Развитие паранаучных идей в России и Европе (до пер. пол. XVIII в.). Монография

ны амулеты, в которых крест вписан в круг; вероятно, это символическая по-

пытка уравновесить гармонией круга неоднозначную символику креста.

Другая идея, имеющая своим корнем древнегреческую мифологию, а за-

тем и концепции Парменида и Аристотеля – учение о четырѐх первостихиях,

которые присутствуют в мире и человеке, и многие явления в мире якобы определяются дисбалансом этих стихий. Иначе говоря, это идея о необходи-

мости гармонии начал – в природе, обществе, человеке и т.д. В некотором ро-

де, к этой идее примыкает и чисто религиозная по сути своей идея о необхо-

димости гармонии в человеке божественного начала и земного. Турилов и Чернецов находят параллели во многих русских сборниках с античным учени-

ем о четырех первостихиях, например, Великоустюжский сборник: «...а желе-

зо поди во свою матерь — землю, а клей во свою матерь в рыбу. А рыба поди в Окиян море, под бел камень Латар. И как белому камену Латарю по мору не плавати...») или «суеверной книжице» XVIII в. [Турилов, Чернецов 2002: 38].

Авторы проводят здесь аналогию с зороастрийским поминальным об-

рядом, в котором жрецы говорят о том, что «тело покойного состоит из че-

тырех элементов (огня, воды, воздуха и земли) и каждый из них должен те-

перь возвратиться в свою стихию. Соответствующий религиозный текст яв-

ляется частью Авесты (Бундехиш). Эта индоевропейская параллель свиде-

тельствует о том, что исконный смысл славянского магического мотива — ритуальное умерщвление стрелы. Русские тексты, в которых фигурирует эта формула, на первый взгляд не имеют бесспорных признаков связи с учением о четырех стихиях. Однако птица, отсылаемая в небо, рыба, уходящая в море,

а железо — в землю четко привязаны к трем стихиям (воздуху, воде и земле).

Четвертая «матерь» — дерево — связана со стихией огня, на что указывает повторяющийся мотив из сборника XVIII в.: «Поди, стрела, цевьем в древо, а

древо на огонь» [Турилов, Чернецов 2002: 38].

Представление о четырѐх началах комбинируется в самых разных ва-

риациях, например, медицинских классификациях темпераментов, рекомен-

31

дациям к четырѐм временам года, четырѐм добродетелям – справедливость,

мужество, целомудрие, мудрость, и т.д. (например, трактат XI века «Диопт-

ра» Филиппа Пустынника).

Известно, что учение о четырѐх началах (стихиях) появилось в античной Греции у Эмпедокла и было развито Аристотелем и было популярно и тыся-

челетие спустя как на Руси, так и в Европе, хотя Дж. Бернал и заявлял задним числом, что это учение было «наиболее живучим и нанесшим наибольший ущерб практике и теории медицины» [Бернал 1956: 110]. Проводя характер-

ную аналогию микрокосма и макрокосма, четырем элементам вселенной – ог-

ню, воздуху, воде, земле находили соответствие в виде четырѐх элементов те-

ла, а затем и четырѐх темпераментов, четырѐх классов общества у Платона,

которым соответствует четыре цвета и т.д. Согласно этой теории, «лечение имело своей целью восстановление соответствующего равновесия элементов путем установления контроля над двумя противоположными парами качеств – горячим и холодным, влажным и сухим, которые определяли эти элементы.

Огонь был горячим и сухим, воздух – горячим и влажным, вода – холодной и влажной, земля – холодной и сухой. Если у человека была лихорадка, ему необходимо было больше холода, если у него был озноб, то он нуждался в большем тепле» и т.д. [Бернал 1956: 110-111]. Несомненно, даже на приведен-

ных примерах, что реальная лекарская практика повсеместно выходила в сво-

ем экспериментировании за рамки античного учения о четырѐх элементах, по-

этому переоценивать его не стоит.

