Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Понимание человека социально-философский анализ. Монография
.pdf
По оси абсцисс здесь откладывается степень активности живых систем
(количество соответствующего рода действий), по оси ординат — энергетические ресурсы. Энергетические ресурсы со знаком «плюс» (над осью абсцисс)
символизируют прирост энергетических ресурсов живой системы, энергетические ресурсы со знаком «минус» (под осью абсцисс) обозначают расход энергетических ресурсов живой системы.
В рассматриваемом случае ценностный потенциал энергетических ресурсов, которые может получить живая система в результате своей активности, распределен в соответствии с кривой А, а ценностный потенциал энергетических ресурсов, растрачиваемых живой системой в результате внутренней и/или внешней
активности, распределен в соответствии с прямой В. (Наклон прямой В означает,
что по мере повышения активности системы в соответствующей степени растут и
энергетические затраты системы). Кривая С, выступающая как результирующая
кривой А и прямой В, отражает ценностный баланс получаемых и расходуемых
живой системой ресурсов. Таким образом, кривая С выражает изменение функции благополучия живой системы в зависимости от степени ее активности.
В данных условиях, как можно видеть, оптимальный уровень активности
будет определяться точкой О, в которой функция благополучия живой системы
достигает своего максимума. Заметим, что оптимальная степень активности в нашем случае (точка О) не соответствует уровню активности, при котором живая
система получает извне максимальное количество соответствующих энергетических ресурсов (точка М). Дело в том, что энергетические затраты на осуществление такой степени активности (достижение точки М) не окупаются в должной мере
увеличением приобретаемых энергетических ресурсов. В реальности живая система, достигнув точки О, не будет более увеличивать степень своей активности.
Активность живой системы определяется стратегией увеличения ее
функции благополучия. Но возможность подобного увеличения зависит от нахождения в пространстве досягаемости живой системы таких элементов окружающей среды, которые могут выступать источниками энергетических ресурсов для живой системы. При этом энергетические затраты живой системы на
освоение подобных источников должны быть меньше, чем энергетические ресурсы, получаемые живой системой в результате такого освоения.
Элементы окружающей среды, служащие источниками энергетических
ресурсов для живой системы, мы будем определять, как источники благополучия (ИБ) живой системы.
Энергетические ресурсы (в ценностном эквиваленте), затрачиваемые живой системой на «подключение» к ИБ, должны быть меньше, чем энергетические ресурсы, получаемые живой системой от ИБ. Для живой системы обменное взаимодействие с ИБ выступает как прогрессивный обмен (получаем больше, чем отдаем). И, забегая вперед, заметим, что — по крайней мере, с точки
зрения живой системы — для самого ИБ обменное взаимодействие с живой
системой выступает как регрессивный обмен (отдаём больше, чем получаем).
11
Для любой живой системы ориентация на поиск ИБ является стратегической целью, ведь только за счёт «освоения» ИБ живая система может противостоять разрушающему давлению окружающей среды как фонового плана (в соответствии со вторым началом термодинамики), так и прямо угрожающим нормальному существованию живой системы.
Те элементы окружающей среды, которые в процессе взаимодействия с
живой системой разрушают последнюю, уменьшают ее функцию благополучия,
можно определить, как разрушителей благополучия (РБ).
Соответственно, поведенческая стратегия живых систем заключается в
«движении к» ИБ и «движении от» РБ. «Движение к» ИБ оправдано в той ме-
ре, в какой издержки на осуществление данного движения для живой системы
меньше выгод от взаимодействия с ИБ. «Движение от» РБ оправдано в той ме-
ре, в какой издержки на осуществление данного движения для живой системы
меньше издержек, возникающих для нее от взаимодействия с РБ.
Эволюционное развитие живых систем идет по направлению от простейших
ко все более сложноорганизованным системам. В ходе эволюции возникают дополнительные подсистемы организма, обеспечивающие самостоятельную активность живых систем в их отношении к внешней среде. Развивается способность
аккумуляции энергетических ресурсов, могущих быть использованными живой
системой для реализации своей поведенческой стратегии («эффект верблюда»). За
счет этого в пределах досягаемости живых систем оказываются все более разнообразные ИБ. Но их достижение требует учета все большего количества факторов
внешней среды. Увеличение количества значимых факторов означает расширение
и усложнение сферы потребностей и интересов живых систем, что сопровождается увеличением и усложнением соответствующих поведенческих форм, а также
возникновением и постоянным усовершенствованием когнитивного (связанного с
переработкой информации) обеспечения поведения живых систем.
