Развитие паранаучных идей в России и Европе (до пер. пол. XVIII в.). Монография
.pdfВ четвертой главе своего труда Витрувий проводит замечательную грань между научным и мистическим изучением астрологии, которое актуально и по сей день. Сам он говорит далее лишь о соотношении астрономических явле-
ний с длительностью дня, солнцестоянием, солнечными часами и др. Автор считает, что вопросы движения небосвода и связи этого движения со знаками зодиака, а также взаимосвязи этого движения с путем Солнца и его тени – важные в практическом смысле и вполне научные. «Остальные сведения из астрологии, касающиеся воздействия двенадцати знаков, пяти планет, солнца и луны на человеческую жизнь, следует предоставить вычислениям халдеев,
так как всѐ это относится к области генетлиалогии, которой они занимаются с целью иметь возможность объяснить на основании вычислений по звездам прошедшее и будущее. Открытия же их переданы нам теми, кто обладает большим искусством и проницательностью в этой области и сами происходи-
ли из племени халдеев. Во-первых, это был Берос, поселившийся на острове и в городе Косе и обучавший там своей науке; во-вторых – занимавшийся ею Антипатр; затем – Атенодор, оставивший подробные правила генетлиалогии,
исходя не от рождения, но от зачатия младенца. Что же касается происходя-
щего в природе, то рассуждения о законах, господствующих в природе вещей,
и их воздействии на вещи, оставили нам Фалес Милетский, Анаксагор Клазо-
менский, Пифагор Самосский, Ксенофан Колофонский и Демокрит Абдер-
ский» [Витрувий 1936: с.178-179]. Так были разграничены две интеллектуаль-
ные традиции (напомним, ещѐ в античную эпоху в 1-м в. до н.э.), и проведена грань между экспериментальной, рациональной астрологией и мистификаци-
ями. Однако мы не можем говорить, что Европа эпохи Возрождения воспри-
няла лишь рациональную линию античной астрологии, а Русь осталась на ма-
гической линии астрологии – это было бы грубым упрощением.
2.2. Статус астрологии в Европе и России
Астрология и связанные с ней произведения, поверья, гадания – суще-
ственнейшая и, во многом, внецерковная часть культуры как Средних веков,
41
так и Нового времени. Особенно она актуализируется в связи с постепенным преодолением средневекового понимания божественной предопределенности всего, что происходит в мире, и оказывается естественной альтернативой этому богословскому взгляду. Возрождение, как в России, так и в Европе,
было отмечено неугасающим религиозным фанатизмом, который столкнулся с новым вызовом в виде тенденции возврата к античной языческой культуре,
сочувственного отношения к разным формам мистики. Поэтому борьба с астрологией как давним средневековым соперником религии становится ча-
стью борьбы с возрожденческими тенденциями.
Развитие астрологии в европейских странах хорошо изучено; в России же было также немало подобной литературы и еѐ приверженцев, однако изу-
чено это явление меньше. Тем не менее, сравнительный анализ напрашивает-
ся; полученные выводы могут показать некоторые важные тенденции разви-
тия как науки, так и роль паранауки для развития науки, а этот вопрос актуа-
лен в свете современных методологических исканий и борьбы т.н. презен-
тизма и антикваризма, которые призывают анализировать истории науки (да и историю в целом) либо с современных позиций, либо пытаясь реконструи-
ровать явление в его аутентичном контексте.
Есть авторитетная точка зрения, отрицающая возможность Возрожде-
ния в России. «Ни Киевская, ни Московская Русь не знали ничего подобного схоластике или Возрождению, здесь не было университетов, а лишь отдель-
ные школы, не существовало профессий, требующих учености. Знание грече-
ского языка было редкостью, латыни практически не знали вовсе. Рихард Кикхефер в своей книге «Магия в Средние века» утверждает: «Одно из наиболее явных различий между высокой и народной культурой в средневе-
ковой [Западной] Европе заключается в том, что интеллектуалы восприняли многие из своих представлений о магии из классической литературы». Не так было в России, где ситуация немногим отличалась от той, которая характерна для православных южных славян» [Райан 2006: 27]. Однако, хотя в России
42
были неизвестны античные труды, тем не менее, как мы видели, основные магические идеи также развивались и в России, поэтому в точке зрения В. Ф.
