Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Поэзия С.А. Есенина в оценке литературной критики 1915–1925 гг.. Монография
.pdf
41
ведения в «Скифы» и «Заветы» на имя Р. Иванова. Чуть позже С. Есенин, по
словам И.Н. Розанова, признавался: «В общем развитии более всего за эти годы
(1915–1917) обязан был Иванову-Разумнику, (он) поддерживал во мне революционное настроение в годы войны» [68, с. 16]. Иванов-Разумник, не являясь
членом партии социалистов-революционеров (эсеров), активно участвовал
в эсеровских изданиях, на страницах которых распространял «перманентный
революционизм» [6, с. 25–37], выражавший народническое мировоззрение, рассматривавшее личность и блага народа в качестве главных ценностей человеческой жизни. Поэтому в эсеровских газетах «Дело народа», «Знамя труда», «Голос трудового крестьянства» и в других периодических изданиях той же
направленности часто печатались произведения поэтов, разделявших «скифское» мироощущение. Так, в «Знамени труда» были впервые опубликованы поэмы А. Белого «Христос воскрес», А. Блока «Двенадцать», С. Есенина «Октоих», «Пришествие» и «Инония». В апреле 1917 года в «Деле народа» опубликованы поэмы на историческую тему «Марфа Посадница» и «Ус», созданные
Есениным ещё в 1914 году. В них поэт откликнулся на события первой мировой войны, которые представлялись ему всенародным бедствием.
«Марфа Посадница» получила высокую оценку в критике тех лет. Так,
М. Горький, как редактор журнала «Летопись», один из первых изъявил желание опубликовать это произведение, охарактеризовав его в письме И. Бунину
длинным и недурным стихотворением. Поэма, пронизанная взглядами воинатруженика на войну, показалась цензуре слишком «прозрачной» и не была допущена к печати. Примечательно, что своё отношение к происходящим военным событиям С. Есенин также выразил и в рецензии «Ярославны плачут», где
рассмотрел соответствующей тематики стихотворения Т. Щепкиной-Куперник,
Л. Столицы, М. Трубецкой и Е. Хмельницкой, отозвавшись о них с искренней
похвалой.
Р. Иванов-Разумник в статье «Поэты и революция», развивая свою концепцию «вечной революционности», увидел в «Марфе Посаднице» первое революционное произведение Есенина. По мнению критика, автор поэмы воспел
вольный и свободолюбивый дух новгородцев, олицетворённый в исконной,
неисчерпаемой и несгибаемой народной силе, тогда как большинство других
поэтов — К. Бальмонт, В. Брюсов, Ф. Сологуб, С. Городецкий, А. Липецкий —
поддались в дни начавшейся войны пропаганде квасного патриотизма, прославлению внешней государственной силы — непобедимости царя и отечественного оружия.
Спустя два года после первой публикации поэмы, критик В.Л. ЛьвовРогачевский в книге «Поэзия новой России: Поэты полей и городских окраин»
42
(М., 1919) также обратил на неё внимание. Признавая будущее литературы за
пролетарскими и крестьянскими писателями, критик-марксист отмечал, что
Есенин был в числе тех, кто в своём творчестве откликнулся на революционные
события в стране. В поэмах «Марфа Посадница», «Ус», «Товарищ» и «Певущий
зов» поэт, по словам автора книги, выступил светлым вестником любви к жизни и смело отразил противоречивую современность. «Былину о Марфе Посаднице» критик аттестовал «стильной, величественной ударяющей по сердцам
с неведомой силой» [52, 53]. Позже, в 1920-е годы, Львов-Рогачевский сблизился в своих суждениях о современной литературе с критиками вульгарносоциологической направленности. Поэтому радостные настроения автора «Радуницы», по его мнению, сменились в «Голубени», «Преображении», «Сель-
ском часослове» на «нотки тревожной тоски и боли, <…> даже отчаяния»
[54, с. 310], и поэт отвернулся от изображения насущных проблем действительности. Подобные заявления критика вступили в противоречие с высказываниями Есенина о том, что с марта 1917 по январь 1919 года он написал цикл революционных поэм, непосредственно навеянных происходящими в стране событиями и «неонародничеством» Иванова-Разумника. Об этом убедительно
свидетельствуют не только произведения тех лет, но и посвящённые им литературно-критические отклики.
