Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Поэзия С.А. Есенина в оценке литературной критики 1915–1925 гг.. Монография
.pdf
21
русской деревни. Позже названия двух стихотворений были изменены. В настоящее время они называются по первой строке текста «Сыплет черемуха снегом…» и «Троицыно утро, утренний канон…». В августе в журнале были опубликованы стихотворения «Выткался на озере алый свет зари…» и «Пастух»
(«Я пастух, мои палаты…»). Знакомство Есенина с Городецким позже переросло в дружбу и сотрудничество в литературно-художественной группе «Краса».
Вслед за редактором «Ежемесячного журнала» благожелательно отнеслись к творчеству рязанского поэта редакции журналов «Голос жизни» и «Русская мысль». С лета 1915 года Есенин также стал печататься в журнале «Северные записки».
Окунувшись в литературную среду столицы, Есенин прежде всего стремился к налаживанию знакомства и творческих связей с близкими к нему по
направлению поэтами. Так, узнав от С. Городецкого о крестьянине-поэте
Н. Клюеве, он написал ему письмо и сообщил о себе: «Стихи у меня в Питере
прошли успешно. Из 60 принято 51. Взяли „Северные записки”, „Русская
мысль”, „Ежемесячный журнал” и др. А в „Голосе жизни” есть обо мне статья
Гиппиус <…>, где упоминаетесь и Вы. Я хотел бы с вами побеседовать» [17,
с. 66].
Появление стихотворений неизвестного рязанского поэта на страницах
ряда столичных журналов не могли не привлечь внимания критики. В апреле
1915 года в еженедельнике «Голос жизни» увидела свет первая статья о поэзии
С. Есенина. Признанный «мэтр» литературы, З. Гиппиус, иронически-серьёзно
представила Есенина читателям журнала, отметив в стихотворениях напевность
и прозрачную ясность мысли. По мнению критика, творчество начинающего
поэта, несмотря на несомненные различия, напоминало А. Фета, А. Кольцова,
Н. Клюева. Поэзия С. Есенина сравнивалась с поэзией Н. Клюева. Оба поэта, по
мнению критика, находили свои первые свежие и верные слова для передачи
того, что они видят. В заключении автор статьи обратила внимание на лексику
«земляной» поэзии «настоящего современного поэта» [3, с. 12] С. Есенина
и «каменной» поэзии эгофутуриста И. Северянина, справедливо отметив увлечение первого областными словами, а второго — словами иностранного происхождения.
Лето 1915 года Есенин провёл у родителей в Константиново, где пишет
новые стихи, работает над повестью «Ярь». В это время на страницах периодической печати критики уже пытались разгадать феномен рязанского поэта, характер и причину успеха его поэзии. Л. Берман посвятил этой проблеме специальный критический этюд, в котором, опираясь на работы А.Н. Веселовского,
22
проследил эволюцию поэтического сознания Клюева и Есенина. По мнению
критика, раннее творчество поэтов из народа питалось литературными образцами, которые позже уступили место реальным наблюдениям над современной
жизнью, выраженным преимущественно сквозь призму мифологического,
народно-поэтического сознания. За поэзией подобного рода автор этюда видел
будущее и потому отдавал ей предпочтение. (Кстати, о преобладании «литературного фона» в первых творческих опытах С. Есенина также говорит автор
монографии «Пути развития новокрестьянской поэзии» (Л., 1990) А.И. Михайлов.)
