Развитие паранаучных идей в России и Европе (до пер. пол. XVIII в.). Монография

О том, что в России были знакомы не только с церковной византий-

ской, но и с европейской литературой, говорит и тот факт, что, несмотря на церковные преследования, до нас дошли некоторые произведения, которыми пользовались, например, еретики. Новгородские еретики, которых называли

«жидовствующие», имели переводы тогдашней западноевропейской литера-

туры («Логика», «Космография», «Шестокрыл», «Тайная тайных» и др.). Ещѐ более широк запретительный список Стоглавого собора 1551 г. Известно, что астрономические таблицы Бонфиса (т.н. «Шестокрыл»), предназначенные для расчета лунных и солнечных затмений, попали в Россию, по всей види-

мости, из Европы через Крым и Киев и использовались новгородскими ере-

тиками.

Стоит упомянуть и «Луцидариус» Гонория Отенского, популярный и в

XVIII в. Это произведение – перевод с немецкого. В ней доказывается учение о шарообразности Земли, объясняется аристотелевская космология, в т.ч.

рождение мира из хаоса, учение о четырѐх первоэлементах. Насколько легко,

при желании, можно было примирить теорию шарообразной Земли со Свя-

щенным писанием, показывает пример этого произведения – «В «Луцидари-

усе» признавались, например, шарообразность Земли и существование анти-

подов. На вопрос, как же тогда люди с Земли не падают, «учитель» отвечал в

«Луцидариусе»: «держит их сила божия» [Воронцов-Вельяминов 1956: 36].

Присутствуют, конечно, и христианские, и астрологические фрагменты; так,

греческое учение о семи планетах связывается с семью днями недели, и объ-

ясняется связь каждого дня недели с каждым из светил. В целом же «Луци-

дариус» знакомил российского читателя с учением Аристотеля – Птолемея.

На момент конца XV-начала XVI в. на Руси конкурировали две космо-

логические традиции – византийская и европейская (античная, основанная на Аристотеле). Хотя оба направления придерживались геоцентрической систе-

мы мира и были уже устаревшими, тем не менее, западная традиция не счи-

тала Землю плоской, и раздвигала границы космоса, отрицая твердость

51

небесного свода. Помимо этого, птолемеевская математизированная система служила прямым источником для системы Коперника, который пришел к своей системе вовсе не философским путѐм, а решая загадку аномалии в движении планет.

Как можно видеть, в России тех времен имела хождение не только ре-

лигиозная, но и околонаучная, мистическая литература. Однако напрямую сравнивать уровень развития науки в Европе тех времен и России всѐ же не-

правильно по ряду причин, среди которых, вероятно, наибольшее значение имеют такие:

внимание к религиозной культуре в России;

сложившееся в России издавна недоверие к знанию и познанию, ко-

торое ассоциировалось с «эллинской премудростью», с которой бо-

ролись отцы церкви первых веков нашей эры;

преобладание византийского влияния над античным и схоластиче-

ским;

теневой характер русского язычества, не противопоставлявшегося доминированию христианства;

распространение малочисленных рукописей и недоступность пе-

чатных технологий.

Так, например, «эллинская мудрость» приравнивалась к языческому заблуждению, а само слово «эллин», относившееся к античной Греции, стало синонимом языческого, поганого, в ходу было и выражение «треклятые эл-

лины».

Нельзя сказать, что аристотелевско-птолемеевская традиция была свя-

зана со строго научной программой. В Средние века астрология была связана с натурфилософией перипатетиков, т.к. Аристотель видел живую связь небесных и земных процессов. Птолемей высказывал такие же астрологиче-

ские взгляды: «Теплота и влажность производят плодородие и жизнь, потому

что через них все развивается, соединяется и укрепляется. Напротив, холод и

52

сухость производят вред, смерть и оцепенение, потому что от них все сохнет и пропадает. На основании этого и между небесными светилами два дей-