В марте 1917 года Есенин демобилизовался из армии и целиком посвятил
себя литературному труду. Он по-прежнему настойчиво шлифовал своё поэтическое мастерство, стараясь ориентироваться на близкое ему «скифское» смыслотворчество. До конца года им были написаны маленькие поэмы «Певущий
зов», «Товарищ», «Отчарь», «Октоих». В первом номере альманаха «Скифы»,
изданном 1 августа 1917 года, увидели свет стихотворения «Осень» с посвящением Р.В. Иванову, «О красном вечере задумалась дорога…», «Синее небо,
цветная дуга…», «О товарищах веселых…», опубликованные под общим заглавием «Голубень». Осенью написаны поэмы «Пришествие», «Преображение».
В 1918 году читатель познакомился с поэмами «Иорданская голубица» и «Инония». Судьба революции и «новой России» стала лейтмотивом творчества
С. Есенина 1917–1918 годов. Изучение критических отзывов на революционные произведения поэта показывает, что наиболее глубоко и проникновенно
произведения Есенина были оценены Р. Ивановым-Разумником, А. Белым,
В. Брюсовым.
В апреле 1918 года в первом номере литературно-политического журнала
революционного социализма «Наш путь» наряду с публикацией поэм А. Блока
«Двенадцать», С. Есенина «Октоих», «Пришествие», «Преображение» была
опубликована статья Иванова-Разумника «Испытание в грозе и буре» [35;
43
с. 131–158]. Критик анализировал близкие ему по мироощущению современные
революционные произведения А. Блока, А. Белого, С. Есенина. По мнению
Иванова-Разумника, Россия 1910-х годов пережила два тяжёлых испытания:
первую мировую войну и Октябрьскую революцию. Автор статьи тонко уловил
историческую закономерность и определяющие её приметы в смене литературной формы и содержания. Он полагал, что Есенину, Блоку и Белому особенно
выразительно удалось сказать о происходящих в стране событиях, на которые
они откликнулись сердцем. Переживая бурю пожара социальной революции,
поэты, убеждённо заявлял критик, создали яркие над-исторические произведения, в которых творчески реализовалась новая философская идея о возможности полного духовного и физического раскрепощения человека с приходом революционной победы для всех слоёв общества. В заключение Иванов-Разумник
утверждал, что поэзия А. Блока, А. Белого и С. Есенина дала нам то, к чему мировая история придёт в грядущем: духовной и физической свободе человека.
В другой статье Иванов-Разумник на примере творчества тех же поэтов
истолковал собственные идейно-максималистские взгляды «скифства», трактуемые как «новое мировоззрение грядущего Социализма» [36, с. 140] или «новая
вселенская идея». По своей значимости революционные события 1917 года
критик сравнил с принятием на Руси Христианства, которое, совершив духовную революцию и дав внутреннюю свободу человеческой мысли, по своей сути
оказалось «анти-Христовым», потому что впоследствии церковные институты
с их догматикой и культом были направлены против свободы мысли и творчества. Христианская коммуна из-за отсутствия политической и социальной свободы не удалась. И теперь, полагал критик, человечество пришло к обратному
пути — социальной революции с её политической и общественной свободой.
В «грядущем Социализме» должна победить социальная коммуна, в которой
будет спасён каждый человек. И хотя время опровергло оптимистические
взгляды критика, однако именно под впечатлением его «новой вселенской
идеи» о пришествии нового мира были созданы поэмы С. Есенина «Товарищ»,
«Певущий зов», «Отчарь», «Пришествие», «Октоих», «Преображение», «Инония», А. Блока «Двенадцать», А. Белого «Христос воскрес» и др. Приводя цитаты из Евангелия и отстаивая «вечную революционность», Иванов-Разумник
назвал «Инонию» Есенина «богоборческой» поэмой с радостными образами,
«пронизанной дыханием новой веры» [36, с. 140]. Внешняя форма в поэме переплетена с внутренними переживаниями автора «Инонии». Блок, Белый, Есенин представлены в статье «пророками» [36, с. 149] вселенской идеи своего
времени.
44
О настроении и мироощущении поэта тех дней также можно судить и по
его рецензии на сборник стихотворений П. Орешина «Зарево» (1918), опубликованной вместе со статьёй Разумника «Россия и Инония» в журнале «Наш
путь». Есенин приветствовал появление первой книги стихотворений поэта,
в которой отразилось всё многообразие деревенской жизни с её окружающей
природой, бытом и переживаниями крестьян. Рецензенту в «Зареве» Орешина
было всё кровно дорого, важно и необходимо, поскольку русская деревня всегда представляла для него «родину». Рязанский поэт также обратил внимание
на образность отдельных поэтических строк, написанных «простыми и тёплыми словами» [32, с. 256–257], придававшими свежесть и пахучесть книги.