Осенью 1915 года С. Есенин вновь приехал в Петроград с намерением издать собственные книги и непосредственно принять участие в литературной
и литературно-артистической жизни столицы. Он остановился у С. Городецкого, вскоре организовавшего литературно-художественную группу «народных
писателей» под названием «Краса». По признанию инициатора и вдохновителя
группы, всех её участников объединял «острый интерес к старине, к народным
истокам поэзии» [11, с. 140]. Группа провела один запомнившийся современникам литературный вечер, в котором приняли участие С. Городецкий, С. Есенин,
Н. Клюев, А. Ремизов и А. Бел-Конь-Любомирская, читавшая произведения
А. Ширяевца, С. Клычкова и П. Радимова. 21 октября 1915 года в одной из петроградских газет была опубликована программа «вечера народной поэзии»
«Красы». Сообщалось, что 5 октября в Тенишевском зале впервые выступит
молодой поэт, крестьян Рязанской губернии Сергей Есенин, так удачно дебютировавший нынешней весной во многих журналах. С. Есенин прочтёт известную свою поэму «Русь» из цикла стихов «Маковые побаски». На эстраду,
украшенную портретом А. Кольцова, осенённого вилами, косой и снопом соломы, выходили участники группы, одетые «под мужиков», пели частушки,
песни, читали свои стихи. Есенин был сразу замечен публикой. Об этом свидетельствуют и отзывы о вечере, появившиеся на страницах периодики.
В памфлете семейного журнала «Рудин» о поэте иронически сообщалось,
что «добрый молодец, млад Есенин из Рязани, потряхивал кудрями русыми,
приплясывал ножками резвыми» [41, с. 16]. Соответствующие характеристики
также получили А. Ремизов и С. Городецкий. По мнению Л. Рейснер, они были
наиболее заметными и яркими представителями «народной» поэзии, которая
смело заявила о себе осенью 1915 года и пришла на смену футуризму с его
«шептунами» и «фыркателями». Автор злободневной сатирической статьи
предостерегала «народных писателей» от шовинистического угара, становившегося характерным для тогдашней поэзии.
23
М. Левидов в очерке «Народная поэзия» по-своему и более обстоятельно
изложил причины возникновения группы «Краса» и оценил выступления её
участников. Критик констатировал, что на смену футуристической поэзии с поэзовечерами И. Северянина и дерзкими звуками «Дыр… Бул… Щур…»
А. Кручёных, В. Хлебникова, В Маяковского, Д. Бурлюка пришла «народная
поэзия». Появление группы «народных писателей» объяснялось современными
веяниями; культивированием группой отечественных философов (Н. Бердяевым, С. Франком и др.) идеи особого пути развития «святой Руси» и усиленной
пропагандой великодержавности, вызванной внешней политикой России. «Святая Русь», по мнению М. Левидова, в те дни была «в большой моде и в спросе»
[29, с. 8], вдохновляя как политиков, так и литераторов. Описываемый литературный вечер автор очерка, представлявший взгляды «передовой» интеллигенции, рассматривал как пропаганду русского фольклора, а в выступавших, за исключением А. Ремизова и С. Городецкого, видел «потешников и скоморохов,
забавлявших скучающую петроградскую публику, ударившуюся в сладкое
народолюбие» [29, с. 9].
Отзывы подобного толка свидетельствуют о том, что «погоня за народным стилем» [44, с. 11] преобладала на этом вечере.
Присутствовавших, с одной стороны, привлекал интерес к незнакомой
для них народной поэзии, к этакой экзотической диковинке, с другой — сама
форма её подачи. Публикой правил в первую очередь чисто этнографический
интерес. Позднее, в автобиографических заметках, участник вечера Н. Клюев,
вспоминая о подобных столичных выступлениях, писал: «Литературные собра-
ния, вечера, художественные пирушки, палаты московской знати <…> мололи
меня пёстрыми жерновами моды, любопытства и сытой скуки» [25, с. 107].
Ироническое, как правило, восприятие выступлений участников группы, по
всей вероятности, послужило причиной скорого её распада. «Крестьянские поэты» упрекались в квасном патриотизме. Современники не поверили в их искренность и живое внимание к русской старине и народным истокам поэзии.
