Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Развитие понятий законодательства в актах судебной практики
.pdf
2.2. Значение юридических понятий для законодательства и судебной практики
орган из руководителей судов, который давал бы всем судам обязательные указания. Предложения по созданию единого органа высших судов есть, и они обсуждаются, хотя существует иное мнение,
что для решения проблемы достаточно ввести постоянную практику
совместных постановлений Высшего Арбитражного Суда Российской
Федерации и Верховного Суда Российской Федерации. В настоящее
время дебатируется идея создания консультативного совета, в который могли бы войти руководители Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации, Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации. Предположительно он мог бы обсуждать проблемы судебной практики и вырабатывать рекомендации, не имеющие обязательного характера, то есть
наладить толкование и конкретизацию, и приведение к единству судебной практики путем согласования позиций высших судов по актуальным вопросам судебной практики. Похожий механизм действует в Германии, где существует пять судебных юрисдикций.
Пока этим нерешенным проблемам могут противостоять только
юридические понятия, обеспечивающие в достаточной мере единство правосудия.
Следует учитывать, что в ХХ в. мир развивался нелинейно.
При таких повышенных темпах возникновения радикальных изменений во всех областях знаний ослабевает связь с прошлым1. То же
происходит и в правовой сфере. Традиционное мышление разрушается. Для того, чтобы это не происходило, чтобы связи были непрерывными, последовательными, между предметами правовой сферы
существуют правовые понятия, которые и обеспечивают их наличие и дальнейшее развитие. Юридическое понятие является своеобразным эталоном, который дает однозначное профессиональное
понимание предмета, прежде всего, для права, и при его интерпретации в актах государственной власти должны ориентироваться
на него и не выходить за границы понятия.
Дополнительным аргументом в пользу высказанной точки зрения
является наличие и действие в законодательстве оценочных
1
Кузнецов С. В. Информационные технологии в законодательной деятель-
ности: Научно-практическое пособие / Под ред. Ю. А. Тихомирова. М.: Городец,
2000. С. 197.
61
Глава 2. Юридические понятия, термины судебной практики
понятий, которые сами по себе не считаются правыми. Их действие
осуществляется через другие понятия, в которых они наличествуют: «крупный ущерб», «особо циничные действия», то есть посредствам непрямых связей. Оценочные понятия должны найти свое
место (определиться) в правовой среде, в составе юридической терминологии, часто через судебную практику, но практика располагает примерами другого рода.
Так, чтобы минимизировать субъективность позиций, Пленум Верховного
Суда Российской Федерации принял Постановление «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда
при задержании лица, совершившего преступление», которым должны
руководствоваться судьи. Однако в этом Постановлении не все логично
и ясно. Отдельным пунктом в Постановлении указываются случаи, когда
обороняющемуся или «другому лицу» грозила смерть. Суды должны исходить
из того, что в таких обстоятельствах «обороняющееся лицо в праве причинить любой по характеру и объему вред посягающему лицу». Таким образом,
суд сам использовал оценочный термин, не объясняя, что такое «любой».
Использование в правотворчестве и судебной практике юридических понятий позволяет установить своеобразные правовые стандарты, эталоны профессиональной терминологии, которые ориентированы на качественные, существенные признаки предметов,
явлений и процессов, которые подвергаются регулированию. Они
принимаются за основные в отличие от всяких иных толкований,
разъяснений, описаний, которые даются правоустановителем, преследующими различные цели и интересы.
Именно это свойство дает возможность говорить о правовых понятиях как точных средствах, элементах в составе правового регулирования, хотя смысл их не наблюдается, он в голове и в общем
про него без формы выражения ничего не известно. Посредник
между образом и терминологической формой получил название
семантического представления или метаязыка. В нем только чистый смысл1. Наглядно правовые понятия проявляют себя в зако-
1
Андреева О., Тарасевич Г. Машина в поисках смысла // Русский репортер.
2010. № 24 (152).