С. Есенин разделял «скифские» настроения П. Орешина, определив лейтмотивом его сборника деревенскую идиллию, к которой необходимо стремиться.
Критики футуристической ориентации иначе оценили творчество С. Есенина и его увлечение «скифством». В журнале «Книжный угол» в статье «Паноптикум» Ф. Смирнов осудил А. Блока, А. Белого и С. Есенина за тяготение
к неонародничеству. Критик не верил в искренность убеждений поэтов и расценивал их революционные поэмы как своеобразную спекуляцию на очередную модную идею. Свои инвективы он объяснял появившимися в периодике
статьями Р. Иванова-Разумника, который на примере произведений названных
поэтов комментировал и «разжёвывал <…> малограмотной публике» [77, с. 15]
собственную идею.
В другой статье того же журнала Блок, Клюев, Есенин и Ширяевец были
хлёстко названы «стихописцами, натасканными на революцию» [39, с. 16].
Критик считал, что затянувшуюся революцию с её отчаянной борьбой, голодом
и «бескормицей» надо отражать правдиво, и без прикрас. В революционных
произведениях упомянутых поэтов автор статьи услышал только лишь панегирик «сильной власти». Он критиковал поэтов за восторженный романтизм
и чрезмерно нарочитую поэтизацию христианских образов, что, на его взгляд,
вело к неизбежному отказу от изображения правдивой суровой действительности. Автор статьи обратил внимание на то, что большинство революционных
произведений названных поэтов написаны формой «однопаузного трёхдольника двадцатилетней давности» [39, с. 17] и, иронизируя, призвал «одописцев революции» согласно духу времени попытаться выразить себя так называемой
«свободной» строкой. С. Есенина, в частности, критиковали и за псевдоромантический стиль поэм «Преображение» и «Пришествие» [82].
В редакционной статье журнала «Вестник жизни» тоже была рассмотрена
литература, посвящённая событиям 1917 года. Сообщалось, что в период рево-
45
люций в стране широко распространились «неопределённо-демократические,
народнические устремления» [63, с. 31] с отвлечённо-восторженным ликованием, отразившемся, главным образом, в произведениях К. Бальмонта, П. Радимова, С. Есенина, П. Орешина, В. Кириллова, В. Каменского. Примечательно, что
автор статьи, ратовавший за ориентацию литературы на реалистические традиции, положительно отозвался о творчестве Есенина, между прочим заметив, что
в его «опьяняющих» словах «Товарища» нет ещё «чёткого и продуманного социального содержания» [63, с. 32].
А Белый, заведовавший тогда поэтическим отделом литературно-художественного альманаха «Скифы», пытался вывести поэзию из бытовой повседневности и предать ей космический размах и религиозно-мистическое содержание, своего рода своеобразное символическое миропонимание современности. Такой взгляд на литературу привёл поэтов-«скифов» к самоотстранению от
копирования противоречивой современной действительности, на что им в буквальном смысле указывали критики-марксисты, футуристы, пролеткультовцы.
В статье «На перевале» А. Белый поддерживал творчество С. Есенина, прославлявшего рождённую в пламени революции «иную Россию». Подобно
А. Блоку, Н. Клюеву, П. Орешину автор статьи приветствовал революцию с её
очистительной стихией, от которой критику становилось «легко, беззаботно,
певуче в неосвещённой вечерней Москве» [7, с. 125]. Русская революция подкупала А. Белого своей мятежностью, невиданностью, отторжением всех догматов прежней жизни и мысли. Максималистский революционный пафос он
подкреплял в конце статьи цитацией революционных произведений Клюева
(«Песнь солнценосца») и Есенина («Певущий зов»).
М. Торов [80], придерживаясь в оценке литературы социологического
подхода, в обзоре «Поэты из народа» рассмотрел творчество современных поэтов, вышедших из трудящихся масс, к которым были отнесены Н. Клюев,
С. Есенин, С. Клычков, А. Ширяевец, П. Орешин. Критик выделил бесспорный
талант С. Есенина и причислил его к народнически-крестьянским поэтам. Внимание автора обзора привлекли книги «Радуница» и «Голубень», в которых он
отметил ясность изображения, свежесть и нежность восприятия Есениным деревенского быта, переданного старорусскими крестьянскими выражениями.
