Развитие паранаучных идей в России и Европе (до пер. пол. XVIII в.). Монография

Рецензенты:

Тихонов А.А., доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой философии Ульяновского государственного педагогического университета им. И.Н. Ульянова.

Баранец Н.Г., доктор философских наук, профессор кафедры философии, социологии и политологии Ульяновского государственного университета.

К .64 Конопкин А.М. Развитие паранаучных идей в России и Европе (до пер. пол. XVIII в.): монография / А.М. Конопкин – Ульяновск: ФГБОУ ВПО «УлГПУ им. И.Н. Ульянова», 2014. – 91 с.

ISBN 978-5-86045-761-4

Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект №№14-33-01318) и Программы стратегического развития Улья-

новского государственного педагогического университета имени И.Н. Ульянова.

Краткая аннотация

Монография посвящена сравнительной истории появления, развития паранаучных (околонаучных) идей в России. Рассматриваются такие явления, как магия, астрология, алхимия и масонство. Анализируется материал рецептов из русских «лечебников», воспоминаний иностранцев, астрологических, масонских рукописей и трактатов. Выявляются схожие тенденции и специфика, которую европейские паранаучные идеи приобретали на российской почве.

УДК 215 + 167.0 ББК 87.22

© Конопкин А.М. © ФГБОУ ВПО «УлГПУ им. И.Н. Ульянова»

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение…..…..…..…..…..…..…..…..…..…..…..…..…..…..…...….. с.4

Глава I. Паранаучные идеи на Руси с древности до XVI в. ….... с.15

1.1.Скифские прорицатели............…..………………………………. с.16

1.2.Роль волхвов на Руси..................................…..………………….. с.19

1.3.Мистика «Русской правды»....................................................….. с.21

Заключение…..…..…..…..…..…..…..…..…..…..…..…..…..…...….. с.79

Список источников и литературы……..…..…..…..…..…..…..…. с.83

Предметный указатель……………………………………………... с.88

3

Введение

Сравнительный анализ появления и развития псевдонауки в Европе и России – интересная и малоисследованная задача. Большинство специали-

стов предпочитает ссылаться на западные примеры, вероятно, потому, что астрология, алхимия и другие паранаучные области познания возникли в Ев-

ропе и наиболее полное развитие получили там. В свою очередь, историки,

освещающие отдельные вопросы истории науки в России, касаясь вопросов паранауки, обычно ограничиваются исследованием частных явлений в рос-

сийском контексте. Это означает, что не проводится мета-анализ целостного развития паранаучных тенденций, включая не только аутентичные истоки, но и развитие, распространение какого-либо конкретного направления.

Исследования отдельных аспектов истории паранаучных представле-

ний в России всегда привлекали внимание. Это были и исследования, связан-

ные с язычеством (Б.А. Рыбаков, А.Н. Веселовский, Б.А. Успенский). Среди зарубежных исследований выделяется довольно фундаментальный труд В.Ф.

Райана «Баня в полночь: Исторический обзор магии и гаданий в России», до-

веденный, правда, до XVIII в. Историко-филологические исследования,

опубликованные в трудах отдела древнерусской литературы (ТОДРЛ), со-

держат богатый фактический материал для сравнительного анализа. Иссле-

дования памятников т.н. «отречѐнной литературы» привлекало внимание как историков, так и филологов (Топорков А.Л., Турилов А.А., Чернецов А.В.).

Традиционно популярна тематика, связанная с историей астрологии и масон-

ства в России. Астрология волей-неволей привлекает внимание историков астрономии, ищущих корни интереса к астрономии в истории России (Б.А.

Воронцов-Вельяминов, В. К. Кузаков, Б.Е. Райков, В.В. Долгов, В. В. Кукар-

кин, М. А. Шангин и др.). «Тайная тайных» и «Шестокрыл» появляются в Московии в конце XV в. В XVI в. интерес представляют публицистические сочинения об астрологии М. Грека, периодическое обращение к ней А. Курб-

ского представляют материал для изучения отношения к астрологии, гадани-

4

ям и «звездочетству» на Руси. Значительную информацию содержат и вос-

поминания иностранцев, посетивших Россию в XVI-XVII в. (Дж. Горсей, Г.