В случае достаточно развитых живых систем, обладающих достаточно
богатым набором потребностей (питание, безопасность, размножение и т.д.)
общая функция благополучия — назовём её интегральной функцией благополучия (ИФБ) — живой системы F может быть записана в виде
F = f (k
, k2X2, … knXn) ,
1X1
(3)
где Х
живой системы потребностей и интересов, а k
, Х2, … Хn — параметры, репрезентирующие набор характерных для данной
1
, k2,… kn — параметры, репрезен-
1
тирующие вес (значимость) соответствующих потребностей и интересов в ИФБ.
Каждый вид потребностей удовлетворяется посредством «получения»
(приобретения, овладения) живой системой соответствующих определенному
виду потребностей и интересов «элементов благополучия» (например, потребность в пище удовлетворяется через получение порций пищи и т.п.).
При этом обнаруживается, что и k
ства соответствующих элементов благополучия. Причем, если параметр X
, и Xi выступают как функции от количе-
i
харак-
i
12
теризуется в общем случае прямой пропорциональностью по отношению к количеству соответствующих элементов благополучия, то параметр k
— обратной.
i
Последнее обстоятельство отражает типичную для живых систем ситуацию, когда увеличение порций, потреблённых для удовлетворения данной потребности элементов благополучия, ведет к её насыщению, она становится менее актуальной и значимость этой потребности в общей функции благополучия
(а значит и соответствующий коэффициент k
) уменьшаются.2
i
Если животное долгое время обходилось без еды и, соответственно, является достаточно голодным, вес (соответствующий коэффициент k) потребности
в получении пищи может быть столь значительным, что все другие потребности становятся для животного факультативными и активность животного практически целиком сводится к нахождению пищи. Первая порция пищи в таком
случае для животного обладает наибольшей ценностью (потребительской полезностью). Но по мере увеличения порций съеденного, ценность (потребительская полезность) очередной порции пищи уменьшается, животное насыщается и вес (соответствующий коэффициент k) потребности в получении пищи
становится все ниже. В этом случае актуализируются уже другие, ранее откладываемые в плане удовлетворения, потребности. Их веса (соответствующие коэффициенты) становятся сравнимыми или даже начинают превышать вес потребности в получении пищи, и активность животного может быть перенаправлена с процесса питания на другие поведенческие действия.
В любом случае для живой системы главным императивом поведения является максимизация её ИФБ. Именно эту задачу всегда стремится решить любая живая система. Но в случае сложноорганизованных живых систем, которые
обладают достаточно богатым набором различного рода потребностей, решение
задачи максимизации ИФБ становится нетривиальным.
Во-первых, в условиях обладания ограниченными запасами временных и
материальных ресурсов (что типично для любой живой системы), активность живой системы (а значит и соответствующая трата ресурсов) в плане удовлетворения одного типа потребности приводит к нехватке такого рода ресурсов в плане
удовлетворения потребности другого типа. Это значит, что удовлетворение потребности Х
, приводящее к повышению параметра Хm в ИФБ, сопровождается
m
(в общем случае) недостаточным инвестированием ресурсов для удовлетворения
потребности Х
, что приводит к проседанию параметра Хk (и наоборот).
k
Кроме того, как мы отмечали выше, веса соответствующих потребностей
в ИФБ уменьшаются по мере удовлетворения данных потребностей.
Поэтому, как будет протекать поведенческая активность живой системы в
общем случае, сказать затруднительно. Живая система всегда нацелена на решение задачи максимизации своей ИФБ, но то, как конкретно будет решаться
эта задача, зависит от конкретных обстоятельств, в которых находится данная
2
Эту закономерность отражает т.н. первый закон Госсена, согласно которому предельная потребитель-
ская полезность очередной порции блага уменьшается по мере увеличения количества порций данного блага.
13
система, и её способностей адекватно отражать соответствующие обстоятельства для выстраивания на этой основе своей поведенческой активности.
Ситуация становится ещё более запутанной, если сложность живой системы достигает такой степени, что она становится способна к долгосрочному
планированию своей активности. В таком случае становится возможным выстраивание стратегической линии поведения, нацеленной на повышение ИФБ в
долгосрочной перспективе, что может сопровождаться действиями тактического свойства, ведущими к временному уменьшению ИФБ. Но эти временные
проседания ИФБ есть не что иное, как результат инвестиций живой системы в
достижение отдаленных целей. При этом планируется, что такие (тактические)
проседания ИФБ будут с лихвой компенсированы в долгосрочной (стратегической) перспективе.
