Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Понимание человека социально-философский анализ. Монография
.pdf
дуальная функция благополучия и для плюс-партнеров данной Команды. Таким
образом, существует предел, увеличивать выше которого неравенство в норме
прибыли даже для плюс-партнеров оказывается нерациональным.
Изначально основанием для выделения плюс-партнеров служит, можно
сказать, естественное неравенство: большие знания и умения, более эффективные поведенческие навыки. Потенциальный плюс-партнер — это тот, кто способен внести больший вклад в освоение ИБ и потому получает большие дивиденды. На этом этапе еще нет отклонения от второго условия справедливости:
участники межсубъектного взаимодействия различаются не по норме прибыли,
а по ее абсолютной величине.
Но именно это различие позволяет тем, кто получил повышенные дивиденды, направлять больше ресурсов на политическую борьбу, то есть на изменение условий межсубъектного взаимодействия в свою пользу. Как правило,
такая стратегия приносит успех, и лидеры обретают статус плюс-партнеров
(т. е. их норма прибыли оказывается выше средневзвешенной).
13
В связи с тем, что выделившиеся плюс-партнеры, имея повышенную
норму прибыли, в состоянии направлять на реализацию своей политической
стратегии больше (в абсолютном выражении) ресурсов, нежели минуспартнеры, неравенство в доступе к ИБ будет усиливаться. Динамическое равновесие между тенденцией к увеличению неравенства и тенденцией к его уменьшению достигается тогда, когда ресурсы, выделяемые на осуществление обеих
стратегий, сравниваются по абсолютной величине.
Такая ситуация, как правило, приводит к тому, что плюс-партнеров оказывается меньше, чем минус-партнеров. Действительно, единичный плюс-партнер
может позволить себе направить на политическую борьбу больше ресурсов по
сравнению с единичным минус-партнером, поэтому для уравнения совокупных
вкладов в политическую борьбу плюс- и минус-партнеров (устанавливается динамическое равновесие в неравенстве) количество минус-партнеров должно превышать количество плюс-партнеров. Так возникает традиционная пирамидальная
структура распределения доходов от освоения совокупного ИБ, институциональным выражением которой обычно выступают соответствующие права и обязанности, принимаемые для членов данной Команды.
Заметим здесь, что подобно принятию и функционированию институтов
внутри Команды, ведение политической борьбы имеет общекомандное значение. Но если функционирование институциональной сферы, минимизируя
трансакционные издержки, повышает в целом коэффициент полезного действия
(КПД) Команды в деле освоения соответствующего ИБ и дает, таким образом,
преимущество данной Команде в межкомандной конкуренции, то ведение политической борьбы фактически представляет собой непроизводительные расходы. Отвлекая ресурсы членов Команды от главного дела — освоения ИБ, политическая борьба уменьшает КПД Команды, что ведет к потере конкуренто-
13
Можно сказать, что плюс-партнеры получают ренту от своего социального статуса. Ориентация на
получение статуса плюс-партнера есть не что иное, как стратегия рентоориентированного поведения.
51
способности данной Команды. Степень напряженности политической борьбы в
Команде прямо пропорциональна степени отклонения от второго условия справедливости. Общекомандные интересы, таким образом, требуют мониторинга
степени выполнения второго условия справедливости и введения механизма,
позволяющего корректировать возникающие отклонения. В противном случае
политические коллизии способны подорвать жизнеспособность Команды.
Второе условие справедливости специфицирует средневзвешенную норму прибыли при совместной эксплуатации некого ИБ. Однако в политикоэкономическом смысле оно определяет только некую равновесную кривую между плюс-партнерами, норма прибыли которых больше средневзвешенной, и
минус-партнерами, норма прибыли которых меньше средневзвешенной. Поскольку каждый участник межсубъектного взаимодействия заинтересован в
максимизации своей прибыли, он пытается выбиться в плюс-партнеры. В свою
очередь, сформировавшиеся ранее группы плюс-партнеров стремятся закрепить
сложившееся неравенство, в частности, через его институционализацию, тем
самым создавая барьеры на пути вертикальной мобильности. В результате
складываются устойчивые страты как минус-партнеров, так и плюс-партнеров.