62
2.3. Связь языка законодательства с терминологией судебной практики
в рамках единой системы регулирования
нодательстве (форме права), а также судебной практике, так как
составляют костяк юриспруденции. Именно они противостоят подмене и смешению понятий, особо не допустимым в любом виде
юридической деятельности.
2.3. Связь языка законодательства
с терминологией судебной практики
в рамках единой системы регулирования
Определенную специфику имеют и юридические термины, которые собственно и подвергаются разъяснению в судебной практике.
Термин — слово или словосочетание, обозначающее строго
определенное понятие и характеризующееся однозначностью
по крайне мере в пределах определенной науки или родственной
группы наук1.
Как сами юридические понятия представляют (или должны представлять) систему, так и языковое их выражение также должно отображаться системной правовой терминологией. Вместе с тем, они
являются элементами иных систем языка законодательства и судебной практики, в которых наряду с юридической профессиональной терминологией присутствует и иной лексический материал.
Это общеупотребительная терминология русского литературного
языка, а также специальная лексика, имеющая особое назначение
и предназначенная для обозначения предметов науки, техники,
искусства. Это объясняется тем, что любой предмет или явление
окружающего мира бесконечно разнообразен, связан с внешним
миром большим количеством связей. В то же время юридическая
терминология — это опора системы языка законодательства и судебной практики. Тем не менее, значение юридической терминологии не совпадает со значением содержательных моментов, принципов системы законодательства.
1
Кириллов В. И., Старченко А. А. Логика: Учебник для юридических вузов.
М., 2000. С. 33, 34. «Наука целиком строится на ошибочном представлении
о том, что язык якобы может адекватно передавать знание». (Хеллевич И. Все
творчество. О социальной практике и толковании чувств. О демократическом
соревновании. М., 2009. С. 5).
63
Глава 2. Юридические понятия, термины судебной практики
Для правильного использования терминологии необходимо рассмотреть особенности, черты, которые отображают качественную
сторону терминологии судебной практики.
Прослеживается связь юридической терминологии с социальнополитическими явлениями. Например, в судебной деятельности, судебной практике, дается разъяснение термину (понятию)
«бывшие дети»: «после развода, если родитель платит алименты,
он — бывший член семьи в смысле жилищного законодательства»1.
Используемая профессиональная терминология в судебной практике обладает научным характером. Например, такие термины, как
«справедливость наказания» или «рецидив преступления»2.
Профессиональная юридическая терминология отражает государственно-правовые явления. Большой ее процент легализуется
в законодательстве, а оттуда «перетекает» в акты судебной практики. Профессиональная терминология предотвращает смешение
сходных правовых явлений, например, «право собственности», «право оперативного управления и «право владения»3.
Практическое использование профессиональной терминологии
в судебной практике придает лексике легальность (как бы освещает
ее объективированный характер, закрепляя связь с нормативноправовыми установлениями).
1
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах применения судами закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда Российской Федерации».
2
Пункт 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации
от 11 января 2007 г. № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»; п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации от 29 октября 2009 г. № 20 «О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения наказания».
3
В новой редакции Гражданского кодекса Российской Федерации вводится
понятие «владение» и способы его защиты, широко известного доктрине. Владельческая защита — это борьба с насильственными, самоуправными действиями. В действующей редакции Гражданского кодекса защищается и признается только неоспоримое право собственника, с введением института владельческой защиты можно будет вернуть вещь лицу, которое лишилось владения,
без доказывания наличия титула на данный объект, при установлении лишь
факта непрерывного господства над вещью в течение определенного времени.
Цит. по: Солодовников И. Владельческая защита // Российская газета. 2012.
4 июля. № 150.
64
2.3. Связь языка законодательства с терминологией судебной практики
в рамках единой системы регулирования
Юридической лексике судебной практики должна быть присуща
системность, происходящая прежде всего от системности юридических понятий.
При этом между юридическими терминами и иной общеупотребительной лексикой актов судебной практики различаются несколько видов связей. Первый — между самими юридическими терминами как непосредственным языковым выражением правовых
понятий. Второй — между юридическими терминами и общеупотребительной лексикой, необходимой для изложения актов судебной практики. И самый важный вид связей — между юридическим
понятием и его термином.