Примечательно, что М.Л. Гаспаров, изучая поэтику «серебряного века», уже
с позиций нынешнего времени также пришёл к выводу, что «общественный резонанс на выступление группы „Краса” был отрицательный» [9, с. 34]. В подтверждение этому можно сослаться и на любопытный рисунок-шарж А. Топикова (Е. Праведникова), впервые появившийся на страницах журнала «Рудин»
и предварявший памфлет Л. Храповицкого (Л. Рейснер) «Краса». Его автор
изобразил в карикатурном виде наиболее заметных участников этой группы:
С. Городецкого, Н. Клюева, А. Ремизова и С. Есенина.
24
Осенью 1915 года С. Городецкий гостил у старшего брата — редактора
газеты «Кубанская мысль». В беседах с его знакомыми писатель делился новостями литературной жизни столицы. Тогда же С. Городецкий опубликовал заметку о появлении в Петрограде рязанского поэта С. Есенина. Смысл заметки
сводился к тому, что в стихах юного поэта много свежего и самобытного чувства. Автор перегружает свои произведения областными словами [10]. Чуть
позже сотрудник «Кубанской мысли» написал статью «О поэтах из народа».
В ней указывалось, что читатель, живущий на расстоянии от столицы, к сожалению, знаком с немногими стихотворениями Есенина, разбросанными по периодическим изданиям, но то, что есть, уже даёт возможность говорить о значительности и силе поэтического таланта этого юноши [27]. Критик отметил
сочность и красочность языка Есенина, положительно отозвался о литературных вечерах с участием поэта. В заключение статьи он не преминул заметить,
что в Петрограде народной поэзии и поэтам из народа — Клюеву и Есенину —
уделяется значительное внимание. П. Кузько после знакомства с некоторыми
есенинскими стихотворениями отметил в них в качестве магистральной патриотическую тему. Кстати, тема патриотизма, как правило, являлась немаловажным критерием в оценке творчества писателя в те дни, когда для отечества
настали труднейшие военные испытания.
17 октября 1915 года в Петрограде состоялось учредительное собрание
нового литературно-художественного общества «Страда». Его инициаторами
выступили С. Городецкий, М. Мурашев и Г. Клочков. Предполагалось, что
в «Страде» будут участвовать в качестве почётных членов видные деятели
культуры: И. Репин, В. Короленко, К. Бальмонт и другие. Есенину и Клюеву
в этом обществе отводилось достаточно весомое место. Председатель общества,
популярный в конце ХIХ века беллетрист, публицист и мемуарист И. Ясинский
считал девизом «Страды» народность в прямом значении этого слова: «Поднятие самого народа до верхов, до каких уже поднялась русская творческая
мысль. <…> Под народной литературой мы разумеем такую литературу, которая создана великими русскими писателями, начиная с Пушкина и кончая Тургеневым, Толстым и другими хорошими современными писателями» [7, с. 189].
О первом вечере литературно-художественного общества «Страды», состоявшемся 19 ноября 1915 года в Петрограде в зале гражданских инженеров,
столичные газеты сообщали, что несмотря не некоторую задержку, он «прошёл
на редкость хорошо» [43, с. 6]. Открыл вечер И. Ясинский. Он изложил цели
и намерения общества. Прежде всего его члены хотели помочь выбраться из
неизвестности талантливым, но ещё не имеющим имени писателям, способ-
25
ствовать сближению «верхов с низами». Участниками вечера, наряду с известными деятелями культуры А. Мозжухиным, В. Уструговой, О. Нардуччи,
С. Городецким, оказались и только вступавшие в большую литературу Н. Клюев, С. Есенин, И. Ломакин. Публика состояла преимущественно из литераторов
и радушно принимала исполнителей. Особенно тепло в зале были встречены
Клюев и Есенин. По словам очевидца, они «сильно читали свои произведения»
[5, с. 14].
В одном из интервью, говоря о деятельности «Страды», И. Ясинский отмечал, что члены общества дали «возможность Есенину в ряде выступлений
и критических бесед о нём выработаться и технически развернуться таланту
этого гениального юноши» [7, с. 189]. Этому в разной степени способствовали
и налаживавшиеся творческие связи начинающего поэта.