Отстаивая в литературе большевистские взгляды, М. Торов вместе с тем безапелляционно заявлял, что поэт поддался влиянию интеллигентской среды во
главе с Ивановым-Разумником, который якобы уводил Есенина от пролетарской поэзии и марксистского мировоззрения в далёкие от революционной реальности эмпиреи.
46
Саморазвитие и творческое взаимовлияние поэта, происходившие в переломную эпоху, а также критические отклики на «Радуницу», побудили Есенина
сосредоточить своё внимание на отображение современности. Наиболее полно
ему это удалось осуществить в поэме «Преображение», ставшей одним из первых художественных отзывов на события Октябрьской революции. В книгах
«Исус младенец» и «Голубень» критики отмечали уже не только умение радостно и восторженно описать хорошо знакомую и дорогую поэту природу
и деревенскую жизнь, но и говорили о влиянии на его творчество «скифства»
в создании ряда произведений, в центре которых оказывались мистические
и библейские образы.
Книга «Исус младенец» была издана в январе — феврале 1918 года
в Петрограде «артелью художников» «Сегодня». Её обложка, рисунки и клише
раскрашены от руки Е.И. Туровой. Книга, состоящая из одноимённого стихотворения, была издана тиражом 1 000 экземпляров. Выход есенинской книжицы был отмечен в немногих петроградских газетах [44] и журналах. Так, в майском номере журнала «Наш путь» о есенинской книжице упоминается в рецензии на издательство «Сегодня» [73]. Рассматривая «Хвои» Н. Венгрова,
«О судьбе огненной» А. Ремизова, «Пионеры» У. Уитмена и «Исус младенец»
С. Есенина, рецензент отмечал как положительный факт литературной жизни,
что под крышей одного издательства («Сегодня») существуют писатели различных эстетических ориентаций. Характеризуя произведение Есенина, критик
указывал, что поэт «перевёл» в стихотворении библейские сюжеты на простой
и доступный неискушённому читателю язык, что его персонажи — те, кто постоянно окружает рядового человека; птицы — учат добру, вниманию и заботе
о людях, воспитывают любовь к жизни и к труду. В 1921 году книга «Исус
младенец» была переиздана издательством «Скифы» в Чите, что случайностью
никак назвать нельзя. Это ещё раз свидетельствует о «скифской» принадлежности поэта и о том, какое значение придавалось его творчеству в одном из интереснейших и до сих пор по-настоящему неосознанных явлений умственной
жизни России переломных лет.
В мае 1918 года в издательстве «Революционный социализм» увидел свет
есенинский сборник «Голубень». Немногочисленные статьи и рецензии, ему
посвящённые, содержали в основном положительные оценки. В 1920 году в издательстве «Московской трудовой артели художников слова» книга была выпущена вновь.
Первая рецензия [56] на книгу появилась в воронежском пролетарском
журнале «Сирена». Её автор, скрывшийся под криптонимом «Н», на наш
47
взгляд, редактор журнала и поэт В.И. Нарбут, назвал С. Есенина одним из лучших крестьянских поэтов, чьи произведения питались апокрифической литературой и нежной любовью к родной земле. Лейтмотивом есенинской поэзии он
обозначил деревенскую жизнь средней полосы России с её природой — равнинами, озёрами и перелесками. Нарбут-акмеист попытался определить и главные
мотивы рецензируемого сборника: «Русь животная» («Осень», «Голубень»,
«Корова» и др.); «Русь — полевая, — злаков» («О красном вечере задумалась
дорога…», «Не бродить, не мять в кустах багряных…» и др.); «Русь — большой
дороги» («В том краю, где жёлтая крапива…», «Прощай, родная пуща…»
и др.); «Русь любовная, половая» («Запах трав от бабьей кожи на губах моих
я слышу…», «Хозяйка спит, а свежая солома примята ляжками вдовеющей
любви…» и др.). Такой неожиданный подход позволил критику рассматривать
книги «Голубень» и «Радуница» как близкие по содержанию и заявить о том,
что творчество С. Есенина органически связано с природой и оказывается преломленным через призму то ли художника-этнографа, то ли правоверного представителя «скифства».
Другой рецензент отмечал в сборнике богатство языка и вместе с тем
удивительную поэтическую простоту. Критик назвал «Голубень» пёстрой книгой, которая читается со смешанным чувством «радости, досады и страха»
[28, с. 7]. Сотрудничая одно время с эсерами и сознавая себя продолжателем
традиций позитивистской критики, А. Дерман тем не менее не разделял «скифские» идеи Р. Иванова-Разумника и осудил мистические стихотворения, включённые в сборник, где усматривал предпосылки воинственного «похода» на реализм, на сложившиеся радикально-демократические традиции и полную оторванность от происходивших в стране событий.