В достаточно сложных обществах проблема вертикальной мобильности
неизбежно образует пространство политических коллизий. Как уже отмечалось,
исходно потенциальный плюс-партнер — это тот, кто способен внести больший
вклад в освоение ИБ, и потому — по справедливости — получает большие дивиденды. Только потом, вкладывая свои большие ресурсы в политическую
борьбу, реальный лидер оформляет и закрепляет свой статус плюс-партнера.
Однако по мере того, как выделившиеся лидеры теряют свои лидерские качества (а это может произойти даже при жизни одного поколения), их претензии на
подобный статус становятся все более сомнительными.
При отсутствии вертикальной мобильности возрастающая некомпетентность институционально оформленных плюс-партнеров нередко приводит к
тому, что эффективность использования ресурсов, направляемых ими на усиление и/или сохранение неравенства, начинает падать. Вместе с тем вследствие
появления (и «застревания») реальных лидеров в страте минус-партнеров эффективность использования ресурсов, направляемых на политическую борьбу
со стороны минус-партнеров, повышается. В подобной ситуации возникают
процессы, способствующие снижению институционально закрепленного неравенства. Развитие событий может пойти как по реформистскому, так и по революционному пути. В последнем случае велика вероятность того, что скачкообразное изменение социальных институтов (в первую очередь — прав собственности) примет форму триггерного опрокидывания структуры неравенства при
сохранении его степени: фигурально выражаясь, бывшие рабы станут господами, а бывшие господа — рабами.
Каких масштабов может достигать социальное неравенство между партнерами по социальному взаимодействию, демонстрируют древние рабовладельческие общества. Как бы парадоксально это ни звучало, но раб и рабовла-
52
делец – партнеры. Используя имеющиеся у него ресурсы, рабовладелец предлагает рабу заключить своего рода «контракт» на межсубъектное взаимодействие.
«Вкладом» в обменное взаимодействие «рабовладелец — раб» со стороны рабовладельца выступает предоставление рабу возможности остаться в живых.
Если не-заключение соответствующего «контракта» означает для раба потерю
жизни, последний может посчитать выгодным поступившее предложение и соглашается выполнять распоряжения рабовладельца в приемлемом для себя объеме. Этот объем определяется той ценностью, которую имеет для раба его собственная жизнь.
Со своей стороны, рабовладелец будет заинтересован в «контракте» с рабом лишь в том случае, если его издержки на поддержание жизни раба покрываются прибылью от выполнения тем положений «контракта» (заметим, что и
для раба, и для рабовладельца реализуется первое условие справедливости). Но
такая «взаимовыгодность» является невозможной, если только данная кооперация «раб — рабовладелец» не осуществляет эксплуатацию некоего ИБ. Соответственно, и в этом случае речь идет о формировании Команды, в которой уже изначально рабовладелец обретает статус плюс-партнера, а раб — минус-партнера.
И хотя само их партнерство обеспечивается соблюдением первого условия справедливости, с точки зрения второго условия оно является вопиюще неравным:
норма прибыли рабовладельца намного превышает норму прибыли раба.
Рассматривая взаимоотношение раба и рабовладельца, мы вплотную подошли к такому феномену, как власть. Обычное, наиболее распространенное
определение власти задается указанием на характер взаимоотношений между
властвующим субъектом Х (принципал) и подчиняющимся субъектом Y
(агент). Считается, что Х обладает властью над Y, если Х может заставить Y
выполнять действия, которые тот сам по себе выполнять бы не стал.
Рассмотрим понятие заставить. Следует различать два вида «заставления», в соответствии с двумя типами отношений, которые М. Бубер обозначил
как 1) отношение «Я — Оно» и 2) отношение «Я — Ты».
Состояние «Ты» может быть только у человека (но не всегда и не у любого человека). «Ты» — это субъект, самостоятельно, произвольным образом определяющий свои действия. «Ты» — это тот, кто обладает свободой воли.
«Оно» не обладает свободой воли и не может управлять своими действиями. Наглядным примером является сопоставление человека (в норме) и водопада. Почему человека имеет смысл попросить, например, не брызгаться, а водопад
просить не брызгаться смысла нет? Дело в том, что водопад — это «Оно», водопад не обладает свободой воли и не может управлять своими действиями, а человек (в норме) — это «Ты», он обладает свободой воли и, соответственно, может управлять собою, может осуществлять произвольные действия.