Рассматривая черты юридической терминологии, надо отметить,
что это и специфическая, специальная, профессиональная лексика,
и это всегда признавалось в юридической литературе1. Без нее
невозможны никакие научные исследования, в частности, в области правосудия и судебной власти, так как не всегда правовой термин можно заменить общеупотребительным, что в судебной практике особенно ощутимо. В юридической литературе высказывались
мнения об установлении определенного соотношении между юридической и иной общеупотребительной лексикой2. Подобная точка
зрения высказывалась в отношении актов законодательства, однако в отношении актов судебной практики она тоже имеет право
на существование. В условиях правотворчества советского времени
и по отношению к судебной практике сделать это было сложно,
но можно при работах по систематизации законодательства, упорядочения ведомственного нормотворчества с использованием тезауруса по законодательству3, а также с учетом четкой системы
планирования и подготовки нормативных правовых актов и материалов судебной практики.
1
Алексеев С. С. Введение в юридическую специальность. М., 1976. С. 12–17;
Бабаев В. К. Советское право как логическая система. М., 1978. С. 133 и др.
2
Бабаев В. К. Указ. соч. С. 133.
3
Тезаурус — терминологический словарь, где словарные статьи составлены по синонимическим связям, часть — целое, род — вид и ассоциативным.
Такой тезаурус по общесоюзному законодательству был разработан во ВНИИ
советского законодательства как поисковый инструмент АИПС «Законодательство».
65
Глава 2. Юридические понятия, термины судебной практики
В настоящее время установить подобное соотношение нереально в связи не только с отсутствием профессиональных и научных
исследований по правовой терминологии, а также потому, что современные лингвистические средства поисковых компьютерных
систем не имеют специальных информационных технологий для решения таких проблем. Особенно сказывается отсутствие юристов —
постановщиков задач, хотя компьютерные возможности налицо.
В юридической литературе по общей теории права постсоветского
периода очень много работ посвящено анализу терминологии нормативных правовых актов разного уровня и форм, прежде всего законам1. Для обозначения терминологии в этих работах, как правило, использовалось понятие «язык законодательства». В настоящее
время появились работы по языку судебных актов2.
С середины 70-х гг. прошлого века под юридической терми-
нологией стали понимать всю лексику, сосредоточенную в нормативно-правовом материале. Такой подход позволяет все термины,
входящие в систему законодательства и судебной практики, признавать правовыми, так как они входят в правовую систему, приобретают в какой-то мере ее черты, свойства. Более того, такое понимание давало возможность формализации всей лексики правовых
актов для создания компонентов информационных технологий.
Одним из таких компонентов можно считать юридический тезаурус, о котором говорилось выше. С его помощью вводилась правовая информация и велся поиск необходимых структурных единиц текста нормативного материала3, но те же процессы возможны
и по отношению к судебной практике.
1
См., например: Хабибуллина Н. И. Политико-правовые проблемы семиоти-
ческого анализа языка закона. СПб., 2000; Шайхутдинов Е. М., Шафиров В. М.
Интерпретационные акты: теоретико-прикладное исследование. Красноярск,
2007; Черданцев А. Ф. Логико-языковые феномены в юриспруденции. М.,
2012; Смирнов Л. В. Законотворческая техника в современной России. М.;
Тула, 2006 и др.
2
Губаева Т. В. Русский язык в судебных актах: Научно-практическое пособие. М.: РАП, 2010; Верещагин А. Н. Судебное правотворчество в России. Срав-
нительно-правовые аспекты. М., 2004; Язык и право. Искусство владения словом в профессиональной юридической деятельности. М., 2007 и др.