В целом же положительную оценку получило и второе издание книги. По
мнению критика журнала «Художественное слово», в «Голубени» многое «хорошо задумано и смело исполнено» [18, с. 57]. В сборнике, подчеркнул рецензент, отчётливо проявилась основная примета творчества поэта — его яркое
и самобытное дарование. Недостатком В. Брюсов, в тот период уже требовавший от стихотворцев простоты изложения и прямолинейной ориентации
«в сторону жизни», считал не вполне оправданное изобилие религиозных
и церковных образов и ряд неестественных, с его точки зрения, сравнений и метафор, таких как «дождь пляшет, сняв порты» или «на долину бед спадают
шишки слов». Замечания критика могли быть вызваны и включением во второе
издание книги так называемых «имажинистских» стихотворений Есенина, эстетическая и идейная направленность которых заметно контрастировала с после-
48
революционными брюсовскими воззрениями и представлениями о назначении
литературы.
Если В. Брюсов лишь мимоходом отозвался об «имажинистских» произведениях С. Есенина, то в статье «Плавильня слов» В. Ирецкий непосредственно сопоставил сборник «Голубень» с книгами имажинистов «Конница бурь»,
«Плавильня слов» и «Харчевня зорь». Для критика, принявшего, судя по всему,
Октябрьскую революцию и продолжавшего восторгаться милой сердцу стариной, «очаровательная в своей ситцевой простоте» [37, с. 9] «Голубень» оказалась лучше, яснее и ближе. В ней, по его словам, талантливый поэт отдался
власти «созерцания русских полей, перелесец, жёлтых крутосклонов и приозёрной тоске» [37, с. 9]. Примечательно, что совсем по-другому оценил В. Ирецкий
имажинистские коллективные сборники, в которых он прежде всего увидел
«рекламно-кричащий плакат», а их участников назвал поясничавшей и жонглировавшей словами «бандой». По мнению критика, сборники имажинистов
представляли не истинную поэзию, а показное ремесленничество, питаемое
чужими книжными переживаниями. При этом В. Ирецкий вполне сочувственно
отнёсся к увлечению С. Есенина имажинизмом.
К лету 1918 года поэт переехал на постоянное место жительства в Москву. В это время его произведения чаще всего стали появляться на страницах
эсеровской печати, что отчасти можно объяснить закрытием ряда периодических изданий и издательств. Важно и то, что редакторско-издательскими делами социалистов-революционеров занимались те, чьи идейно-эстетические
убеждения были близки поэту. Критик В. Левин, вспоминая о своей редакторской деятельности в газетах «Знамя труда» и «Голос трудового крестьянства»,
писал: «Я делал тогда непозволительные вещи: печатал его (Есенина) стихи
в „Знамени труда”, а через некоторое время те же стихи в „Голосе трудового
крестьянства”. <…> Иногда просто перепечатывал его прежние произведения,
считая, что хорошие стихи никому не повредят» [47, с. 214]. В первый год революции Есенин испытывал подлинный прилив творческих сил, создав 30 стихотворений и около 10 «маленьких поэм».
В июле 1918 года, во время работы Пятого съезда Советов, большевики
подавили восстание «левых» эсеров. Эсеровские издания стали быстро закрываться. Началось планомерное наступление на основы свободы и демократии.
Есенин не случайно вполне осознанно воспринимал то время, как «тяжелую
эпоху умерщвления личности» [33, с. 116]. Уже в поэме «Сельский часослов»,
опубликованной 1 июня 1918 года в газете «Знамя труда», революционное
настроение поэта уступает место трагическим нотам сомнения и отчаяния.
49
Закрытие эсеровских изданий и сектантская политика пролеткульта побудили группу литераторов — С. Клычкова, П. Оршиа, Л. Повицкого, А. Белого,
при непосредственном участии С. Есенина — организовать кооперативное издательство «Московской трудовой артели художников слова». До конца
1918 года у Есенина в этом издательстве вышли три книги стихотворений: «Радуница» (2-е изд.), «Преображение» и «Сельский часослов».