Стратегии взаимоотношений «Я» с «Ты» и с «Оно» принципиально различаются. В системе «Я – Оно» для преобразования «Оно» в нужном для «Я»
направлении возможно только внешнее, физическое воздействие на «Оно». В
системе же «Я – Ты» оптимальным оказывается не внешнее воздействие, а до-
53
говорные процедуры. Как отметил Э. Берн, «лучшее средство заставить человека сделать что-либо, это заставить его захотеть сделать что-либо».
Действительно, свобода воли и способность к произвольным действиям
как характерные особенности «Ты» могут быть привлечены «Я» на свою сторону, и «Ты» будет сотрудничать с «Я», а могут обернуться против «Я», и тогда
желаемое для «Я» преобразование «Ты» окажется весьма затруднительным.
Именно поэтому лучшей (и единственной) стратегией в системе «Я — Оно»
выступает внешнее физическое воздействие или насилие, а в системе «Я — Ты»
лучшей стратегией выступают договорные процедуры, в ходе которых удается
заинтересовать «Ты» в выполнении соответствующих действий. Насилие же в
отношении «Ты» является отнюдь не лучшей стратегией, поскольку, подавляя
(игнорируя) свободу воли «Ты», «Я» не в состоянии привлечь на свою сторону
произвольную активность «Ты».
Насилие в отношении «Ты» переводит «Ты» в статус «Оно». Но понастоящему эффективное использование возможностей человека — это использование его способности к самостоятельным, произвольным действиям, поэтому полная ликвидация его свободы воли, обычно, нерентабельна. В частности,
ценность раба для рабовладельца (в отличие от ценности жертвы для каннибала) связана с тем, что раб (хоть и определяемый Аристотелем как «разговаривающее орудие») способен управлять собой, своими действиями, и ему можно
поручать то или иное занятие, текущий контроль за выполнением которого раб
может осуществлять самостоятельно. Но именно поэтому с рабом нужно дого-
вариваться, по крайней мере, в той степени, в какой рабовладелец рассчитывает на определенную автономию раба. В отношениях рабовладельца с рабом решающую роль играет не столько насилие, сколько угроза насилия (в качестве
угрозы насилия может выступать эпизодическое и/или не приводящее к слишком серьезным последствиям насилие), используемая как аргумент в соответствующих договорных процедурах.
Возвращаясь к определению власти (возможности для X заставить Y вы-
полнять действия, которые тот сам по себе выполнять бы не стал), важно подчеркнуть, что речь идет о межчеловеческих взаимоотношениях, в которых и X,
и Y выступают субъектами действия, наделенными свободой воли. Властные
отношения, таким образом, это договорные отношения. Y, получая распоряжение со стороны X, самостоятельно управляет своим поведением, выполняя
нужные для X действия. X заставляет Y как «Ты» (договорные процедуры), а не
как «Оно» (насилие).
Таким образом, властные отношения устанавливаются, когда заключается
своего рода властный контракт, по которому Y обязуется выполнять распоряжения X. Но в каком случае это происходит?
Заключение властного контракта в общем случае определяется возникновением следующей ситуации. X тем или иным способом получает возможность
влиять на канал связи между Y и характерным для него ИБ. Как правило, X со-
общает об этом Y и предлагает последнему заключить властный контракт, со-
54
гласно которому Y будет выполнять распоряжения X. Со своей же стороны X
обязуется предоставлять определенные блага для Y. Считаясь со сложившейся
ситуацией, Y, ориентированный на увеличение (минимизацию уменьшения)
своей функции благополучия, вынужден калькулировать свои издержки, рассматривая альтернативу: заключить соответствующий властный контракт или
не заключать. Если его анализ показывает, что издержки от не-заключения контракта превышают издержки, связанные с выполнением контракта, контракт
заключается, если же издержки от не-заключения контракта меньше издержек,
связанных с выполнением контракта, контракт не заключается (прерывается).