Стоит отметить и отдельную паранаучную идею о чудесных свойствах воды. Она выражена как в языческой традиции, так и в христианской. Успен-

ский приводит точки зрения о том, что обычай гадать у воды объясняется,

видимо, тем, что вода играет особую роль: как граница между прошлым и будущим, отделяет нас от предков, которым известно наше будущее, таким же образом объясняется и магическое врачевание у воды. Поездка за море ас-

социируется со смертью [Успенский 1982: 56]. Вода, в которую бросили зо-

32

лотые или серебряные деньги, исцеляет от болезней [Успенский 1982: 67].

Затем это перешло в христианские обряды питья воды с креста, мощей,

просфоры и т.д. Иностранцы удивлялись невиданной для них российской традиции освящения воды и представлению о еѐ чудодейственных свойствах.

Сама эта идея была не нова и в Библии встречается немало чудес, тво-

римых с помощью воды. Так, в книге «Исход» описывается превращение нильской воды в кровь, что символизирует одну из девяти казней, обрушен-

ных на Египет за бедствия Моисеева народа. В превращенной в кровь воде гибнет рыба, что, очевидно, показывает воду как своеобразный проводник бо-

жественной воли. Другое библейское чудо из рассказа Евангелиста Иоанна – хождение Иисуса по воде, вероятно, символизирует «приручение» водной стихии, усмирение еѐ буйного, текучего начала. В конечном счѐте, творится чудо превращения воды в вино, символ полного покорения воды и обращения еѐ в проводник святого духа. В купальне, а не где-либо еще, прозревает сле-

пой, исцеленный Иисусом. Вода в христианской традиции имела, по-

видимому, дуалистическое понимание – с одной стороны, она понималась как символ очищения, с другой стороны, как обиталище злых, водяных духов.

Однако католики и православные всѐ же по-разному понимали свой-

ства святой воды. Флетчер писал, что у католиков нет, в отличие от право-

славных, обычая святить воду не только в сосудах, но во всех реках [Флетчер

1991: 26]. Живо было и поверье о том, что освящение изгоняет дьяволов из воды и, чтобы они не проникли в дома, нужно нарисовать на доме крест ме-

лом. Флетчер описывает бездумное паломничество за святой водой, включая погружения в неѐ с головой детей и даже лошадей, и прямо считает это суе-

верием, говоря, что у русских «есть также обычай давать своим опасно боль-

ным пить святую воду; они полагают, что этим можно исцелить их или, по крайней мере, освятить. Многие погибают от такого необдуманного суеве-

рия, как это случилось с единственным сыном боярина Бориса в бытность мою в Москве, которого он погубил, по словам врачей, заставив его напиться

33

холодной святой воды и отнеся его голого в церковь св. Василия в сильный зимний мороз, тогда как он был отчаянно болен» [Флетчер 1991: 27].

В целом, для католиков также характерна вера в чудодейственную силу святой воды, однако в этой ветви христианства не принято пить святую воду,

а лишь использовать, например, для «освящения» помещений. Это говорит о сомнениях в еѐ целительных свойствах для организма и переносе акцента в исцелении на божественное чудо; об этом же говорит рационализация в виде освящения воды лишь в сосудах, а не в открытых водоемах, где целительная сила отсутствует по определению; поэтому иностранцев поражало, вероятно,

буквальное понимание в православии «святости» воды и ожидание непре-

менного чуда. Совсем уж юмористичный характер носит описание освяще-

ния сусла для пива, которое после этого якобы становится более сильным. «Всякий раз, как варится пиво, они, по обычаю, приносят часть сусла свя-

щеннику в церковь и по освящении вливают его в пиво, отчего оно получает такую силу, что напившийся им редко остается трезвым. Точно так же освя-

щается у них первый сноп во время жатвы» [Флетчер 1991: 27]. Олеарий, по-

сещавший Россию в 1630-40-х годах, вспоминал рассказ датского дворянина Иакова о том, как в пивоварне «икону на палке держали в пиве во время пи-

воварения, надеясь, что тогда пиво лучше сварится» [Олеарий 2003: 275].