Штаден и др.). Масонство стало, пожалуй, первым европейским интеллекту-

альным течением, получившим довольно широкую популярность в России,

не будучи при этом чисто религиозным по содержанию. Неоднозначная роль идеологии масонства всегда привлекала внимание исследователей (Кизевет-

тер А.А., Минаков А.Ю., Пыпин А.Н., Семека А.В. и др.).

При обилии работ по отдельным вопросам, мало работ, посвященных целостному сопоставлению процессов духовного развития России и европей-

ских стран, недостаѐт и комплексного анализа процессов развития паранауки,

включая выявление основных паранаучных идей, их происхождения. Именно такой анализ позволяет говорить о линиях генетического родства культуры России с другими культурами-«донорами», из которых в Россию попадали отдельные представления, мифы, тексты. Между тем, без такого анализа многие важные вопросы не решаются; один из таких вопросов – были ли в России тенденции Возрождения, и если да, то в какой мере она была включе-

на в общеевропейское Возрождение? Дело осложняется неразберихой в исто-

рии и философии науки, связанной с трактовкой вопроса о демаркации науки и псевдонауки, толкованием статуса разных исторических форм науки и т.д.,

что породило концептуальные трудности в описании реальной истории пара-

науки в России. В этом случае, трудно ответить на вопрос о значении, кото-

рое имело распространение астрологических трудов в России XV-XVI в. и

появление масонства в XVII-XVIII вв. Были ли эти явления позитивными, и

если да, то в чѐм состояло позитивное влияние? Еще более труден вопрос о роли и статусе магических паранаучных идей – стоит ли их записывать в научный «брак», или это форма протонауки (своеобразной «до-науки»), или же нужно анализировать магию как своеобразный исторический артефакт,

исключая сопоставление с современными формами познания? Конечно, обо-

значенные вопросы имеют существенный философский компонент и неопре-

5

деленность, что затрудняет более-менее однозначный ответ, но в целом нуж-

но признать необходимость дополнения конкретного историко-

филологического анализа истории науки и литературы в России анализом философским.

Обозначенные концептуальные трудности особенно явно встали перед авторами двух фундаментальных трудов по истории науки на Западе

(Thorndike L. History of magic and experimental science) и в России (В.Ф. Райан

«Баня в полночь: Исторический обзор магии и гаданий в России»), т.к. им пришлось волей-неволей проводить сравнительный анализ, классифициро-

вать изучаемые явления, пытаясь выделить «генетически» родственные фор-

мы магии и других форм паранауки. Так, автор капитального труда по исто-

рии магии в России сетует, что «в области гаданий проблема состоит не столько в разработке концепции, сколько в классификации, хотя и здесь воз-

никают свои трудности. Легко заметить, что гадание скорее представляет со-

бой попытку предсказать исход дела или принять правильное решение,

нежели достичь определенного результата. Тем не менее, способы получения предсказания могут мало отличаться от магии, применяемой для достижения результата или предотвращения исполнения нежелательного предсказания. С

другой стороны, часто трудно отличить гадания от игр, популярных развле-

чений и сезонных праздников. То же касается предсказаний погоды и уро-

жая: что это результат гаданий или многолетних наблюдений? Что такое фи-

зиогномика— форма гадания или ранняя форма научного знания? Здесь я ис-

кал выход в привлечении материала, порой неупорядоченного» [Райан 2006: 21]. Можно согласиться, что здесь есть существенные трудности. Настолько существенные, что сам автор предлагает, видимо, считать историю науки единым «бульоном», в котором «варятся» неразличимые компоненты, и от-

казывается различать в нѐм разные термины: «термины «научный», «около-

научный», «псевдонаучный» — это, конечно, анахронизм, как в лингвисти-

ческой области, так и в сфере исторической таксономии знания. Я использую

6

их из соображений удобства в тех случаях, когда отсутствует подходящая альтернатива» [Райан 2006: 50].