Установление властных отношений для подчиняющегося всегда окрашено
в негативные тона, поскольку принятие на себя обязанностей выполнять внешние распоряжения есть ограничение свободы действий Y, и в этом смысле Y так
или иначе несет издержки. Для Y, таким образом, «игра» все время идет на «поле» издержек. Ему приходится рассчитывать лишь значение альтернативных издержек (издержки не-заключения властного контракта / издержки выполнения
властного контракта). Поскольку Y в любом случае несет издержки, Y постоянно
нацелен на прекращение властного контракта, нацелен на устранение «посредника», влияющего на канал связи Y – ИБ. И если формируется ситуация, когда,
по мнению Y, издержки невыполнения властного контракта сравниваются с издержками его выполнения, контракт со стороны Y разрывается.
Анализ властных отношений со стороны X показывает, что X также несет
издержки, обусловленные затратами ресурсов для влияния на канал связи ИБ –
Y. Кроме того, X приходится учитывать издержки, связанные с постоянно
имеющейся угрозой со стороны Y изменить ситуацию, сделавшую возможной
заключение властного контракта. Соответственно, идя на заключение властного
контракта, X просчитывает выгоду от власти над Y в соотношении с издержками такого властвования. И только если выгода превышает соответствующие
издержки, и до тех пор, пока такое превышение имеет место, X будет заинтересован в поддержании властного контракта.
Таким образом, обнаруживается, что заключение властного контракта по
сути дела означает установление кооперации, в которой X и Y выступают как
СП. Причем такого рода кооперация неизбежно оказывается кооперацией на основе специализации. X специализируется на регуляции отношений Y – ИБ (Y), а
Y при этом вынужденно ориентирован на оказание специализированных услуг
для X.
В рамках подобной кооперации для каждого из партнеров по властному
контракту выполняется первое условие справедливости, каждый получает выгоду от выполнения властного контракта, только для Y выгода от выполнения властного контракта выступает как меньшее зло, а для X – как чистое благо. При
этом X изначально позиционируется как плюс-партнер во властных отношениях,
а Y – изначально как минус-партнер. Понятно, что сама возможность установления властных отношений предполагает исходное неравенство X и Y. X может
55
выделить (инвестировать) ресурсы на установление властных отношений, а Y не
может найти соответствующие ресурсы для прекращения властного контракта.
Установление властного контракта закрепляет неравенство между X и Y.
Более того, X, получая в рамках властного контракта возможность навязывать
определенного рода действия для Y, способен направлять этот ресурс на политическую борьбу с Y, что еще более усиливает неравенство между X и Y, в связи с чем властные отношения могут превращаться в кабальные.
56
ГЛАВА 4
УПРАВЛЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ПОВЕДЕНИЕМ
Наше понимание принципов и методологии управления человеческим поведением базируется на развиваемом нами представлении, что определяющим
детерминантом индивидуального человеческого поведения является принцип
максимизации присущей индивиду интегральной функции благополучия
(ИФБ). Напомним, общий вид ИФБ:
F = f (k
, k2X2, … knXn),
1X1
где Х
го субъекта потребностей и интересов, а k
, Х2, … Хn — параметры, репрезентирующие набор имеющегося у данно-
1
, k2,… kn — параметры, показываю-
1
щие вес (значимость) соответствующих потребностей и интересов в ИФБ.
Поскольку удовлетворение имеющихся потребностей и интересов осуществляется путем «приобретения» субъектом в своей «среде обитания» специфических «элементов благополучия» (например, потребность в еде удовлетворяется посредством приобретения и освоения соответствующих порций пищи,
потребность в развлечении удовлетворяется за счет, например, получения определенных порций «зрелищ» и т.п.), утверждается, что все параметры ИФБ
(как X
, так и ki) являются функциями от количества соответствующих элемен-
i
тов благополучия.
Параметры X
характеризуются (в общем случае) прямой пропорциональ-
i
ностью по отношению к количеству соответствующих элементов благополучия
(получение дополнительных элементов благополучия соответствующего вида
увеличивает возможности удовлетворения соответствующей потребности или
интереса). Параметры k
характеризуются (в общем случае) обратной пропорцио-
i
нальностью по отношению к количеству соответствующих элементов благополучия (по мере насыщения потребности или интереса значимость этой потребности
или интереса (исключая примеры наркотической зависимости) падает).