Райана можно оправданно усомниться. Начавшись в Италии, Возрождение затронуло Германию, Францию и другие европейские страны. Россия в то время уже находилась в достаточно тесных отношениях с другими странами,
хотя сильнее всех было европейское влияние. В связи с этим возникает во-
прос о том, в какой степени Россия была затронута тенденциями Возрожде-
ния, ведь еѐ регулярно посещали европейские дипломаты, купцы, да и сами россияне бывали за границей. Известно и о том, что в России конца XIV-
начала XV в. имела хождение европейская литература.
Традиционно считается, что о российском Возрождении можно гово-
рить не ранее конца XVII в., т.е. с того времени, когда Пѐтр I начал европеи-
зацию и модернизацию страны, еѐ образовательной системы, заложил основы для развития науки. В таком понимании Россия далека от любых тенденций европейского Возрождения конца XIVначала XV в. На мой взгляд, более интересные результаты получаются, если учитывать многовекторность само-
го Возрождения и анализировать не только развитие научных (или протона-
учных) программ, но и развитие паранауки, религиозной культуры. Учѐт по-
добного своеобразия позволит дать более полную картину сложного пере-
плетения науки, паранауки и религии, характерного для Возрождения.
Конечно, история паранауки в России порождает немало споров. Эта история началась, во многом, после публикации т.н. памятников «отречѐнной литературы», или литературы, которая в свое время считала еретической и была внесена в церковные запретительные списки. Эти публикации особенно активно осуществлялись в XIX — начале XX в. В. Н. Перетцем, А. Н. Пыпи-
ным, Н. С. Тихонравовым, М. Н. Сперанским. Возникли такие вопросы, как оценивать роль астрологии в России, понимать причины еѐ меньшего, чем на Западе, распространения, оценить влияние на последующее развитие науки и культуры. Если для ранних этапов российской истории паранаучная линия
43
наиболее показательно и полноценно изучается на материале магии, то в пе-
риод конца XIV-XVII в. более ярким становится пример астрологии.
Высказываемые мнения о статусе астрологии подчас полярны. Так, Б.
В. Кукаркин не соглашался с тем, что астрология способствовала развитию астрономии и призывал не уделять много времени изучению лженаучных концепций. По его мнению, «ни астрология, ни религия по своему существу не могут способствовать развитию науки» [Кукаркин 1966: 142]. Такой же точки зрения придерживался Д.О. Святский, который анализировал историю астрологии как борьбу науки и церкви и трактовал новгородских еретиков едва ли не как научный кружок интеллигенции, считая их приверженцами естественнонаучного, астрономического познания. В.К. Кузаков возражает ему, что «обращение еретиков к естественнонаучной литературе было не са-
моцелью. «Шестокрыл», как таблицы определения дат затмений, был только средством, при помощи которого решались более важные, с точки зрения са-
мих еретиков, проблемы: понятие вечности или конечности мира в контексте православной доктрины» [Кузаков 1988: 285].
Б. Е. Райков в своей фундаментальной работе «Очерки по истории ге-
лиоцентрического мировоззрения в России» утверждал, что в условиях Мос-
ковской Руси астрология «была до известной степени положительным явле-
нием», так как в «основе астрологического мышления, как-никак, лежала идея закономерной связи между человеком и природой: отдаленные от нас светила, повинуясь некоторым вечным и неизменным законам, оказывают свое действие на подлунный мир и на все там находящееся» [Райков 1947 С. 94]. Это совершенно иной взгляд, признающий за астрологией статус прото-
науки.
Д.Ю. Бадеев считает, что «необходимо раскрыть как можно шире раз-
нообразие взглядов и противоречивость воззрений на астрологию в Москов-
ской Руси XVI века», не останавливаясь лишь на резко отрицательном отно-
шении к астрологии со стороны православной церкви и власти, ссылаясь, в
44
основном, на решения Стоглавого Собора 1551 г. [Бадеев 2007: 20]. Автор доказывает, что широкое распространение астрологических текстов в том числе и в церковных собраниях монастырей, наличие придворных астроло-
гов, постоянные упоминания о ней самой в разных сочинениях того времени говорят о широком признании астрологии на Руси.