Аналогично и Л. Торндайк испытывал сложности в своѐм исследовании.

Он пытался интерпретировать магию как форму экспериментальной науки и оправдывался перед читателями, которые подумали бы, что интерпретация та-

кого рода слишком странна. Магия, по его мнению, может быть определена,

когда она связана с рациональным мышлением. Поэтому вроде бы нужно от-

личать магию примитивной эры, или деградировавшую магию («с течением времени, когда образованные люди утратили веру в магию, она деградировала до низших практик и верований невежд и черни. Именно так использовали этот термин антропологи, и таким же образом они применили его к аналогич-

ным деяниям и представлениям примитивных людей и дикарей» [Thorndike 1923: 4-5]). Но как это сделать на практике, автор понимает не всегда и при-

знает, что в магических трактатах древности рациональные рецепты переме-

шаны с совершенно фантастическими и это создает трудности в интерпрета-

ции. Этимологию термина «магия» можно вести, по его мнению, к шумерско-

му «imga» или «umga», означающих «глубокий» или «мудрый», а сама «магия представляет из себя особый способ мировосприятия», «... выражает состоя-

ние разума и, таким образом, может быть рассмотрена с точки зрения истории мысли» [Thorndike 1923: 4-5].

Достаточно явными являются и трудности выявления происхождения тех или иных представлений, бытовавших на Руси. Здесь, конечно, нужно из-

бегать двух крайностей, которые заключены в мнении, что древнерусские мифологические сюжеты и паранаучные представления уникальны из-за за-

мкнутости России, так и другой крайности - мнения о том, что едва ли не все мифологические сюжеты универсальны для разных культур и народов и по-

этому их можно отождествлять. В.Ф. Райан пришѐл, в конечном счѐте, к

мнению о том, что «немногие магические тексты, практики, верования и предметы принадлежат исключительно России, или – шире – славянам, или –

7

еще шире – какому-либо другому народу. Если выявить и отсеять все, что определяется местными особенностями климата, флоры и фауны, языка и ис-

тории, то большинство оставшихся элементов могут либо фиксироваться также в иных культурах, либо являться производными от имеющих инокуль-

турное происхождение, иметь с ними сходство или генетическую связь»

[Райан 2006: 13-14]. Эти слова о «большинстве элементов» не отменяют во-

просов о статусе оставшегося меньшинства текстов, случайности или зако-

номерности параллелизмов.

Всѐ это говорит о необходимости более-менее единой концептуальной сети терминов. Общие предложения и обозначения для понятий из паранауч-

ной (т.е. околонаучной сферы) были уже мной намечены в нескольких пуб-

ликациях. В частности, эти предложения сводятся к тому, чтобы, учитывая этимологию слов, считать всю область околонаучного познания «парана-

укой», ошибки и ложные рецепты, ошибочные эксперименты – лженаукой, а

неоднозначные теории, допускающие как правильные, научные, проверяемые следствия, так и ошибки – псевдонаукой. Остается ещѐ антинаука, термин,

который удобно использовать для обозначения контрнаучной идеологии, ко-

торая много шире, чем конкретные теории или факты. Трудность возникает из-за того, что часто эти понятия пересекаются. Так, конечно, необходимо различать в каждом случае, оценивается ли само положение или же програм-

ма его исследования, включая более широкий контекст. Рецепт натуралисти-

ческой магии, сам по себе лженаучный, может быть включен во вполне научную программу, практику, в которой осуществляется перебор лекар-

ственного сырья для поиска эффективного лекарства. Также и применение ложного рецепта могло натолкнуть на правильную идею.

В целом необходимо различать две тенденции – рационализации и ми-

стификации. Нужно отдать должное тем, кто во все времена, пусть и более чем скромными средствами, стремился понять окружающий мир натуралистиче-

ским образом, найти ключ к решению познавательных проблем, и отделить эти

8

зачатки экспериментального мышления от явной мистификации, связанной,

например, с провиденциалистскими трактовками в духе «на всѐ воля божья».