3
Сырых В. М. Критерии и способы выявления смысловых отношений между
правовыми понятиями. Проблемы совершенствования советского законода-
66
2.3. Связь языка законодательства с терминологией судебной практики
в рамках единой системы регулирования
Понимание терминологии законодательства как правовой хотя
и является важным для построения компьютерных систем поиска
правового материала, не дает возможности развивать логическую
основу права, умаляя ее понятийный материал. Такой подход способствует размыванию содержания правовых терминов и ставит в ранг
злободневных вопрос о соотношении с общеупотребительными
и иными терминами. Ситуация осложняется тем, что в терминологию
правовых актов вносится и новая лексика, не считаясь с указанным
соотношением. Большую роль в этом играет переводной материал, особенно международных правовых актов. Европейский Суд по правам человека не раз ссылался в своих решениях на такие понятия,
как «пропорциональность применяемых мер, их соразмерность и необходимость» в демократическом обществе 1.
В настоящее время можно констатировать, что стройной системы предписаний, разъясняющих различные понятия, термины, содержащиеся в международных актах, не существует, как не существует и порядка ее формирования.
Примером отсутствия необходимого взаимодействия можно считать такой
факт: Конвенция ООН против коррупции была ратифицирована Государственной Думой в феврале 2006 г., но ратифицирована не полностью.
Из закона о ратификации были убраны несколько статей по причине
не соответствия Конституции Российской Федерации и заложенному в ней
понятию презумпции невиновности. В частности, речь идет о большом
круге публичных должностных лиц, которые могут быть привлечены к ответственности за «незаконное обогащение». В Уголовном кодексе Российской
Федерации нет такого состава преступления, соответственно не оперирует им и судебная практика. Под публичным должностным лицом, согласно Конвенции, понимаются не только государственные служащие, а все
государственные люди, выполняющие публичные задачи, в том числе режиссеры государственных театров, директора государственных музеев,
депутаты органов местного самоуправления, даже если они не получают
за свою работу заработную плату. То есть налицо разница в содержании
тельства. М., 1976; Апт Л. Ф. Анализ составления словарных статей юридиче-
ского тезауруса // Советское государство и право. 1977. № 12. С. 104.
1
Лункин Р. Строгость и предубеждение // Независимая. 2012. 3 июля. № 125. С. 10.
67
Глава 2. Юридические понятия, термины судебной практики
понятия «публичные должностные лица». Обосновывать названным лицам то, что каждый является законопослушным гражданином, придется
самостоятельно. Однако ч. 2 ст. 49 Конституции РФ говорит, что обвиняемый не должен доказывать свою невиновность. Именно это несоответствие Конституции Российской Федерации стало причиной того, что в 2006 г.
ст. 20 Конвенции не была упомянута в толковательном заявлении. И сегодня в этом отношении ничего не изменилось.
С юридической точки зрения необходимо видеть разницу между
«оговоркой», на которую имеет право каждое государство при подписании многостороннего договора, и «толковательным заявлением», которое никоим образом не отражается на обязательствах
и правах государства, подписавшего международный договор и сделавшего при этом заявление. В данном случае речь идет именно
о толковательных заявлениях, которые сопровождали ратификацию в 2006 г.1.
2.4. Государственный статус общеупотребительной
и специальной терминологии судебной практики
Судебная власть, используя решения Европейского Суда по правам
человека, также расширяет круг лексики правовых актов. В последнее время в материалах судебной практики используется юридическая
терминология, носящая, как уже отмечалось, конкретный характер,
скажем, «учредительный акт субъекта Российской Федерации», «оспариваемый нормативный правовой акт», «нечистая недвижимость»
(обремененная недвижимость, например, квартиросъемщиками), но трудно иногда установить, в каком соотношении она находится с общими
правовыми понятиями, устанавливаемыми российским законодателем.
Для совершенствования правового регулирования, в том числе
и судебной практики, учитывая значение юридической лексики
как основы языковой формы выражения понятий, представляется
необходимым ввести такое понятие как «правовая емкость»,
подразумевая реальное количество правовых терминов в данном
1
Шестаков Е. Не допустить подмены понятий // Российская газета. 2011. 27 июля.
68
2.4. Государственный статус общеупотребительной и специальной
терминологии судебной практики
объеме текста акта законодательства или судебной практики, которое определяется общим количеством терминов правового акта.
