с пресловутым Саратовским банком. Ссуды выдавались широко. Если злоупотребление и спекуляция вкрались в деятельность кредитного учреждения, построенного на начале взаимности, то в акционерном банке они
почти неизбежны; это соответствует самой их природе.
Затем непосредственно следуют строки, в которых хотят
видеть клевету. Это – сравнение с Саратовским банком.
Прежде всего эти строки сравнения обоих банков относятся исключительно к обвинению в широкой выдаче ссуд,
как несомненно явствует из предшествующего текста. Кроме
как об обширной выдаче ссуд, ни о чем другом до этого сравнения не говорится. Во-вторых, сравнение относится к С.-Петербургско-Тульскому банку и его операциям, без указания
на отдельные периоды существования банка и его правлений;
поэтому, если наличный состав правления, действующий с
45
1882 года, не считает себя виновным в широкой выдаче ссуд, то
оно и не имеет никакого повода принимать объяснения в этом
отношении на свой счет. Все, что может принять на себя из статьи
наличный состав правления С.-Петербургско-Тульского банка, это
ту часть сравнения, в которой говорится, как о последствиях широкой выдачи ссуд – прикрытий неизбежных прорех – мнимых
прибылей и недочетов первых годов существования банка. На свой
счет могут отнести представители наличного состава правления
и отчисление, при помощи отчетов, более или менее кругленьких
прибылей. Таким образом, весь пассив, который могут поставить
на наш счет наши противники по первой инкриминируемой статье, это – обвинение их в сокрытия убытков и недочетов и отчислений ими в свою пользу лишних прибылей.
Но прежде чем я буду балансировать этот пассив, – буду я его
балансировать тогда, когда извлеку истинную сущность всех инкриминируемых статей, – я предложу краткое изложение теперь
разбираемой мной статьи.
Вы припомните, что выше в статье было сделано сравнение С.-Петербургско-Тульского банка не только с Саратовским, но и с обществом взаимного поземельного кредита.
Сделано было еще более сильное обобщение. Сказано было,
что злоупотребления и спекуляции почти неизбежны в акционерном банке.
Продолжая в том же смысле, статья говорит:
“Искусственные отчеты и мнимые прибыли необходимы
каждому акционерному банку на первых порах его деятельности. Без этого он не добудет ни закладчиков, ни охотников
покупать закладные листы”. “Надо поддержать курс акций”
– это вам скажет всякий акционер. Но курсовая цена акций
определяется их дивидендом. Для выдачи дивиденда необходима прибыль, которую приходится на первых порах сочинять, пока операция не расширится. В свою очередь развитие
операций в акционерном банке зависит от широты кредита,
которая привлекает заемщика, а широкие условия кредита
46
влекут ошибочные выдачи, несостоятельность отдельных заемщиков и потери.
Таковы рамки и условия деятельности акционерных банков. Весь вопрос в том, чтобы вовремя остановиться, вовремя
прекратить первоначальное спекулятивное направление деятельности, разделаться с рискованными выдачами и ликвидировать старые потери”.
И после такой защитительной тирады, находящейся в той же
статье, где сделано сравнение С.-Петербургско-Тульского банка с
Саратовским по поводу широких ссуд и мнимых прибылей, позволительно ли заключить, что статья имеет целью оклеветание
банка? Нет, это не клевета, это – аналогия банковских спекуляций
и противозаконностей, где берут под защиту все банки, не исключая, конечно, и С.-Петербургско-Тульского.
Разделяя далее акционеров на действительных и спекулянтов,
газета говорит:
“Главная задача последних заключается в возможно более продолжительном и хотя бы искусственном возвышении
прибыли даже в ущерб всему предприятию”.
И тотчас продолжает:
“Мы не решаемся, конечно, утверждать, что такое именно положение С.-Петербургско-Тульского банка”.
Более умеренной и спокойной, более сдержанной критики положения и операций банка трудно и требовать. Не чем
иным, как желанием сделать спокойным и правдивым сообщение о положении дел банка, объясняются, и следующие
строки статьи:
“Несомненно, что во владении банка очутилось много
имуществ, владельцы которых оказались несостоятельными
по той простой причине, что полученные ими ссуды невозможно
было оплачивать доходами из заложенного, имущества. Имеются, говорят, и такие имущества, ссуда по которым превышает их стоимость. Несомненно, наконец, что благоразумная
часть действительных акционеров ежегодно из сил выбивает-
47
ся, чтобы взглянуть в лицо истине, какова бы она ни была. Правленская же партия, наоборот, замедляет ликвидацию прежних рискованных и неудачных операций, так как прямой интерес ее – возвышать дивиденды на акцию. Чем больше выведенная по отчетам
прибыль, тем крупнее и те добавочные отчисления, которые выпадают на долю правления”.
Затем статья приводит сведения об убытках банка от продажи оставшихся за ним домов, переходит к указаниям на неправильные операции и оценку принадлежащих банку процентных бумаг,
насколько это известно из отчетов банка, к указаниям на то, в чем
сами обвинители не усматривают клеветы, и оканчивается следующими словами:
“Желательно, – пишут нам, – чтобы в общее собрание явилось возможно большее число действительных акционеров,
чтоб не дать одному крупному акционеру, хотя бы и заложенных акций, добиться отчисления высокого дивидента в личных его видах”.