Чем сложнее организована живая система, тем сложнее решение задачи
максимизации её ИФБ. Без точного и полного знания профиля ИФБ данной живой системы и понимания динамики её изменения в зависимости от конкретных
действий живой системы в данных конкретных обстоятельствах нельзя добиться правильного объяснения характера поведенческой активности живой системы и эффективно предсказывать её поведенческие действия. И наоборот, чем
точнее и полнее мы знаем профиль ИФБ данной живой системы и понимаем
динамику изменений ИФБ, тем лучше мы способны объяснить специфику поведенческой активности живой системы и предсказать (а при возможности, и
повлиять на) её поведенческие действия.
Эволюционная логика выработки активной поведенческой стратегии, направленной на максимизацию ИФБ, ведет к тому, что на уровне живых систем
развивается совокупность стандартных поведенческих подсистем, выступающих достаточно универсальными средствами (можно сказать – необходимыми
условиями) эффективной жизнедеятельности. Такая совокупность поведенческих подсистем может быть охарактеризована как базовая система потребностей или потребностная сфера живой системы. По мере эволюционного развития живых систем все более расширяется и их потребностная сфера, обретая на
своих высших стадиях весьма многогранный и дифференцированный характер.
Уже на уровне высших животных выделяются три основополагающих
типа потребностей: 1) витальные, 2) ролевые или зоосоциальные, 3) потребно-
сти саморазвития [Симонов 1981].
Витальные (от лат. vita – жизнь) потребности вытекают из задач индивидуального и видового сохранения живых существ. Для этих потребностей характерно два специфических показателя: 1) неудовлетворение соответствующей потребности ведет к физической гибели особи; 2) удовлетворение потребности не требует участия другой особи того же вида. Витальные потребности
реализуются, как правило, на безусловно-инстинктивном уровне. Типы витальных безусловных рефлексов: пищевой, питьевой, регуляции сна, оборонительные (включая ориентировочно-оборонительный рефлекс «биологической осторожности»), рефлекс экономии сил и др.
14
Ролевые или зоосоциальные потребности могут быть реализованы только
путем взаимодействия с другими особями своего вида; они лежат в основе по-
лового, родительского, территориального поведения, в основе феномена эмоционального резонанса («сопереживания») и формирования групповой иерархии, где отдельная особь выступает в роли брачного партнера, родителя или де-
теныша, хозяина территории или пришельца, лидера или ведомого. На этом
уровне можно также говорить о потребности следования нормам и о само-
стоятельной потребности в социальном контакте.
Важно отметить, что зоосоциальные потребности могут не только выступать в качестве конкурентов для витальных потребностей, но и частично подавлять реализацию последних. Так, исследователями отмечается исключительная роль в жизни живых существ иерархических взаимоотношений. Механизмы, обеспечивающие социальную организацию, нередко оказываются сильнее, чем голод, сексуальность, агрессивность и страх.
Исследователи подчеркивают, что среди зоосоциальных потребностей
вполне самостоятельное значение имеют потребности следования нормам. Установлено, что всякое нарушение норм поведения, характерных для данного
вида, вызывает резкую агрессивную реакцию со стороны других, прежде всего
высокоранговых, членов группы. Как правило, «нарушитель» изгоняется из
группы. Отзвуки подобной реакции можно наблюдать у детей младшего возраста, которые зачастую крайне неприязненно относятся к своим сверстникам,
имеющим какие-либо дефекты и отклонения.
Третий тип потребностей
— потребности саморазвития — обеспечивается та-
кими инстинктивными практиками, как исследовательское поведение, безусловный
рефлекс сопротивления (свободы), рефлексы превентивной «вооруженности»,
реализуемые посредством имитационной и игровой деятельности. Для рефлексов
саморазвития характерен тот факт, что они: 1) не связаны с индивидуальной и видовой адаптацией к наличной в данный момент ситуации; 2) не выводимы из других потребностей живого организма и не сводимы к другим мотивациям.
Исследовательское поведение животных побуждается самостоятельной потребностью в получении информации, т. е. новых стимулов с невыясненным
прагматическим значением. На базе этого безусловного рефлекса можно выработать условные инструментальные реакции, где единственным подкреплением
служит возможность осуществлять исследовательскую активность. Так, крысы
обучаются выходу из лабиринта для обследования новой территории, а собаки и
макаки-резусы нажимают на рычаг, открывающий окно в соседнее помещение.