Человек выбирает (не может не выбирать [Черников 2020а]) то поведенческое действие, которое (как ему представляется) в наибольшей степени (по
сравнению с другими возможными) увеличивает его ИФБ. Именно такое поведенческое действие считает индивид наиболее выгодным, в том смысле, что
положительное сальдо между «выгодами», связанными с этим поведенческим
действием, и «издержками» этого поведенческого действия (по субъективному
расчёту индивида) оказывается максимальным.
При этом важно отметить, что «выгоды» и «издержки» определяются именно в отношении динамики ИФБ индивида. «Выгоды» — это всё то, что увеличивает ИФБ индивида, «издержки» — это всё то, что уменьшает ИФБ индивида.
Надо также сразу отметить, что задача на нахождение поведенческого
действия, максимально увеличивающего ИФБ, является весьма нетривиальной.
57
Дело в том, что в условиях типичной для человека ситуации ресурсной ограниченности приобретение элементов благополучия для удовлетворения одного
вида потребностей (интересов) оборачивается не-до-приобретением элементов
благополучия для удовлетворения другого вида потребностей (интересов). Это,
соответственно, означает, что в условиях ограниченности ресурсов увеличение,
например, параметра X
(соответствующие ресурсы направляются на обретение
m
элементов благополучия m-го вида) сопровождается «проседанием», например,
параметра Х
(в силу не-до-приобретения элементов благополучия k-го вида).
k
Кроме того, при увеличении числа элементов благополучия m-го вида уменьшается параметр k
, (уменьшается вес потребности в рамках ИФБ).
m
Также имеет значение и временной фактор. Задача максимизации ИФБ
может решаться в перспективе различных временных горизонтов. При этом типичной оказывается ситуация, когда стратегический выигрыш (увеличение
ИФБ на длительном временном интервале) достигается через допущение тактических проигрышей (уменьшения ИФБ на коротком временном интервале).
Такое положение дел весьма затрудняет отыскание наилучшей стратегии
в деле максимизации ИФБ. Находить оптимальный поведенческий путь увеличения ИФБ представляется отнюдь не легким делом. Эту задачу человеческий
индивид, обладающий только ограниченной рациональностью, [Саймон 1993]
«хорошо» решать не очень умеет.
И в то же время, человеческий индивид, пытаясь выстроить поведенческую траекторию своих действий, просто не может не решать эту задачу, не
может не проводить соответствующую когнитивную работу (как на сознательном, так — и даже в большей степени — на бессознательном уровнях), взвешивая выгоды и издержки тех поведенческих действий, которые ему представляются возможными в данной ситуации.
Человек принимает определенное поведенческое решение, останавливая
свой выбор на том из сценариев, который (с точки зрения данного индивида)
сулит наибольшее по сравнению с другими возможными приращение его ИФБ.
Основываясь на таком понимании, можно сформулировать и общий
принцип управления поведением человеческого субъекта.
Обозначим управляющего субъекта как А, а управляемого субъекта —
как В. Можно утверждать, что А будет эффективно управлять поведением В (то
есть инициировать у В выполнение поведенческого сценария, который желателен для А, но который до управленческого контакта А → В не был предпочитаем В), если он доведет до В информацию, в результате обработки которой В сочтет, что (эксплицитно или имплицитно) инициируемый со стороны А поведенческий сценарий является в создавшейся ситуации «наилучшим» для В.
«Наилучшесть» здесь [и далее] означает, что в результате выполнения этого
сценария — так теперь должен считать В — его ИФБ возрастет в наибольшей
степени (снизится в наименьшей степени) по сравнению со всеми другими возможными в данной ситуации сценариями.
58
Решение проблемы выбора «наилучшего» поведенческого сценария, по сути
дела, сводится к задаче расчета динамики изменения имеющейся в данный момент у субъекта ИФБ применительно к каждому из возможных сценариев и нахождению случая (сценария), в котором приращение ИФБ будет максимальным.