ствуют благотворно: Юпитер согревает и увлажняет, и Венера более увлаж-

няет, чем согревает. Два же другие светила — холодный Сатурн и сухой Марс — действуют неприятно, разрушительно, зловредно. Планета влажной натуры, напр., Венера, действует более на женщин, а планета горячей нату-

ры, как напр., Марс, влияет преимущественно на мужчин, и т.д. [цит. по Рай-

ков 1947: 63-65]. В Европе развивалась как мистическая ветвь астрологии,

так и более рациональная; в России же явно получила преобладание первая вариация. Изучение распространявшейся литературы вело как к астрономи-

ческим вычислениям (например затмений), так и к гадательным, предсказа-

тельным практикам, составлению гороскопов и т.д.

2.4. Максим Грек и Савонарола об астрологии

Конечно, распространение такой литературы на Руси вызывало недо-

вольство церкви (как это было и в случае католической церкви на Западе) и,

во многом, еѐ реакция и противодействие тормозили развитие научных взглядов в естествознании. Удобно проследить отношение к астрологии в Рсосии и Европе на примере итальянского проповедника Савонаролы и рос-

сийского монаха Максима Грека, тем более, что М. Грек учился в Италии и слушал проповеди Савонаролы.

М. Грек считал, что признание Священного Писания неистинным даже в некоторых отношениях влечѐт сомнения в вере вообще, а действие в при-

роде естественных законов (а астрология ставила события в зависимость от законов влияния звѐзд) подрывает всякие понятия о добре и зле. Грек не хо-

чет принимать мнения о том, что бог дал звездам благотворную или злую си-

лу, т.к. это противоречит догмату о том что Бог есть истинное добро [Сочи-

нения преподобного Максима Грека в русском переводе 1910: 233]. М. Грек взывает к авторитету «преподобного отца нашего Иоанна Дамаскина», чтобы избавиться от «возобладавшей нами прелести звездочѐтцев», приводя такое

53

рассуждение – звѐздами управляются природные явления, но не дела, каса-

ющиеся людей. Если же все дела совершаются по воле звезд, то, следова-

тельно, мы по принуждению делаем то, что делаем; а что делается по при-

нуждению, не может быть ни добром, ни злом. В таком случае мы не заслу-

живаем ни похвал и наград, ни порицаний и наказаний, а Бог окажется не-

справедливым, как дающий одним добро, а другим зло [Там же: 232]. Поэто-

му астрологов («звездочѐтцев») он призывает признать «наиболее чуждыми и враждебными Богу и нам».

Такой буквализм в понимании догматики М. Грек почерпнул, по всей видимости, из проповедей известного итальянского католического деятеля Савонаролы, который и в целом оказал на него сильное влияние. Даже их ар-

гументация против астрологии сходна. «Во всех полемических сочинениях,

направленных против астрологических заблуждений, аргументация у Мак-

сима Грека та же, что и у Савонаролы. Он отмечает, прежде всего, несоответ-

ствие астрологических гаданий идее Промысла Божия, который «о всѐм пе-

чется и всѐ исправляет». Максим также указывает, что гадание и предсказа-

ние по звездам противоречит принципу свободной воли и законам разума»

[Иванов 1974: 204]. Как и Савонарола, Максим Грек в опровержении астро-

логии часто выступает как рационалист, ссылаясь даже на греческих фило-

софов Сократа, Платона и Аристотеля, которые «никогда не склонились к со-

гласию с обманчивым гаданием по движению звѐзд» [Сочинения преподоб-

ного Максима Грека в русском переводе 1910: 251]. Преданы же звездочѐт-

ству «люди, проводившие жизнь нечистую и преданные всяким порокам:

халдеи, вавилоняне, египтяне, аравитяне и финикияне», а также безбожные эллины «Епикур и Диагор». Максим Грек приводил в качестве исторических примеров царствование Константина Великого, который был воодушевлен бороться против богоборца Максентия «не колесом счастия и не по различ-

ному движению планет, а явлением креста, составленного из звѐзд, которым он свыше постепенно приводился к истинной вере» [Там же: 229].