Положение о том, что нормальная жизнедеятельность требует притока из
внешней среды не только вещества и энергии, но и информации, подтверждают
эксперименты, свидетельствующие о драматических последствиях «информационного голода», особенно для развивающегося мозга. Информационная обогащенность среды влияет на вес мозга, толщину коркового вещества и химизм.
Обогащенная среда усиливает синтез ДНК в клетках мозга, а сенсорная изоляция угнетает его. Экспериментально обосновано универсальное правило, со-
15
гласно которому относительно слабые незнакомые стимулы вызывают у молодых животных и детей исследовательскую реакцию приближения к стимулу, а
более сильные
— избегание и страх.
Рефлекс сопротивления (свободы) возникает при наличии преграды для
реализации потребности. Особенно он характерен для диких животных, где
оказывается сильнее секса, голода, жажды. Имеются основания рассматривать
т. н. гипноз животных, возникающий у представителей ряда видов при их насильственном обездвижении, как результат острого подавления рефлекса свободы. Можно полагать, что длительная история безусловного рефлекса преодоления (сопротивления, свободы) завершилась на уровне человека формированием нейрофизиологических механизмов воли.
Потребность в вооруженности объясняет многократное повторение действий, не получающих подкрепления длительное время. Например, клевательные
движения цыпленка становятся все более точными, хотя он и не получает подкрепления пищей. Здесь подкреплением становится само совершенствование вырабатываемого навыка, что удовлетворяет потребность в вооруженности.
Подражательное поведение обеспечивает передачу опыта от одной гене-
рации к другой и лежит в основе сигнальной (не генетической) наследственности.
Эффективность имитируемого воздействия чрезвычайно зависит от возраста, от
периодов повышенной чувствительности к такого рода воздействиям. Взрослые
антропоиды, не обученные в свое время сооружению гнезда, теряют способность
к обучению, как бы долго они ни наблюдали действия других особей.
Имитационное обучение хорошо выражено у животных, ведущих групповой образ жизни (например, у крыс), и слабо выражено у одиночно живущих
хомяков. При этом очень важен ранг животного. Сигналы опасности, исходящие от птицы высокого ранга, эффективнее сигналов молодой птицы. Шимпанзе копируют поведение только особей высокого ранга. Для того, чтобы обучить
всю группу, достаточно обучить лидера.
Склонность к подражательному поведению становится тем сильнее, чем
неопределеннее ситуация, чем острее дефицит информации, которой располагает субъект для принятия собственных решений. Экспериментально показано,
что подражательное поведение детей 3–5 лет нарастает, когда ребенок не уверен в адекватности своего поведения.
Игровое поведение ведет к приобретению разнообразных навыков, которые потребуются животному в дальнейшем. Игра обеспечивает физическую
тренировку, навыки борьбы, охоты, использования орудий, общение с другими
особями своего вида, усвоение групповых норм поведения. Считается, что манипуляционная игра с предметами, способствующая формированию символического интеллекта, возникает только у высших приматов.
На ранних этапах онтогенеза игра «бескорыстна» и свободна от влияния
других мотиваций, например, от иерархических отношений между играющими. По
мере того, как молодые животные усваивают нормы группового поведения, игра
становится способом тренировки соответствующих поведенческих стереотипов.
16
Таким образом, уже на дочеловеческой стадии развития живого мира обнаруживается поразительное богатство потребностной сферы и соответствующих целенаправленных форм деятельности. Согласование и «примирение» в
рамках поведенческой активности организма различных поведенческих форм,
определяемых соответствующими потребностями, предполагает развитые регулятивные механизмы, субординирующие побуждения различных потребностей
и, тем самым, селектирующие возможные поведенческие практики. В процессе
развития этих высших регулятивных механизмов по мере эволюционного приближения к человеку все большую роль начинает играть когнитивное обеспечение деятельности. При этом на уровне человека становится возможной уже не
инстинктивная, но сознательно-волевая регуляция поведенческой активности.
Переходя к рассмотрению специфически человеческой системы потребностей, отметим два ключевых положения. Во-первых, будучи продуктом эволюционного развития живого мира, человек остается животным, сохраняя и
удовлетворяя все те потребности, которые сформировались у высших млекопитающих (витальные, ролевые или зоосоциальные) потребности саморазвития.