Б.А. Воронцов-Вельяминов анализировал историю астрологии и еѐ со-
отношение с историей западной социологии с марксистских позиций, подчас примитивизированных. Так, он довольно прямолинейно связывал развитие астрономии с появлением буржуазии, а отсталость Руси считал следствием татаро-монгольского ига. Интерес к естествознанию он ведѐт поэтому с начала XVII в., когда «на Руси усиливается внимание к вопросам естество-
знания, обусловленное экономическим развитием государства и ростом по-
требностей в научных и технических знаниях», становятся известны откры-
тия Коперника и Галилея [Воронцов-Вельяминов 1956: 8-9]. Однако долж-
ных социальных условий, резко отличавшихся от Средневековья, в Европе эпохи Возрождения ещѐ не было, поэтому объяснение этого развития в связи с буржуазией выглядит поспешной. Не слишком удачной выглядит и трак-
товка истории астрологии; Воронцов-Вельяминов считал, что развитие «аст-
рономических знаний у русского народа имело свои особенности и было в значительной степени самобытным. Это сказалось, в частности, и на том, что астрологические верования в России не имели такого широкого распростра-
нения, как на Западе. Причиной этого были здравые взгляды русских людей на природу, нашедшие отражение во многих пословицах и поговорках. Такие мнения не благоприятствовали распространению веры в предопределение судьбы, якобы предначертанной в расположении светил. Русское духовен-
ство, долго препятствовавшее (как и духовенство Запада) популяризации до-
стижений античной астрономии, относилось еще враждебнее к астрологии,
которая так и не могла пустить на Руси сколько-нибудь глубокие корни»
[Воронцов-Вельяминов 1956: 8]. Между тем, магические и мифологические
45
взгляды русских людей, как можно видеть на материале первой главы, уже с древности содержали значительные астрологические включения, но большой беды в этом нет, т.к. развивались они в рамках не религиозного, а натурали-
стического взгляда на мир.
В.К. Кузаков, автор историографического обзора по астрологии Мос-
ковской Руси, критиковал Воронцова-Вельяминова за упрощенное, ради-
кальное понимание астрологии как бесполезной лженауки и предполагал, что
«историк науки должен учитывать исторический контекст бытования тех или иных знаний. Вопрос надо формулировать так: какие задачи в реальной об-
становке и насколько удовлетворительно решала эта «наука». Поскольку со-
чинения, называемые «предвещательными», были распространены широко,
то они, естественно, чем-то удовлетворяли человека той поры» [Кузаков
1988: 282].
Интересна точка зрения М.А. Шангина, который трактовал астрологию как феномен, характерный для культуры конкретного времени, возникающий неслучайно. Шангина интересовала и проблема различий в истории астроло-
гии Запада и Руси. Он связывал в марксистском духе эти различия с социаль-
ными условиями: «астрологические кодексы говорят нам еще и о своем вре-
мени, обнаруживают социальную почву, экономические и классовые соотно-
шения» [Шангин 1930: 313]. Одно из ключевых различий, по его мнению, в
том, что в России греческие астрологические рукописи с трудом вошли в культуру, а на Западе они «лежали на поверхности латинской культуры»
[Шангин 1930: 315-316], т.е. были широко известны и доступны для читателя.
Таковы точки зрения, сложившиеся среди исследователей. Историче-
ский материал может подкрепить любую из них, но есть немало трудностей для анализа. Так, некоторые произведения, упоминающиеся неоднократно,
так и не были найдены (например, текст «Рафлей»). Трудно объяснить и мно-
гие парадоксы; так, Воронцов-Вельяминов указывал, что «изобретенная Га-
лилеем зрительная труба очень рано попала к нам в Россию. Зрительная тру-
46
ба числилась в дворцовом имуществе при царе Михаиле Федоровиче уже в
1614 г., а при Алексее Михайловиче зрительные трубы получили широкое распространение в военном деле» [Воронцов-Вельяминов 1956: 40]. Однако первые серьезные занятия астрономией связаны, по-видимому, лишь с 1692
г., когда архиепископ Афанасий, один из образованных людей своего време-
ни, устроил в своих покоях обсерваторию [Воронцов-Вельяминов 1956: 42],
шарообразность Земли отвергалась примерно до 2-й половины XVII века, а
гелиоцентризм с трудом получил признание ещѐ позже. Казалось бы, в Рос-
сии были и инструментальные возможности, и переводы европейских трудов,
однако развитие науки тормозилось.