Так и Л. Торндайк одобряет точку зрения, что нужно различать реальные ре-

цепты и мистические аналогии: «Бертло, вероятно, делает акцент более пра-

вильно, утверждая, что поздние медицинские папирусы «включают вполне тра-

диционные рецепты, основанные на эмпирических наблюдениях, далеко не все-

гда правильных, и мистических средствах исцеления, основанных на причудли-

вых аналогиях и магических практиках, восходящих к глубокой древности»

[Thorndike 1923: 11-12]. Однако это не так просто; действие рецепта часто субъ-

ективно, а тем более главная проблема будет в объяснении действия, при кото-

ром нет ничего легче, чем создать псевдонаучную теорию. Задолго до К. Поп-

пера Плиний Старший говорил о том, что гадание по грому иногда подтвержда-

ется проверкой, поэтому проверка не может быть единственным критерием. «Плиний приводит множество чудес и невероятных для нас вещей, как дока-

занные опытом. Гадание по грому, например, подтверждается бесчисленными случаями, публичными и частными» [Thorndike 1923: 57].

В современной историографии появляются работы, авторы которых описывают магию алхимию как часть истории естественных наук, без попы-

ток что-то выбросить из еѐ истории (например, Л. М. Принчипе, У. Р. Нью-

ман). По мнению последних, противопоставление экспериментальной химии и алхимии – «позднее изобретение, появившееся лишь в XVIII веке и не имеющее аналогов в прошлом, а само название «химия» было результатом филологических изысканий Нового времени, преследовавшим лишь цель возвращения к изначальному словоупотреблению латинского языка» [Носа-

чев 2012: 138]. Думается, что в рамках такого представления истории науки можно успешно рассматривать магические идеи как плод рационального по-

иска.

Несмотря на мнения о преимущественной изолированности Руси, осо-

бенно той части, которая из-за монголо-татарского ига выпала из ареала ев-

9

ропейского влияния, всѐ же во все времена своей истории Россия испытывала идейное, литературное, научное (и паранаучное) влияние европейских стран.

Так, влиянием первой волны называют сочинения, проникавшие на Русь из Византии и Болгарии в IX-XII вв. В Киевской Руси имели хождение перевод-

ные из Болгарии X века работы «Физиолог», «Христианская топография» Козьмы Индикоплова, византийские хроники (Иоанна Малалы (VI в.), Геор-

гия Амартола (IX в.) и др. Серьезное влияние оказали толковательные книги

(«Шестоднев»), в котором популяризировались и объяснялись события из библейской Книги Бытия.

XV-XVI века - появление второй волны южнославянского влияния, ко-

торая связана с падением Византийской империи. «Второе югославянское влияние означало приток популярных гадательных текстов и усиление апо-

калиптических настроений. Другие земли Киевской Руси, юго-западные кня-

жества, находившиеся на территории нынешней Украины и Белоруссии, во-

шли в состав Великого княжества Литовского. Это вовлекло их в сферу поль-

ского культурного влияния (не только католичества, но также в какой-то ме-

ре элементов протестантизма, иудаизма и ислама), а через его посредство - в

сферу более тесных контактов с Западной Европой с еѐ альтернативной клас-

сической и классицизирующей традицией. Общность с Московией в религи-

озном, литературном и языковом плане превращала эти земли в контактную зону с Западом» [Райан 2006: 28]. Эти влияния являются основными; «менее явны финно-угорские, центрально-азиатские и непосредственно арабские воздействия, хотя здесь имеются некоторые частные исключения» [Райан

2006: 13-14]. Третья волна связывается с временами реформ Петра I, когда начался широкий культурный обмен с европейскими странами, появился массовый выезд за границу, началось развитие науки и образования.

Вместе с этими влияниями проникало, конечно, и множество религиоз-

ных, магических, паранаучных идей, представлений, текстов. Так, гадания были распространены и в Европе, и в Византии. Византийский император

10