Различные культурные общества часто организовывали диспуты, вечера,
встречи. Так, в начале 1916 года в Москве, в помещении картинной галереи
Лемерсье, состоялся вечер «Общества свободной эстетики», в котором приняли
участие «народные поэты» С. Есенин и Н. Клюев. Об этом сообщалось: «Поэты
ещё до чтения стихов привлекли внимание собравшихся своими своеобразными
костюмами: оба были в чёрных бархатных кафтанах, цветных рубахах и жёлтых сапогах» [22, с. 19]. А. Изряднова, первая жена С. Есенина, вспоминала, что
«в „эстетике” на них смотрели как на диковинку» [23, с. 145], а автор заметки,
помещённой в разделе «Новости литературного мира», в «Известиях книжных
магазинов товарищества М.О. Вольф по литературе, наукам и библиографии»
о выступлении Клюева и Есенина писал: «В произведениях обоих поэтов в значительной мере нашли отражение современная война. Оба поэта имели у слушателей успех» [22, с. 19]. Однако наиболее полное представление о выступавших дал И. Розанов. Непосредственный участник вечера, он, как и многие
другие слушатели, отдал предпочтение выступлению юного пота. Известному
впоследствии литературоведу поэтические произведения Есенина показались
«проще и свежее» [37, с. 431]. Особое внимание автор воспоминаний обратил
на стихотворения «Корова» и «Песнь о собаке», в которых, по его мнению, уже
тогда сказалась столь характерная для позднейшего Есенина нежная любовь
и внимание к животным.
В газете «Обозрение театров» Н. Шибуев делился впечатлениями о выступлении Есенина и Клюева в театре «Новая студия» при литературном обществе «Страда». Автор иронически отнёсся к словотворчеству «народных поэтов», которые, по его мнению, «не имели прямого отношения к театру» [42,
с. 9]. И тем не менее необходимо отметить, что их выступления перед различ-
26
ными аудиториями осенью 1915 — зимой 1916 года стали не только систематическими, но и весьма популярными. Примечательно, что творческие встречи
поэтов собирали полные залы театров, как при аншлагах популярных актёров.
В начале 1916 года в некоторых журналах появились обозрения литературной жизни за истекший год. Так, И. Оксенов в статье «Литературный год»
указывал на воцарившуюся в отечественной литературе своего рода кружковщину, порождённую футуристами, бытовиками и писателями из «народа». Исчезновение с литературной сцены акмеизма критик объяснил затянувшейся мировой войной, потребовавшей от поэта подвига, любви, скорби и пламенной
молитвы. 1915 год при этом он назвал «годом живого внимания к так называемой „народной” поэзии» [33, с. 59]. И. Оксенов положительно отозвался о вечерах «Красы» и «Страды», а появление С. Есенина на поэтическом олимпе отнёс
к «нечаянной радости» [33, с. 59], редко балующей весьма искушённого российского читателя.
Обозреватель «Аполлона» Г. Иванов специальную статью посвятил стихотворениям в журналах, а также деятельности различных издательств, альманахов и кружков в минувшем году. Критик положительно отозвался о журналах
«Современник» и «Жизнь для всех», предоставлявших свои страницы литераторам акмеистического направления, пожурил и призвал к строгости отбора
и самопроверке редакции журналов либерально-демократической направленности «Русской мысли», «Северных записок» и «Нового журнала для всех»,
в которых только изредка печатали А. Блока, А. Ахматову, Н. Гумилёва,
Г. Адамовича, В. Курдюмова. Разошёлся Г. Иванов и во взглядах на современную литературу с издателями «Вестника Европы» и «Современного мира»,
ориентировавшимися на произведения, проникнутые «здоровым и сочным реализмом» писателей из «народа». По его мнению, их творчество представляло
«серый и нудный хлам» [21, с. 59]. Деятельность литературной группы «Краса»
автор статьи не случайно назвал «костюмированной», полагая, что её участники
исполняли совсем настоящие народные стихи — фольклорные произведения.