При этом важно отметить, что «устройством», осуществляющим решение
(процесс решения) такого рода задачи является сам субъект (точнее, когнитивная система субъекта). К сожалению, современный уровень развития наук о
человеке не может дать в должной степени детализированную и полную картину того, как на нейрофизиологическом уровне обеспечивается работа когнитивной системы человека. Но то, что такая — включающая в себя и решение
сугубо расчётных задач — работа когнитивной системы постоянно производится — сомнений уже не вызывает. [Канеман 2013, Пинкер 2017]
Важно подчеркнуть, что выбор реализуемого субъектом поведенческого
сценария когнитивной системой субъекта производится хоть и на основе нейрофизиологических механизмов, но не по причине работы этих механизмов.
Нейрофизиология принятия решений только обслуживает целевую задачу,
стоящую перед индивидом. Суть этой (эволюционно сформулированной перед
человеком) задачи такова: требуется найти поведенческую траекторию, оптимальным образом соответствующую условиям окружающей среды или жизненного ландшафта данного индивида.
Соответственно, мы можем подойти к анализу процесса принятия индивидом определенного поведенческого решения не со стороны нейрофизиологии, а со стороны тех особенностей жизненного ландшафта человеческого
субъекта, которые, собственно, и конституируют для индивида в данных условиях среды определенный профиль его ИФБ.
Профиль ИФБ человеческого субъекта (общее количество, специфика и
значимость (вес) характерных для данного субъекта потребностей и интересов)
имеет достаточно определенный вид для каждого этапа жизни данного субъекта, изменяясь от этапа к этапу. Соответственно, методологически корректно
различать два типа аналитического рассмотрения ИФБ определенного человеческого субъекта: в аспекте диахронии и в аспекте синхронии.
В рамках диахронического анализа предметом исследования становятся
процессы становления и развития ИФБ человеческого субъекта. Здесь основное
внимание уделяется анализу качественных изменений в системе составляющих
параметры ИФБ потребностей и интересов.
В рамках синхронического анализа предметом исследования становятся
процессы функционирования ИФБ. Система составляющих параметры ИФБ
потребностей и интересов здесь принимается как качественно заданная и неизменная: общее количество параметров ИФБ остается постоянным, меняется
лишь (в зависимости от степени удовлетворения соответствующих потребностей и интересов) вклад этих параметров в общую величину ИФБ.
59
Управление человеческим поведением: синхронический анализ
Стандартным правилом человеческого существования является необходимость подпитывать соответствующими элементами благополучия каждую из
потребностей, составляющих систему параметров ИФБ данного субъекта (X
i
).
В противном случае параметр Xi «проседает» и величина ИФБ уменьшается
(что негативно воспринимается индивидом).
Для обеспечения такой «подпитки» индивиду необходимо обладать возможностью приобретать (получать доступ к распоряжению) соответствующие
(удовлетворяющие соответствующую потребность) элементы благополучия.
Все такого рода элементы благополучия приобретаются (фигурально выражаясь, «покупаются») индивидом в окружающей его среде. Цена этой «покупки»
определяется величиной расходов тех (в конечном счете, энергетических и
временных) ресурсов, которые индивид вынужден затратить на приобретение
соответствующих элементов благополучия.
Это значит, что для нормального удовлетворения своих потребностей индивид должен обладать определенным фондом ресурсов, которые могут быть конвертированы в необходимые для удовлетворения соответствующих потребностей
индивида элементы благополучия. Назовем такой фонд ресурсной базой индивида.
Очевидно, что одной из основополагающих потребностей каждого индивида является потребность в наличии и периодическом пополнении ресурсной
базы. Потребность в ресурсной базе настолько важна для понимания процесса
принятия решений человеком, что с методологической точки зрения эту потребность в составе ИФБ индивида целесообразно выделять отдельно. Обозначим эту потребность как Y.
В случае явного выделения потребности в ресурсной базе, общий вид
ИФБ индивида может быть записан в виде:
F = f (mY, k1X1, k2X2, … knXn),
где m — вес потребности в ресурсной базе.
Если же учесть, что в состав ресурсной базы индивида входят, как правило, типологически различные ресурсы (от энергетических до денежных) и, соответственно:
Y = Y1 & Y2 & … Yr ,
где r — число типологически различаемых ресурсов,
& — знак логической конъюнкции («логическое и»),
то общий вид ИФБ индивида будет записываться следующим образом:
F = f (m1Y1, m2Y2, … mrYr, k1X1, k2X2, … knXn),
где mi — вес потребности в i-м ресурсе (i = 1…r).
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]