Помимо этого, нужно учесть, что сильное религиозное влияние присут-
ствовало как в Европе, так и в России, однако, очевидно, последствия этого влияния на развитие науки и культуры в целом были существенно различны.
Всѐ это говорит о необходимости новых сравнительных исследований, кото-
рые бы могли установить истинное положение вещей. Традиционно, такое сравнение проводится на примерах деятельности двух религиозных пропо-
ведников – М. Грека и Савонаролы, однако, нужно привлечь и более широ-
кий материал. Рассмотрим для начала распространенность астрологии в Рос-
сии и в Европе, как на уровне личностей, так и литературы.
Известно, что в XV-XVII веках астрологи были обычным явлением при царском дворе европейских монархов, в их числе Фридрих II датский, швед-
ский король Густав-Адольф и его отец герцог Карл. В Италии по указаниям астрологов выбирали даты для различных важных событий и даже для по-
стройки зданий. Макиавелли, Петр д'Альбано, Тихо Браге, Кеплер и Ф. Бэк-
он, положительно относились к астрологии, хотя и с разных позиций. «В
первой половине XVI в. многие широко образованные люди (например, Ми-
хаил Глинский, побывавший в Италии и в ряде других стран Европы), знако-
мились с астрологией; как раз в XVI в. в Западной Европе астрология расцве-
ла особенно пышно, и такие астрологи, как Штеффлер и Нострадамус при-
47
влекали к себе всеобщее внимание. Известно, что боярин Карпов-Далматов
(умерший в 1540 г.) изучал астрологию во время своей поездки за границу»
[Воронцов-Вельяминов 1956: с.35]
Похожая ситуация была и в России. Вместе с принятием христианства начинается влияние и византийской, болгарской астрологических традиций.
В «Изборнике Святослава» (1073 г.), болгарском сборнике, приводится опи-
сание и изображение знаков зодиака, их путей по небу. По мнению Гальков-
ского, «есть основание думать, что в доисторическую эпоху среди русских славян существовало верование во влияние звезд на людей и животных. Это верование рука об руку шло с верованием в рожениц, которых впоследствии отождествляли с планетами» [Гальковский 1916: 191]. Оно было настолько живуче, что и в XVIII в. сын спрашивал у матери, под какой звездой она его родила и каким счастьем наделила [там же]. Известно и о том, что каждый день недели славяне издревле связывали с влиянием какого-либо светила.
Это верование о связи планет с днями недели было общим с европейцами.
Юст Юль в своем дневнике о России отмечает значками каждый день по его связи с планетами, например Луна обозначает понедельник, Марс – вторник и т.д. [Юст 1900: 8].
Иван III, Иван IV Грозный верили в астрологию и пользовались сове-
тами астрологов. Английский посланник Горсей вспоминал, что когда «чаро-
дейки оповестили его, что самые сильные созвездия и могущественные пла-
неты небес против царя, они предрекают его кончину в определенный день»
[Горсей 1990: 85], Иван Грозный был в сильном раздражении и страхе. Иван Пересветов, известный публицист, в своих посланиях Ивану Грозному не раз ссылался на трактат «Тайная тайных». Иван Грозный, как мы видели, верил в свойства камней, а также и в физиогномику, опасаясь голубоглазых: «Где же убо кто обрящет мужа правдива и зыкры очи имуща? Понеже вид твой и зло-
лукавый твой нрав исповедует» [цит. по Багно 2003: 189].