С другой стороны, человек, как отмечал ещё Аристотель,
— это «социаль-
ное животное». Обладая относительно слабой индивидуальной системой нападения и защиты, вид homo смог выжить в условиях дикой природы (а затем
практически полностью её покорить) только за счет перехода к трудовой деятельности, под которой следует понимать не столько использование орудий
труда, сколько использование силы коллектива. Трудовая деятельность
— это,
в первую очередь, совместная, согласованная, коллективная деятельность,
предполагающая разделение труда внутри коллектива. [Скоробогатов 1984]
Высокий уровень развития трудовой деятельности обеспечен у homo sapi-
ens соответствующими когнитивными и коммуникативными компетенциями,
приведшими к формированию уникальной по сложности, полноте и детализированности системе межчеловеческого общения
— человеческому языку и речи.
Как оказалось, не клыки и когти, не умение быстро бегать, убегать и догонять, а
умение эффективно кооперироваться, используя возможности коллективного
разделения труда, является самым перспективным в эволюционном смысле
способом выживания и экспансии определенного вида жизни на Земле. Таковым и оказался вид homo sapiens, то есть современный человек.
В тех условиях, когда человек оказывается постоянно вовлечен в систему
совместной, согласованной, коллективной деятельности и обеспечивает индивидуальное благополучие, главным образом, за счет силы коллектива, значимость общественных потребностей (нацеленных, в первую очередь, на поддержание функционирования социума) не уступает важности индивидуальных.
Удовлетворяя общественные потребности, человек демонстрирует свою
приверженность, свою лояльность к социуму, получая доступ к ресурсам общественной жизни. Именно поэтому одной из важнейших стратагем человека становится подъем своего социального статуса, что диктует необходимость организации индивидуальной человеческой жизни в непосредственном согласии с
17
одним из тех деятельностных направлений, которые поддерживаются и одобряются социумом. Выбор такого деятельностного направления задает профессиональную ориентацию человека. Воспитание, обучение, процесс социализации подводят человека к необходимости совершить подобный выбор.
Успешное выполнение профессиональной деятельности
— это, по сути,
залог того, что индивидуальные потребности человека будут в должной мере
удовлетворены. При этом факторы, способствующие протеканию профессиональной деятельности человеческого субъекта, можно разделить на две разновидности. Первые обусловливают конституирование самого субъекта данного
типа деятельности, вторые непосредственно способствуют эффективной реализации профессиональной деятельности субъекта.
Первый тип факторов не менее значим, чем второй. Например, чтобы
сделать карьеру ученого, мало обладать исследовательским талантом. Нужно
получить возможность осуществлять карьерный рост. Для этого требуется быть
социально адаптированным индивидуумом, получить соответствующее образование, быть допущенным к работе в определенной научной организации и т. д.
Аналогичные требования предъявляются и к другим типам профессиональной
специализации. Каждый индивид, будучи членом общества и уже в силу этого
призванный к проведению в жизнь социально востребованных видов деятельности, еще до выбора конкретного направления своей профессионализации
должен обрести соответствующий социальный статус (а в дальнейшем
— под-
держивать его), для чего необходимо руководствоваться обычаями, правилами
и ценностями, принятыми в данном сообществе. При решении такого рода задачи типичной становится ситуация так называемого ценностно-рационального
типа поведения.
Соответствующая терминология восходит к М. Веберу, который различал, с одной стороны, традиционный тип поведения, осуществляемый в рамках
традиции и не связанный с рефлексией и сознательным планированием деятельности, а, с другой стороны, рациональные типы поведения, осуществляемые на основе сознательного, рационального плана. В свою очередь, рациональные типы поведения Вебером делились на целерациональные, для которых
стратегической ориентацией выступает достижение некой конкретной рационально принятой индивидом цели, и ценностно-рациональные, в которых стратегической ориентацией является следование ценностям. [Вебер 1990]
Характер цели в ценностно-рациональном и целерациональном типах поведения существенно отличается. Целерациональное поведение ориентировано
непосредственно на достижение цели данной, конкретно определенной, деятельности, а ценностно-рациональное поведение исходит из цели конституирования субъекта для возможных типов деятельности. Если целерациональное
поведение направлено на решение конкретной задачи, то ценностно-рациональное поведение направлено на обеспечение условий, предоставляющих индивиду социальные возможности для решения конкретных задач. Благодаря ценностно-рациональному поведению индивид демонстрирует свою приверженность
18
принятым в социуме культурным нормам и ценностям, добивается лояльности
социума. Таким путем индивид обретает социальный статус, который позволяет ему быть допущенным к соответствующему типу профессиональной деятельности и открывает возможность эффективного индивидуального функционирования в рамках данного социума.