Вот истинная цель и существенный вывод всей статьи. Ни
в каких уголовных злонамеренностях статья не обвиняет С.Петербургско-Тульский банк; сравнение его с Саратовским не
простирается на все те преступления, которые указывались в
обвинительном акте Саратовского банка. Напротив, даже возвышенные ссуды и отчисление преувеличенных прибылей на
первое время, в чем, собственно, и заключалось сравнение,
оправдываются необходимостью под условием остановки вовремя. Статья имеет целью обратить внимание разрозненных
акционеров на предстоящее определение дивиденда и воспрепятствовать неосторожному исчислению прибылей. Характер
статьи спокойный и сдержанный, и она не представляет и намека на какую-либо клевету; так как огорчающее наших обвинителей сравнение с Саратовским банком забывается и теряется при чтении всей статьи, возбуждающей и обсуждающей
вопросы, имеющие лишь частичное отношение к одной и отнюдь не главной доле деятельности Саратовского банка. Но
48
ни о какой Ново-Никольской даче, так много фигурировавшей в
Саратовском банке, ни о каком позаимствовании на личные нужды из запасного и основного капиталов, ни об употреблении представителями банка ценностей банка на их личную биржевую игру
– ничего в этой статье не говорится. Поэтому и сравнение не может простираться на все те злоупотребления, которые существовали
в Саратовском банке и на которые не указывалось относительно
С.-Петербургско-Тульского банка.
Последняя инкриминируемая статья “Новостей” есть, собственно, полемическая статья, против газеты “Новое Время”.
“По некоторым случайным обстоятельствам, – говорится в статье, – мы уже пятый день остаемся в долгу перед “Новым Временем”. Дело идет о любовном вмешательстве этой газеты в наши разговоры с правлением С.-Петербургско-Тульского банка”.
Я прошу обратить внимание, что статья эта напечатана 13 января, следовательно, до возбуждения дела о клевете, когда Нотовичу или
автору статьи не было надобности оправдываться в том обвинении,
которое, было предъявлено позже.
Объясняя, какую услугу оказывает правлению С.-Петербургско-Тульского банка нововременская заметка, газета обращается к
статье, напечатанной в ¹ 354, и выражается таким образом:
“Характеризуя общие условия действий земельных банков,
построенных на акционерном начале, мы сказали: С.-Петербургско-Тульский банк и его операции то же самое, что Саратовский
банк и его операции”. Итак, вот как сама газета определяет смысл
своего сравнения, употребленного в статье ¹ 354. “Характеризуя
общие условия действий земельных акционерных банков”, газета
сделала сравнение двух банков, а не с целью приписать Петербургскому банку те же и такой же важности преступления, какие
возводились на Саратовский банк. Так оно и было, как вы видели,
при разборе всего содержания статьи ¹ 354.
Продолжая полемику дальше, газета ставит вопрос:
“Правы были мы или нет, сравнивая С.-ПетербургскоТульский банк с Саратовским? На этот вопрос вполне категори-
49
ческий ответ дает само опровержение правления С.ПетербургскоТульского банка (напечатанное в предыдущем номере газеты, из
которого тут же приводится выдержка). Само правление признает, продолжает статья, что, несмотря на ответы и балансы, свидетельствовавшие о полном благополучии и процветании банка,
невзирая на ежегодные выдачи дивиденда, действительное положение банка в 1882 году было очень близко к “ликвидации” и “к
сопряженному с нею полнейшему разорению акционеров”. Точно
так же, сознается правление, что убытки, понесенные банком от
раздачи мнимых дивидендов, до сих пор еще не покрыты вполне”.
Прошу обратить внимание на то, что сейчас цитированные
строки имеют в виду C.-Петербургско-Тульский банк как за время,
до 1882 года, так и после этого года и что к наличному составу
правления, вступившему в 1882 году, положение банка, доведенного до близости к ликвидации, и относимо быть не может, а могут принять на себя обвинители лишь ту часть заметки, где говорится о непокрытии убытков вполне! Следовательно, только упрек в этом непокрытии могут принять на себя наличные члены и
председатель правления. Вот по поводу этого-то непокрытия убытков, происшедших от прежде выданных чрезмерных ссуд, и следует непосредственно то место статьи, которое принимается за клевету со стороны Нотовича.
“Ясно, следовательно, что мы были правы, говоря, что Саратовский банк судился за неудачу, за крах, за то, что он не успел
развить свои операции и при помощи их покрыть прошлые грехи
и уголовные материалы”.
Теперь я прошу вас воздать честь газете, дать прочитанному и некриминируемому месту статьи ее истинный смысл и
только этим истинным, входившим в намерение автора и правильно им выраженным смыслом, ограничить обязанность его ответа
за напечатанные слова. Дело идет, очевидно, не о всей полноте
преступлений и злонамеренностей, приписываемых Саратовско-
му банку, а единственно лишь о непокрытии убытков от чрезмерных ссуд. Только в объеме этого нарушения устава и для его осуще-
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]