В канун нового 1916 года газета «Биржевые ведомости» назвала имена
литераторов, чьи выступления предполагались на её страницах в будущем году.
Рядом с А. Блоком, А. Белым, В. Брюсовым, И. Буниным, Ф. Сологубом,
Д. Мережковским и другими известнейшими писательскими именами в этом
списке стояло имя С. Есенина, что само по себе было примечательным явлением и неоспоримо свидетельствовало о приобретённой поэтом за короткий срок
широкой и устойчивой известности. Сам Есенин не без гордости сообщал
о своих литературных делах того периода в одном из писем Г. Панфилову:
27
«Распечатался я во всю ивановскую. Редактора принимают без просмотра» [17,
с. 58].
В конце января — начале февраля 1916 года в Петрограде М. Аверьянов
издал первую книгу стихов С. Есенина. Известный есениновед С.П. Кошечкин
в послесловии к репринтному изданию «Радуницы» [15] указал и прокомментировал лишь некоторые, порой не самые примечательные отзывы на книгу.
Однако интересно рассмотреть все имеющиеся прижизненные критические материалы, чтобы составить достаточно полное и объективное представление
о восприятии и интерпретации тогдашней литературной критикой есенинского
сборника, объединившего в разделах «Русь» и «Маковые побаски» 33 стихотворения.
Одним из первых откликнулся на книгу Н. Венгров, который в журнале
«Современный мир», увидевшем свет в один месяц с «Радуницей» (февраль
1916), благосклонно отозвался о её появлении. Критик указывал, что в этой
«весенней и очень молодой книжечке стихов» [8, с. 159] ощутима любовь поэта
к родной земле, к деревенскому быту и животным, что Есенин хорошо знает то,
о чём пишет, потому что сам жил и вырос на привольных окских просторах
среди крестьян. Рецензент ратовал за обращение современных авторов к народным истокам и одновременно предостерегал Есенина от создания лубочных
произведений, по словам критика, столь присущих поэтам из «народа». В этой
связи такие поэтические выражения, как «белая свитка и алый кушак», «кольца
кудрей», «красная девица, гадающая в семик» Н. Венгров назвал «дешевой
и <…> и вульгарной стилистикой» [8, с. 159], с которой надо покончить
и найти новое для выражения несомненно тоже нового в деревне. Он также
указал на полное отсутствие в сборнике гражданских и социальных мотивов.
Критик вполне сознательно недооценивал значение устного народного творчества в развитии современной поэзии, потому что демонстрировал откровенную
ориентацию на другие «социальные» поэтические миры и совсем иные эстетические ценности.
Более обстоятельную характеристику книге дал постоянный автор библиографического отдела журнала «Нива» З. Бухарова. В «Ежемесячных литературных и научно-популярных приложениях» к журналу «Нива» она сообщала,
что автор «Радуницы» очень молод, и на его сборнике отразилась печать подкупающей юной непосредственности. В книге стихов, по её мнению, городской
читатель «приобщался к забытому аромату полей, бодрому запаху чёрной, раз-
рыхлённой, <…> трудовой крестьянской жизни» [20, с. 148–149]. Звонкие и мелодичные песни поэта, навеянные тёплой пашней и спелой нивой, критик
28
вполне уместно сравнивал с весенним пением жаворонка. З. Бухарова отмечала
музыкальность и яркую красочность стихотворений С. Есенина, которого называла «подлинным лириком и художником родного быта». По её мнению, особенно ярко эта подлинность проявилась в разделе «Маковые побаски», где поэт
изобразил деревенскую жизнь с праздниками и традиционными обрядами,
а в стихотворениях «Микола», «Калики», «Поминки», «Дед», «В хате» выступил как проникновенный певец родного края. Вместе с тем в заключительной
части рецензии З. Бухарова предостерегала С. Есенина от увлечения модными
литературными течениями и рекомендовала твёрдо держаться избранного пути.