В обзоре «Русская литература за 1918 год» редактор воскресного литературного отдела общесоциалистической газеты «Возрождение Севера» А. Долинин назвал С. Есенина наряду с А. Блоком, А. Белым, Н. Клюевым самым
крупным поэтом эпохи. Критик приветствовал революционное «мифотворчество» «скифов». Разделяя идеи В. Иванова и В. Розанова и выступая против социологического направления в литературной критике, автор обозрения в есенинском «Сельском часослове» обнаружил «истинный пафос, беззаветное горение и стремление в даль» [29, с. 4].
Итак, 1917–1918 годы в творчестве С. Есенина оказались напряжённым
и плодотворным в творческом плане периодом. К 1919 году он стал автором
пяти книг. Поэт постоянно стремился находиться в гуще литературных и общественных событий, пытаясь определить меру в возможность своего участия
в сложившихся условиях. До середины 1918 года он сумел найти себя в идейном объединения «Скифы». Примечательно, что поэты-«скифы», будучи близкими по философско-эстетическим взглядам с партией эсеров, тем не менее не
были её членами.
Сегодня разумниковский вклад в литературную критику 1910-х годов
рассматривается в контексте «философско-этической критики» [49 ], что свидетельствует об устранении идеологических клише и представлении ИвановаРазумника современному читателю в ряду влиятельных и популярных критиков
начала ХХ века (А. Горнфельда, Ю. Айхенвальда, А. Измайлова, П. Пильского,
К. Чуковского). Иванов-Разумник утверждал «личность» как высший, внеклассовый идеал. Он рассматривал историю общественной мысли России как борьбу внесословной интеллигенции, выступающей в защиту личности, с «этическим мещанством», под которым понимал противоречащие индивидуализму
общественные и литературные течения.
1818–1919 годы для С. Есенина оказались периодом весьма интенсивного
творчества. Вернувшись в начале сентября 1918 года из Константинова в Москву, он по-прежнему старался ориентироваться на всё новое, злободневное,
громко и высоко о себе заявлявшее в художественной литературе и культуре.
В литературе таким ярким и неординарным явлением, безусловно, стал Пролет-
50
культ. Поэт принимал неформальное участие в занятиях пролеткультовской
творческой студии. Некоторое время он даже жил на чердаке одной из таких
студий, размещавшейся в особняке издательницы газеты «Русские ведомости»
В. Морозовой. В сентябре 1918 года присутствовал на Всероссийской конференции пролеткультов. С некоторыми её участниками — М. Герасимовым,
В. Казиным, В. Александровским — завёл личные дружеские и тесные творческие связи. Тогда же к торжественному открытию кремлёвской мемориальной
доски в память павших борцов за победу Октября С. Есенин совместно с М. Герасимовым и С. Клычковым создал «Кантату». Осенью 1918 года в соавторстве
с М. Герасимовым, С. Клычковым и Н. Павлович он написал киносценарий
«Зовущие зори», посвящённый Октябрьской революции. По случаю этого же
праздника поэт вместе с председателем Моссовета Л. Каменевым и членом ЦК
А. Коллонтай участвовал в торжественном открытии памятника А. Кольцову,
на котором выступил с чтением собственных стихотворений. В то же время
Есенин работал над статьёй о пролетарских писателях, в основу которой были
положены критические заметки об отдельных пролеткультовских сборниках
1917–1918 годов, где, в частности, отмечалось, что стихи большинства авторов
рассматриваемых сборников риторичны и абстрактно-условны. Положительно
было оценено только творчество М. Герасимова и отдельные «узоры» К. Худякова. В феврале 1919 года Есенин участвовал в работе секции при литературном поезде им. А. Луначарского, которая ставила своей целью ознакомление
широких читательских кругов с современной литературой, с различными течениями и группами, определявшими основные направления литературной жизни
1920-х годов.
В 1918–1919 годы Пролеткульт достиг пика своей известности и был одной из самых массовых литературно-художественных организаций, а произведения С. Есенина широко печатались в левоэсеровских, большевистских, советских, чисто литературных центральных и периферийных журналах. В это время
литературно-критические отделы многих пролеткультовских изданий уделяли
пристальное и постоянное внимание поэзии С. Есенина. Изучение литературнокритических публикаций на страницах журналов «Пролетарская культура»,
«Горн», «Гудки», «Грядущее» и «Зарево заводов», активно освещавших творчество поэта, даёт зримое представление о сложном и весьма противоречивом
отношении теоретиков и критиков пролеткульта к послереволюционной есенинской поэзии. Всероссийская слава поэта и творческий подъём тех лет позволили ему, на наш взгляд, почувствовать себя «творчески самобытной личностью». Есенин, безусловно, стал претендовать на роль лидера среди крестьян-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]