48
Были и придворные астрологи, такие как Николай Немчин и Симеон Полоцкий. Во влияние светил верил и Сильвестр Медведев, один из образо-
ваннейших людей Московской Руси. «Популярность астрологии и у нас и на Западе объясняется, конечно, тем, что здесь «наука» служила, так сказать, «за-
просам жизни». Движения небесных светил получали практическое примене-
ние для устройства дел человеческих, для решения житейских задач. Здесь можно вспомнить слова Кеплера: ―Матери астрономии пришлось бы голодать,
если бы дочь астрология не зарабатывала на хлеб‖» [Райков 1947: 72].
Почему же, несмотря на аналогичные тенденции в астрологии, разви-
тие собственно астрономии тормозилось? Это можно понять по анализу ли-
тературы, имевшей хождение на Руси и на Западе. Как известно, в 1543 году в Германии вышел эпохальный труд Коперника «О вращении небесных сфер», до этого же Европа была буквально наводнена популярными сочине-
ния схоластов в аристотелевско-птолемеевском духе. Однако между астро-
номией Аристотеля и Птолемея есть большая разница – вторая более матема-
тизирована, первая же явно проще. Коперник был знаком в деталях с теорией Птолемея и нашел в своем труде разрешение еѐ проблем. На Руси же, как по-
казывает анализ, в XV-XVII веках только начала постепенно завоевывать свое место аристотелевская астрономия, а птолемеевская концепция не встречается ни в одном из источников. Поэтому и осуждение, критика ари-
стотелевской концепции шла чисто в схоластическом духе. «В книгах, упо-
мянутых выше, излагались, таким образом, воззрения Аристотеля, подправ-
ленные и дополненные с богословской точки зрения. Сложная система Пто-
лемея с его деферентами и эпициклами, при помощи которых объяснялось видимое петлеобразное движение планет, в сохранившейся литературе XVI и
начала XVII в. не описывается. Это естественно, так как эта сложная схема нужна была лишь для специалистов, делавших при помощи нее разные рас-
четы; популярнее же, как дающая более наглядные представления, всегда была система сфер Аристотеля» [Воронцов-Вельяминов 1956: 36].
49
2.3. Астрологические трактаты, популярные на Руси
До XV в. на Руси имела хождение в основном церковная, духовная ли-
тература. В XVI—XVII из-за более тесных связей с Западом пошел поток пе-
реводной литературы, в т.ч. по истории, астрономии, математике и т.д. Рас-
смотрим для примера несколько изданий. Византийское влияние было самым сильным, и хрестоматийным его примером можно считать географическое сочинение греческого писателя VI в. Козьмы Индикоплова «Христианская топография» («Книга о Христе, обнимающа весь Мiръ»). Автор «является го-
рячим противником древнегреческой астрономии, принимавшей шарообраз-
ность Земли. Он противопоставляет «елинскому льстивому изложению» хри-
стианскую космологию, основанную на авторитете священного писания»
[Райков 1947: 16]. Присутствует в книге и астрологическая символика, в т.ч.
знаки зодиака, однако, как отмечает Райков, в греческом оригинале на рисун-
ках нет ангелов, водящих небесные светила. Это отражало мнение отцов церкви (Св. Августин, Иоанн Златоуст), что планеты движутся силой анге-
лов, и стараться подводить их под действие законов нельзя. Это произведе-
ние отражало православный взгляд того времени и горячо поддерживалось церковью. Митрополит Макарий и М. Грек поддерживали космологию «Хри-
стианской топографии».
Другой известный в те времени литературный памятник – «Толковая Палея», компиляция произведений античных авторов, византийских писате-
лей. Это произведение также осуждало учение о шарообразной Земле; «В
центре мира вместо шарообразной Земли перипатетиков лежит плоская и да-
же четырехугольная Земля, причем Солнце и планеты не обращаются вокруг нее, а только заходят за возвышенности по краям этой плоскости» [Райков
1947: 26]. Собственное вращение небесных сфер, как было у перипатетиков,
убрано, и вставлено представление об ангелах, вращающих планеты. Оба произведения, и «Толковая Палея», и «Христианская космография» не были запрещены и были одобряемы церковью.
50