54

Некоторые места, подобные рассуждению о том, что звѐзды управляют не человеческими делами, а природными явлениями, подталкивают к по-

верхностному выводу, что М. Грек не выступал против научного изучения звѐзд. Этот вывод, например, развивает А.И. Иванов, утверждая, что М. Грек уважал науку и выступал лишь против гадательной астрологии: «Надо ска-

зать, что теоретически различались «астрология гадательная» и «астрология научная». Первая претендовала на узнавание характера и судьбы людей по движению звезд, а вторая стремилась предсказывать солнечные и лунные за-

тмения, периоды засухи и дождей и другие смены погоды. На практике обе астрологии часто смешивались. Максим Грек, как и Савонарола, выступал против гадательной астрологии...» [Иванов 1974: 203-204].

Однако нападки М. Грека не ограничены лишь мистическими рамками.

Научная астрономия также не удовлетворяет его, т.к. она противоречит кар-

тине мира Священного писания. Митрополит Макарий и М. Грек поддержи-

вали космологию «Христианской топографии» и «Толковой Палеи». Между тем, очевидно, что научной еѐ назвать нельзя даже по стандартам того вре-

мени, т.к. уже с античности была известна шарообразность формы Земли,

Аристотелевская модель существенно уточнялась Птолемеем и т.д. М. Грек же считал единственно научной ту астрономию, которая была согласна со Священным писанием, а теорию шарообразной Земли считал «эллинским беснованием», поэтому здесь не приходится говорить об уважении к научной астрономии и презрении лишь к астрологии. Его поддержку получила уже практически неконкурентоспособная теория, причем еще и ухудшенная в христианском духе – как отмечает Райков, в оригинале произведения «Тол-

ковая Палея» на рисунках нет ангелов, водящих небесные светила. Это хри-

стианская добавка, отражающая мнение отцов церкви (Св. Августин, Иоанн Златоуст), что планеты движутся силой ангелов, и подводить их под действие законов нельзя.

55

Такая реакция, конечно, в некоторой мере была обусловлена тем, что проникающие с Запада труды в большей мере будили еретическую мысль,

чем более благонадежные византийские писания. Уже в ереси XIV века, ко-

торая получила название стригольничества, такие исследователи, как Н. К.

Тихонравов, А. Н. Веселовский, Ф. И. Успенский, В. Ф. Боцяновский видели элементы влияния западноевропейских (флагелланты) или византийских (бо-

гумильство) ересей. В западной литературе широко распространено мнение о том, что «стригольничество» следует рассматривать как своеобразную вари-

ацию богомильства на русской почве [Алексеев 2001: 184].

Помимо этого, ересь «жидовствующих» идейно была связана с тракта-

том «Тайная тайных», и смертная казнь еретиков путем сожжения [Воронцов-

Вельяминов 1956: с.31], конечно, отпугивала от изучения «эллинских преле-

стей». «Некоторые разделы «Тайная Тайных» (Физиогномика, О ядах, О тай-

ных свойствах камней) при определенном настрое вполне могли восприни-

маться, по меньшей мере, как «гадательные», а то и как «еретические». Целая глава – «Числа имений» – посвящена астрологическому гаданию об исходе сражений. По выражению Иосифа Волоцкого, «жидовствующие» ―прилежали звездозаконию, чародеянию и чернокнижию‖» [Багно 2003: 187-188].

Борьба с астрологией в этом контексте была частью общей борьбы христианства (как католического, так и православного) с конкурентами в ви-

де ересей. Князь Андрей Курбский, хотя и не относился к учѐным монахам, в

том же духе критиковал астрологию, разделяя еѐ на истинную и ложную,

причем истинную он понимает также в религиозном духе как данную от Бога праотцу Сифу и предназначенную для счета лет [цит. по Бадеев 2007: 24].

Неслучайно и то, что «во всех полемических сочинениях, направленных про-

тив астрологических заблуждений, аргументация у Максима Грека та же, что и у Савонаролы. Он отмечает прежде всего несоответствие астрологических гаданий идее Промысла Божия, который «о всем печется и все исправляет».