Особое паранаучное значение, сходное в чем-то со свойствами воды,

придавалось процессу и ритуалу сжигания. В православии имело место насто-

роженное отношение к сжиганию не только умерших, но и простых вещей; «предать огню» значило, вероятно, порвать некую божественную гармонию,

разрушить до основания. Языческий обряд сжигания мертвых, по всей видимо-

сти, вызывал страх. Герберштейн описывал обычай, согласно которому старые образа и доски, на которых происходит освящение даров нельзя сжигать. Их можно лишь зарывать в саду или в каком-нибудь другом «честном» месте»

[Герберштейн 2008: 175].

34

Представление о чистоте, в том числе, религиозной, существовало за-

долго до христианства на Руси. Это представление означает, что человек или его душа, «карма», сознание от природы чисты, но могут быть чем-либо за-

пятнаны; в христианстве этот тезис был заменен на дуалистичное понимание человека как греховного, но божественного создания. Однако сама идея ока-

зывается очень живучей. Олеарий отмечает бытовавшее в Московии пред-

ставление о нечистой роли женщин. «Если священник в этот день имел сои-

тие со своею женою, он не смеет служить обедни, а должен заставить другого служить за себя» [Олеарий 2003: 192]. Это говорит о предосудительном от-

ношении к контактам с нечистыми (женщинами, особенно только что ро-

дившими – «женщина также не должна входить в церковь в течение сорока дней после родов» [Герберштейн 2008: 183]), а место, где она рожала, нужно очистить молитвами. В религиозном смысле «нечистыми» на Руси считались иностранцы – с ними, например, не разрешалось есть.

Представление об особых свойствах камней, в том числе, драгоценных,

связано с верой в то, что им передается некая сила природы, которая неведо-

мым способом творит эти сверкающие изделия. А.А. Турилов в статье «Ка-

мень для вызывания ветра и дождя» приводит текст трактата по метеорологи-

ческой магии, где говорится об особых свойствах камней, которые можно ино-

гда найти внутри животных. Если хранить эти камни в крови этих животных,

то их волшебные свойства сохранятся. Для вызывания дождя камень опуска-

ется в открытую воду, водоем, если же нужен длительный и холодный дождь,

то камень следует держать в мокром полотне со льдом, следя за тем, чтобы оно не высыхало. Если нужна хорошая погода, то камень нужно зарыть в зем-

лю и развести над ним огонь, когда камень согреется – дождь прекратится и т.д. [Турилов 2002: 535-537]. Это явные примеры симпатической магии.

Английский путешественник Горсей приводит удивительный рассказ о вере Ивана Грозного в свойства камней. Так, в его коллекции был магнит,

притяжение которого царь считал «великим свойством», потускневшие ко-

35

ралл и бирюза, по его мнению, предсказывали его смерть. Царский жезл из рога единорога должен был оберегать его от бед, а алмаз действовал на него успокаивающе, укрощая гнев и сластолюбие. Говоря о рубине, Иван Грозный заявил, что он пригоден для сердца, мозга, силы и памяти человека, очищает сгущенную и испорченную кровь, а изумруд произошел от радуги и побеж-

дает нечистое. Сапфир сохраняет и усиливает мужество, веселит сердце,

приятен всем жизненным чувствам, полезен в высшей степени для глаз, очи-

щает их, удаляет приливы крови к ним, укрепляет мускулы и нервы, оникс друг красоты и добродетели [Горсей 1990: 85-86]. Сведения по магии камней и физиогномике были популярны и в более поздние времена, например, в

трактате «Тайная тайных».

Паранаучные идеи, связанные с физиогномикой, были также известны на Руси и имели широкое хождение как в народе, так и во властных кругах.