Ориентированная на книжно-салонную, а порой и псевдоэлитарную поэзию,
она вместе с тем отнесла к безвкусным, лишённым художественной красоты,
метафорические есенинские сравнения «кружево леса» и «плат небес». З. Бухарова поэтому в целом не приняла эстетическое кредо Есенина. Ей было абсолютно чуждо исконно «деревенское», непривычное народно-поэтическое видение мира.
В журнале «Вестник Европы» поместил свою рецензию на «Радуницу»
известный историк литературы профессор П. Сакулин. Он также приветствовал
мастерство молодого поэта, дал ему высокую оценку, назвав при этом основными мотивами книги ненарочитое славословие природе, поэтизацию деревенского быта, искорки юной любви и молитвы Богу. Религиозные мотивы в лирике Есенина рассматривались Сакулиным как результат поэтической переработки «народных легенд». Об этом он упоминал и в резюме статьи, что ранняя
лирика поэта питалась «народными соками». По его мнению, Есенин в отличие
от А. Кольцова, Н. Златовратского и других писателей-народников ярче донёс
до читателя непосредственные «жизненные» чувства крестьянина. Поэт, справедливо отмечал Сакулин, нежно любит свою родную сторону и находит для
неё ласковые слова, превращая «в золото поэзии всё — и сажу над заслонками,
и кота, который крался к парному молоку, и кур, беспокойно квохчущих над
оглоблями сохи, и петухов, которые на дворе запевают „обедню” стройную,
и кудлатых щенков, забравшихся в хомуты» [38, с. 295].
На страницах журнала «Северные записки» с откликом на есенинский
сборник выступила поэтесса С. Парнок (под псевдонимом А. Полянин). В рецензии указывалось на безусловную одарённость молодого поэта, пришедшего
в литературу из глубины России, из простой крестьянской семьи. Автор похвалил С. Есенина за свежую, здоровую полную радости и счастья поэзию. Особо
рецензент отметил стихотворения «Гой ты, Русь, моя родная…», «Шёл господь
пытать людей в любови…», «Край родной, поля, как святцы…» [36, с. 220].
29
В качестве недостатка есенинской поэзии называлась литературная неискушённость поэта, сводившаяся к употреблению непонятных петербуржцам областных слов, игнорированию городской темы и применению слишком простых,
«досадных» рифм, как «Исус — гусь — брус » и т. п. При всём различии с автором «Радуницы» в воспитании, мировосприятии и воззрениях на задачи литературы С. Парнок отнеслась к поэзии С. Есенина с удивительным пониманием
и объективностью, сумев непредвзято и по достоинству оценить глубинные истоки его творчества.
В статье «Поэт из народа» автор, скрывшийся под криптонимом (Ю-нъ),
по предположению К. Азадовского, Н.Н. Вентцель попытался рассмотреть
первую книгу С. Есенина в контексте развития народной поэзии. Он однозначно скептически отозвался о поэтах из «народа». Отказывая им в самостоятельности и оригинальности, полагая, что они чаще всего попадают под определяющее влияние интеллигенции или придерживаются давно «узаконенных» русской литературой образов Алексея Кольцова и Ивана Никитина, выступая
обычно в роли их заурядных эпигонов. Поэзия Есенина, с её отчётливо заявленными религиозными настроениями, по мнению автора статьи, оказалась
наиболее близкой поэзии Н. Клюева. Религиозность есенинской поэзии критик
объяснял в первую очередь традиционными народными верованиями и своеобразным пантеизмом деревенских жителей. Природа для поэта, по его же словам, является обширным храмом, в котором всё может считаться священным
и всё может возбуждать молитвенный восторг [44, с. 11]. Автор «Радуницы»,
отмечалось в статье, сохранил и по-своему оригинально передал в книге любовь к отчей земле и родному крестьянству. В разделе «Маковые побаски» критик отметил в разработке лирических тем заметное влияние поэзии Кольцова.