Максим также указывает, что гадание и предсказание по звездам противоре-

56

чит принципу свободной воли и законам разума» [Иванов 1974: 204]. И М.

Грек, и Савонарола выступали за обновление церкви, критиковали еѐ устрой-

ство и пороки. М. Грек явился идеологом нестяжательского направления в России, которое потерпело поражение, как и идеи Савонаролы в Европе.

Максим Грек был дважды осужден и провел десятилетия в заточении; впро-

чем, в возрожденческой Европе его духовный учитель Савонарола и вовсе закончил свои дни на костре. Поэтому параллелизм судьбы Савонаролы и Максима Грека неслучаен, как и общность их взглядов на устройство церкви и организацию религиозной жизни. Так, мы можем видеть, что многие про-

цессы интеллектуальной жизни Европы и России были параллельны, но при этом культурная ситуация в них была разной, как разными были и послед-

ствия одних и тех же идей.

При параллелизме отношения к астрологии и оккультизму М. Грека и Савонаролы стоит отметить совершенно разные последствия этой критики на разной культурной почве. Если в Италии эпохи Возрождения критика астро-

логии вела к развитию науки и отказу от космологического детерминизма,

раскрепощению в культурной и интеллектуальной жизни, то в России крити-

ка астрологии способствовала укреплению религиозной ортодоксии и отста-

лости страны, т.к. астрология была тогда фактически единственной формой интереса к космосу и звездам.

Своеобразный апогей церковной борьбы с астрологией можно связы-

вать со Стоглавым собором 1551 г., результаты которого можно видеть в сборнике, называемом Стоглав. Если на соборах 1525 и 1531 годов пострадал Максим Грек (по какой-то злой иронии судьбы, М. Грек обвинялся «в вол-

шебстве и чернокнижии «еллинским и жыдовским». Среди новых преступле-

ний названы исправления, внесѐнные в богослужебные книги, объявленные

«порчей» [Плигузов 2002: 222-227]), то в решениях Стоглава можно видеть ещѐ больший размах. Были осуждены безбожные и еретические книги, такие как «Secreta secretorum», «Аристотель», астрономические карты Эммануила

57

Бена Якоба («Шестокрыл») и др. В постановлении Стоглавого собора неоднократно упоминаются «эллинские бесования», причем их приписывали не только городским жителям, но и селянам, видя тлетворное эллинское влияние в играх, плясках, скоморошестве, песнях, игре на гуслях, в шахматы, кости. Постановления №93 в своем названии смешивает эллинство с чародеянием и волхованием. Собор также фактически попытался запретить общение с иностранцами, в котором видели самую большую угрозу российской духовности. Нарушителям грозили отлучением от церкви.

Тем более неоправданной выглядит точка зрения, согласно которой «полемическая борьба Максима Грека против астрологических лжеучений, апокрифических сказаний и разных суеверий способствовала освобождению русских умов от ложных, часто совершенно нелепых взглядов и предрассудков и расчищала путь к более разумному, естественнонаучному восприятию отдельных явлений и свойств природы и к более критическому отношению к материалам и сведениям апокрифических источников» [Иванов 1976: 186].

Запрет на распространение астрологической, мистической литературы и гонения на немногочисленных еретиков и астрологов не могли положить начала какому-то подлинно научному изучению науки, т.к. обществу необходимо было переболеть астрологией и алхимией как «детскими болезнями», закономерными этапами развития познания, чтобы понять их ограниченность и выходить на новые горизонты. Если в Европе XV века астрология и птолеме- евско-аристотелевская картина мира явно становились отжившими, бесперспективными научными программами, то в России они еще не повлияли настолько, чтобы мог произойти переход к чему-то принципиально новому. После гелиоцентрической революции Коперника стало ясно, что неверна и астрология, основанная на вычислениях движения звезд по схемам Птолемея, да и сам статус звезд был переосмыслен.