Повсеместным было псевдонаучное верование в дурной глаз. «На Руси, как и во многих других странах, считалось, что дурным глазом обладают ведьмы и колдуны, а также люди с черными, глубоко посаженными, выпученными, ко-

сыми и вообще необычными глазами или какими-либо другими особенностя-

ми внешности, а также иноземцы и священники» [Райан 2006: 60]. Возможно,

представление о дурном глазе пришло к восточным славянам из Византии.

Можно привести немало общеизвестных примеров антропологических исследований, в которых выявлены те же самые магические и астрологиче-

ские представления, что и в русской культуре. Так, Дж. Фрэзер иллюстриро-

вал примеры симпатической магии на материалах Африки, Новой Гвинеи,

Австралии и других регионов мира. Красноречив и пример Л. Торндайка, ко-

торый он находит в трактате Плиния Старшего «Натуральная история»: «...мы отметили следующие характерные черты магии у Плиния:

•привязывание предметов к процессам;

•приготовление смесей и зелий, вера в амулеты;

•учет астрологических условий, определенных часов и т.д.;

36

•жертвоприношения;

•симпатическая магия, основанная на представлении «подобное лечит подобное» и др. [Thorndike 1923: 99]. Не вдаваясь в сложные вопросы, в ка-

кой мере это случайные параллелизмы, а где прямые заимствования, отме-

тим, что многие магические представления и практики, основанные на них,

сходны в России и европейских странах. Более существенно то, что эти начатки наивного экспериментирования не нашли в России полного выхода в алхимии и астрологии, как это произошло в европейских странах (а алхимия и, в некоторой степени, астрология – развитые формы магии). Причины тако-

го явления рассматриваются в следующей главе.

37

ГЛАВА II. Астрология на Руси и в Европе XV-XVIII вв

2.1. Астрология и астрономия у Витрувия

Начиная разговор о развитии астрологии в позднем Средневековье в России и Европе, хотелось бы указать на один из классических трудов, кото-

рый послужил своеобразным «мостиком» между античностью и Возрожде-

нием. Это труд римского архитектора Витрувия «10 книг об архитектуре»,

считающийся одним из основных для философии и культуры Возрождения (и

вообще одним из немногих дошедших до наших дней античных трудов).

В целом он и посвящен вопросам строительства и проектирования, но помимо конкретных сведений содержит немало натурфилософских представ-

лений, характерных для его современников, что делает труд Витрувия ценным в плане истории науки. Натурфилософия Витрувия связана с двумя натурфи-

лософскими концепциями, одна из которых идѐт от Аристотеля (учение о че-

тырех стихиях) и была разобрана в предыдущей главе при разговоре о магии,

вторая же – пифагорейская традиция с поиском универсального значения чис-

ловых закономерностей и отношений, в том числе с применением широких аналогий человека, мира, красоты в архитектуре, жизни и т.д. Влияние Витру-

вия было сильно в творчестве П. Мирандолы, Л. Альберти и др., таким обра-

зом, по крайней мере, раннее Возрождение оказывается несомненно связан-

ным с античными учениями, применявшимися в Средние века в магическом и мистическом контексте.

Содержатся в труде Витрувия и сведения по астрологии, т.к. это счита-

лось частью вычислительных операций, необходимых в архитектуре. Издавна известные солнечные часы показывали время в зависимости от положения Солнца. Видимо, по аналогии искали какие-то смыслы в периодах вращения звезд вокруг Земли; древние наблюдатели знали о связи положения звезд с вре-

менем разлива Нила и других рек. Это могло и натолкнуть на идею о более гло-

бальной зависимости земных событий от вращения небесных тел вокруг Земли.

38

Неслучайно, возможно, что в книге Витрувия рассуждения о знаках зодиака следуют сразу за словами о солнечных часах.