Это количество складывается из совокупности всех слов и словосочетаний, присутствующих в тексте нормативного правового акта
и судебной практики. Количественно правовая емкость может определяться соотношением общего числа правовых терминов к числу
слов в тексте. Отсюда следует, что те акты, которые содержат относительно много общеупотребительных слов, имеют небольшую правовую
емкость. Иногда при составлении правового акта, в том числе и актов
судебной практики, намеренно жертвуют емкостью, чтобы сделать
содержание более понятным и доходчивым, хотя для актов судебной практики это менее всего необходимо, так как они в большинстве своем рассчитаны на профессиональных правоприменителей.
Учитывая известное тяготение отечественной правой системы
к континентальному типу, есть основания придерживаться и соответствующих форм изложения, которые должны обеспечиваться большим количеством правовых терминов. Поскольку закон в правовом
государстве повышает свою значимость, являясь по сути ос новным
регулятором поведения индивидов и их объединений, при этом наиболее информационно доступным, а проникая повсеместно в средства общения, а также в судебную практику, юридическая терминология оказывает влияние на разговорный и литературный языки.
Такие термины, как «правовой статус человека и гражданина», «договор», «налоги», «сборы», «акцизы», «собственность», «аренда», «ваучер»
и другие стали в какой-то мере общеупотребительными, перешли
как бы из юридических в обыденные, сохраняя при этом правовое
содержание. Данные обстоятельства свидетельствуют не просто о повышении правовой культуры, а о нечто большем — формировании
государственного правового языка — средства, объединяющего население в условиях информационной, компьютерной демократии1.
1
С недавнего времени в современную русскую лексику входят новые словосочетания: «детство-сберегающая семья», «дружественное к ребенку здравоохранение», «дружественное к ребенку правосудие», «дети — участники реализации Национальной стратегии действий в интересах детей». Для одних эти
формулы неожиданны и, может быть, пока малопонятны. Для других, наоборот — долгоожидаемы, а для кого-то даже выстраданы. Цит. по: Швецова Л.
Детство сбережение // Литературная газета. 2012. 8 января. № 31 (6379).
69
Глава 2. Юридические понятия, термины судебной практики
В лексике нормативно-правового материала и судебной практики особое место занимают специальные, но не юридические
термины, свойственные другим отраслям знаний. Присутствие
в терминологической системе судебной практики таких словосочетаний и слов, как «дистанционная работа», «интернет-сайт», «эвтаназия», «информационные технологии» и других настолько необходимо и незаменимо, что они как бы врастают в правовую ткань.
Необходимость и успешность вхождения специальной терминологии различных технических регламентов, а через них в судебную
практику, зависят не только от возможностей языковых средств,
но и, прежде всего, от социально-политической необходимости помещения ее в правовую среду.
Легализация в нормативных правовых актах специальных терминов достаточно высока в связи с нормативным регламентированием многих важных технических предметов и объектов, как и высока она в судебной практике, где по поводу этих терминов даются
разъяснения. Именно поэтому они часто принимаются за правовые, которыми они в действительности не являются.
Принадлежность термина к юридическим определяется понятием, которое он выражает. Признаки правовых понятий перечислены выше. Между правовым понятием и юридическим
термином существует прямая связь. Между правовыми и не правовыми (в том числе специальными) терминами тоже существуют прямые связи, но эти связи иного качества. Именно специальные термины часто подвергаются толкованию в нормативных
правовых актах и, особенно, в судебной практике. Для уяснения
смысла специального термина не всегда следует обращаться
к тем областям знаний, принадлежностью которых они являются.
Для права важнее не их логическое содержание, а их адаптация
в юридической материи, их приобретенная правовая природа:
юридическая сила акта, в котором они помещены, сфера действия
судебного акта и его форма. Например, термины «изобретение»,
«полезная модель», «промышленный образец», употребляющиеся в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 26 апреля 2007 г. № 14 «О практике рассмотрения
судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использова-
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]