К числу таких произведений он отнёс стихотворения «Да не любо молодцу счастье наготове, // Выбираю удалью и глаза, и брови» («Матушка в купальницу по
лесу ходила…»), «Ах, развейтесь кудри, обсекись коса, // Без любви погибнет
девичья краса» («Троицыно утро, утренний канон…»). В заключение критик
дал по сути дела справедливую оценку поэтам «из народа», которые внесли некоторую освежающую струю в нашу начинающую уже дряхлеть поэзию, ставя
им это в заслугу.
В единственном номере за 1916 год московского журнала «Друг народа»,
печатного органа Суриковского литературно-музыкального кружка, в деятельности которого Есенин в 1914 — начале 1915 года принимал активное участие,
была помещена рецензия на сборники стихотворений Н. Клюева, С. Есенина,
С. Кошкарова и М. Праскунина. Г. Хомяковский, один из руководителей круж-
30
ка, в целом дал положительную оценку творчества начинающих поэтов, считая,
что их «книги весьма интересны и оригинальны, каждый сборник пополняет
один другой» [40, с. 76] и о каждом из них можно было бы многое сказать. Поэтому трудно согласиться с А.А. Козловским, объявившем, что рецензент «скупо и сухо» откликнулся на появление «Радуницы», отметив в стихах Есенина
лишь «собирательный материал, обработанный в красивые стихотворные формы из народных песен». «Гражданская скорбь», по его мнению, «в стихах Есенина не чувствуется» [26, с. 459–460]. Наблюдения критика, цитируемые исследователем, на наш взгляд, верно и точно характеризуют содержание ранней
поэзии С. Есенина и нисколько не ущемляют её достоинств. Лейтмотив есенинской поэзии Г. Хомяковский определил словами народной песни про «тальяночку — резвы голоски», воспевающей веселие, молодость и любовь к жизни,
что, по его мнению, существенно расходилось с названием сборника «Радуница». Заглавие книги критик воспринимал только в значении поминок на Фоминой усопших.
В статье «Господа Плевицкие» Н. Лернер в оценке творчества С. Есенина
и Н. Клюева ссылался на их публичные выступления, а также книги «Радуница» и «Мирские думы». Автор статьи, выражавший взгляды демократически
настроенной интеллигенции, критиковал поэтов за их театрализованные наряды
во время выступления перед публикой. Критик причислил Есенина и Клюева
к «народникам современного жанра» [30, с. 6], своеобразным «балетным» мужичкам, старающимся сохранить «стиль рюс» и показать «национальное лицо».
Кроме того, автор статьи высказал явное недовольство по поводу поэтического
арсенала обоих писателей. «Народные» выражения «слухают ракиты», «косогор» и другие, по его мнению, нарочито употреблялись С. Есениным для отображения так называемого деревенского духа. Всё это представлялось критику
«невыносимым националистическим ухарством» [30, с. 6]. Иную характеристику Н. Лернер дал книгам поэтов. По его словам, авторы сборников были не
чужды поэтических настроений, восторженно воспринимали красоту мира.
С. Есенин же, отмечал критик, весело и заливисто воспевал окружающую его
действительность.
Рецензии на «Радуницу» публиковались и в провинциальных периодических изданиях. Для обозревателей ростовской газеты «Приазовский край» первая книга Есенина представлялась прежде всего книгой стихотворений о России. Очевидный поклонник блоковской поэзии, рецензент заявлял, что писать
стихи о России после А. Блока трудно. Поэтому Б. Омдорт [34] критиковал
начинающего поэта за отсутствие строгости в отборе художественных средств,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]