Витрувий повествует о Земле как центре мира, вокруг которой враща-

ется небо и расположены созвездия – знаки зодиака. Пояс, образованный знаками зодиака, «представляет собою изображение, начертанное природой»

[Витрувий 1936: 170]. Шесть знаков всегда держатся над землей, а шесть за-

крыты ею. Луна и Солнце коррелируют с движением неба; так, Луна прохо-

дит все знаки за 28 дней (лунный месяц), а Солнце проходит один знак за один обычный месяц. Как можно видеть, идея знаков зодиака держится на старой идее о Земле как центре мира, вокруг которого якобы и вращаются звезды, образующие знаки зодиака.

Астрология Витрувия содержит целую систему взаимосвязи небесных тел, включая предположения о связи солнца и звезд. Интересны объяснения,

которые Витрувий предлагает для объяснения рассогласований в движении Солнца и планет – планеты, по его словам, задерживаются в движении, пока Солнце не совершит переход в другой знак. Автор приводит точку зрения, по которой если планеты находятся во мраке, то их движение тормозится, сам же он считает, что сияние Солнца видно по всему миру и нет мрака, который мог бы задерживать движение. И здесь он приводит аналогию: «... подобно тому, как тепло вызывает и влечет к себе все вещи, и мы видим, что и плоды,

согреваясь, всходят из земли кверху, а равно и пары воды от источников вздымаются радугами к небу, так на том же основании и мощное воздействие солнца, испуская свои лучи, расходящиеся по треугольнику, притягивает к себе идущие следом планеты, а бегущие впереди как бы обуздывает и осажи-

вает, не позволяя идти вперед, но заставляя их отступать к себе, в знак друго-

го треугольника» [Витрувий 1936: 172]. Правильная идея о солнечном при-

тяжении здесь соединяется с псевдонаучной идеей «подобное тянется к по-

добному», или идее о естественной склонности вещей к теплу, которую мы отмечали как характерную для магии.

39

Очень важно рассуждение о свойствах планет, которое затем получило широчайшее толкование в виде астрологических приписываний планетам особых качеств. «Причина того, что одни планеты умеренны, другие горячи,

а иные холодны, состоит в том, что всякий огонь имеет пламя, подымающее-

ся кверху. Итак, солнце, распаляя своими лучами находящийся над ним эфир,

раскаляет его в тех областях, где обращается планета Марс, отчего она дела-

ется горячей. Сатурн же, находясь ближе всего к пределу мира и соприкаса-

ясь с застывшими областями неба, чрезвычайно холоден. Вследствие этого Юпитер, путь которого лежит между орбитами той и другой планеты, нахо-

дясь посредине между стужей и жаром, обладает надлежащей и умеренной теплотой» [Витрувий 1936: 173]. Можно видеть, что это представление осно-

вано на неверной идее о том, что Солнце нагревает сильнее дальние планеты,

а иногда и вовсе нагревает планеты избирательно, как можно понять по при-

веденному отрывку.

Псевдонаучная идея о подобии, тяготении тепла к свету выражается и в объяснении того, почему луна то полная, то полумесяц. «Берос, происходив-

ший из города или племени халдеев и распространивший халдейскую науку в Азии, учил так: луна есть шар – наполовину блестяще-белый, а наполовину лазоревого цвета. Когда она, совершая путь по своей орбите, проходит под диском солнца, то охватывается его лучами и неистовым жаром и оборачива-

ется к нему своей блестящей стороной из-за стремления ее света к свету. Ко-

гда же она, привлеченная солнечным диском, обращена вверх, то нижняя,

неблестящая ее сторона, благодаря ее сходству с воздухом, кажется темной.

когда лучи света падают на нее отвесно, весь еѐ свет остается обращенным кверху, и тогда она называется первою» [Витрувий 1936: 173-174]. Как мож-

но видеть, неверная аналогия между растениями и нагревом поверхности планеты ведет к фантастической картине взаимодействия Луны и Солнца.

Впрочем, Витрувий знает и приводит более правильную теорию Аристарха Самосского о Луне как зеркале, только отражающем свет солнца.

40