Роковую роль сыграло и то, что астрология и астрономия, наука и лженаука не различались на Руси вообще; астрономические таблицы поэтому

58

называли «волшебскими книгами», а само изучение их связывали со «звездо-

законием и упражнением в волховании» [Святский 2007: 387]. Если в Европе с трудом пробивалась идея о том, что постижение законов природы не связа-

но с неким волшебным управлением природой (что в конечно счѐте, вырази-

лось, например, у И.Ньютона, ярой вере которого нисколько не мешали заня-

тия наукой – он считал, что с помощью науки лишь постигает божественный план творения), то в России такое различение появилось гораздо позже. По-

видимому, даже самые образованные люди того времени практически не от-

личали «волхование», т.е. предсказания, предвещания и научные занятия астрономией, в результате которых, например, по «Шестокрылу» вычисляли даты лунных затмений. Между вычислением и предвещанием не делалось разницы, и дело обстояло так, будто астрономы своей волей вызывали затме-

ния и другие явления природы.

Помимо этого, в России все грамотные люди были связаны с церковью,

в Европе же всѐ ширилась внецерковная интеллектуальная, научная жизнь. По этой же причине, вероятно, развитие паранауки в России не было столь бур-

ным, как в Европе. Необходимо отметить то обстоятельство, что если в Европе деятелям Возрождения приходилось сталкиваться с чисто языковым непони-

манием народа церковной латыни, то на Руси «книжным и религиозно-

культовым языком, усвоенным Киевской Русью, был церковно-славянский

(среднеболгарский), и хотя этот язык не был идентичен народному русскому языку, он был гораздо ближе к нему, чем церковно-книжная латынь к языку большинства народов католической Европы. Это обстоятельство облегчало развитие национальной литературы на Руси» [Лурье, 1988: 10-11]. Однако в России в отсутствие интеллектуального климата, терпимого к новациям, даже сверх консервативные реформаторские попытки М. Грека (в попытке испра-

вить ошибки в священных книгах) встретили жесткий отпор.

59

ГЛАВА III. Паранаучные идеи в натурфилософии масонства

Конец XVII-го - XVIII в., как в Европе, так и в России, явились про-

должением эпохи Возрождения, что значило обновление в самых разных сферах социальной жизни. Это было время обновления, в том числе, проис-

ходило и пробуждение интереса к эзотерике, герметизму, каббале. Так, «ин-

терес к разнообразным течениям мистической философии был в XVIII веке характерен не только для вольных каменщиков, но и для всей европейской интеллектуальной элиты – отсюда, например, популярность парижских сеан-

сов Месмера, чудес Калиостро и сочинений Гамана в более поздние годы.

Интересно в этой связи, что участник алхимического кружка Мелиссино ба-

рон де Корберон, вернувшись в Париж, вступил в месмеристское Общество всемирной гармонии и посещал Калиостро» [Смит 2006:125-126]. Для Ново-

го времени характерно снижение интереса к алхимии и, несколько позднее, к

астрологии, которые уже прошла свой апогей. Растет интерес к синкретиче-

ским учениям, которые отражают всеобщий интерес к синтезу различных учений, например, науки и теологии, философии, магии, мистических уче-

ний. Так возникает теософия и такие течения, как масонство, розенкрей-

церство, которые ищут тайное знание, синтезируя в себе достижения оккуль-

тизма, религии и зачатки более светской философии. Неслучайно уже в XVIII

веке Великая французская буржуазная революция во многом опирается на их лозунги и идеалы.

3.1. Масонство при Петре I

Как и в эпоху Возрождения, в XVII веке были значительны еще разли-

чия между культурами России и Европы. Русское Просвещение началось не-

сколько позже, хотя впоследствии и поражало размахом развития в архитек-

туре, литературе. В целом, как можно видеть, до Петра I к науке и образова-

нию в России было крайне подозрительное отношение. Как пишет А. Н.

Пыпин в своей «Истории русской литературы», иностранцы, посещавшие

60