Потребностная сфера человека расширяется за счет допуска к социально
востребованной деятельности (факторы, обеспечивающие решение задачи подобного допуска) и собственно профессиональной деятельности (факторы,
обеспечивающие эффективность профессиональной деятельности).
При этом необходимость в своем поведении соблюдать культурные нормы и ценности социума непосредственно влияет на характер и стилистику
удовлетворения индивидуальных потребностей человека: витальных, ролевых,
потребностей саморазвития. Их удовлетворение, что называется, облагораживается. Человек, например, не просто поглощает пищу, как это делают животные, удовлетворяя фундаментальную витальную потребность. Человек в рамках
социума выстраивает целую культуру приёма пищи, начиная от её приготовления, нацеленного на получение самых разнообразных и изысканных яств, и заканчивая эстетическими выстроенными способами её потребления (сервировка
стола, соответствующее оформление места приема пищи, формирование специально создаваемой атмосферы приёма пищи и т. д.).
В процесс такого рода облагораживания вовлекаются практически все
присущие человеку потребности, что специфическим образом окрашивает все
проявления человеческой жизнедеятельности и позволяет говорить о её культурности и цивилизованности.
Таким образом, подводя итог всему вышеизложенному можно сказать
следующее.
Человек —
это, в первую очередь, живая система. Но это, в свою очередь,
означает, что человек, как и любая живая система, нацелен на поиски и освоение
соответствующих (способных обеспечить поддержание жизни) источников благополучия ИБ, то есть тех паттернов окружающей среды, с которыми человек
имеет возможность вступить в неэквивалентный обмен, «отдавая» (растрачивая
на поиск и освоение) меньше энергетических ресурсов, нежели «получая» от ИБ.
Кроме того, следует признать, что человек — это сложноорганизованная
живая система, итог длительной эволюции живых систем на Земле: от простейших к наиболее сложно устроенным. Это значит, что потребностная сфера человека также предельно дифференцирована и сложна. Она включает в себя и те потребности (витальные, зоо-социальные, потребности саморазвития), которые
присущи живым системам и на дочеловеческом уровне развития, и те потребности, которые специфичны только для человека, живущего в обществе и с необходимостью принимающего участие в т. н. трудовой деятельности — совместной,
коллективной деятельности людей, предполагающей разделение труда и профессионализацию в обусловленной общественным разделением труда деятельности.
19
И, тем не менее, при всей сложноорганизованной системе человеческих
потребностей общая задача, которую решает человек в рамках своей поведенческой активности, есть не что иное, как максимизация своей интегральной
функции благополучия (ИФБ). Именно субъективно проводимый расчёт степени увеличения ИФБ определяет направление поведенческой траектории человека. Из всех возможных в данной ситуации поведенческих действий выбирается то, в результате осуществления которого (по сознательно и — даже в
большей степени — бессознательно формируемому мнению индивида) ИФБ
повышается в наибольшей степени.
Литература
Вебер 1990 — Вебер М. Основные социологические понятия // Вебер М.
Избранные произведения. — М.: Прогресс, 1990.
Николис, Пригожин 1990 — Николис Г., Пригожин И. Познание сложного. М.: Мир, 1990 — 358 с.
Пригожин, Стенгерс 1986 — Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой. М.: Прогресс, 1986. — 432 с.
Симонов 1981 — Симонов П.В. Эмоциональный мозг. — М.: Наука,
1981. — 215 с.
Скоробогатов 1984 — Скоробогатов В.А. Развитие форм отражения. Л.:
Изд-во Санкт-Петербургского государственного университета, 1984. — 167 с.
Хакен 1985 — Хакен Г. Синергетика. Иерархии неустойчивостей в самоорганизующихся системах и устройствах. М.: Мир, 1985. — 424 с.
Хакен 2001 — Хакен Г. Принципы работы головного мозга: Синергетический подход к активности мозга, поведению и когнитивной деятельности. М.:
Изд-во Per Se, 2001. — 353 с.
Хакен 2003 — Хакен Г. Тайны природы. Синергетика: учение о взаимодействии. — Москва-Ижевск: Институт компьютерных исследований, 2003. —
320 с.
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]