Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политология. В 2 частях. Ч.1. Власть, системы, режимы. Учебное пособие.pdf
– политическая коммуникация;
– мобилизация ресурсов;
– осуществление социального контроля;
– распределение дефицитных ресурсов.
– введение правил, их применение и контроль за их соблюдением;
Алмонд предложил различать четыре главных функции «входа»
(политическая социализация, привлечение граждан к участию, артикуляция
их интересов, агрегация интересов граждан) и три главных функции «выхода»
(разработка норм (законов), их применение и контроль за их соблюдением).
Выделяемые Алмондом функции относятся к политической системе как
к целостному образованию, не сводимому к простой совокупности
составляющих его элементов. Естественно, что у каждого политического
института существует свой особый функциональный набор. Алмонд отмечал,
что одни элементы политической системы в большей степени функционируют
на «входе» (политические партии, лобби-группы, СМИ), а другие – на
«выходе» (суды, парламент, бюрократия). Такое разграничение конечно
же условно, поскольку многие политические институты в одинаковой степени
работают как на «входе», так и на «выходе». Депутаты парламента не только
принимают законы (работа на «выходе»), но и занимаются артикуляций
и агрегацией интересов своих избирателей (работа на «входе»).
Следует также принять во внимание тот факт, что у социальных
институтов (включая и политические институты) могут быть не только явные,
но и латентные функции. Явные функции Р. Мертон определял как
«объективные последствия, которые вносят свой вклад в регулирование или
приспособление системы и которые входили в намерение и осознавались
участниками системы». Латентные функции – это те «объективные
последствия, которые не входили в измерения и не были осознаны». Этот
функциональный аспект можно рассмотреть на примере такого социально-
политического института, как местное самоуправление (МСУ). Выделяют две
категории функций и полномочий, осуществляемых органами местного
71
самоуправления: 1) по решению дел собственно местного значения;
2) функции и полномочия, присущие централизованному государственному
управлению, но осуществляемые местными органами власти. К явным
функциям МСУ будут относиться благоустройство территории
муниципалитета, организация работы общественного транспорта, принятие
и исполнение местного бюджета и многое другое. Все явные функции указаны
в нормативно-правовых актах (Конституция РФ, федеральный и региональные
законы о местном самоуправлении, уставы муниципальных образований).
К латентным функциям МСУ в РФ можно отнести следующие: 1) местное
самоуправление является противовесом усилению власти региональных
руководителей; 2) местное самоуправление играет роль буфера, принимая
на себя ответственность за социальную политику государства и проводимые
реформы (ЖКХ и др.); 3) местное самоуправление является институтом,
способствующим «кристаллизации» местных элит. Очевидно, что ни одна
из этих латентных функций не находит своего отражения в нормативно-
правовых актах, но имеет большое значение для функционирования данного
института и его взаимодействия с другими элементами политической системы.
Р. Мертон подчеркивал, что в тех случаях, когда латентные функции становятся
широко осознанными, они утрачивают свой скрытый характер. Стоит заметить,
что некоторые функции, являющиеся явными для элиты, могут являться
латентными для широких слоев населения. СМИ могут превращать латентные
функции в явные, но могут, наоборот, переключать внимание населения
на второстепенные задачи.
Политические системы весьма разнообразны. Существуют различные
классификации политических систем. Например, политолог Сеймур Липсет
в своей классификации предлагал различать стабильные и нестабильные
политические системы. Стабильными он называл те политические системы,
которые были легитимными и эффективными. Системы легитимные,
но не эффективные, равно как нелегитимные, но эффективные, он рассматривал
72
как относительно стабильные. К нестабильным относились нелегитимные
и неэффективные политические системы. Стабильности политической системы
благоприятствовали следующие факторы:
– большая доля среднего класса;
– институционализация социальных конфликтов (право, возможность
и привычка решать конфликты в правовом поле, а не в результате
насильственных действий);
– согласие основных участников политического процесса относительно
правил игры;
– отсутствие антисистемных партий (например, партий, призывающих
к насильственному изменению существующего строя);
– культура участия (активное участие населения в политической жизни
и делах местного сообщества);
– конкуренция при свободном доступе к политической деятельности тех,
кто ранее в ней не участвовал;
– уважение к праву и соблюдение законов.
Более широкое распространение получила классификация политических
систем по типу политического режима. В этом смысле можно говорить
о существовании тоталитарных, авторитарных и демократических систем.
Подробно вышеназванные политические режимы будут рассмотрены
в следующей главе.
Подводя итог, можно сказать, что анализ политической реальности
на основании системного подхода позволяет более точно прогнозировать
последствия тех или иных решений властей. Он также позволяет глубоко
анализировать характер и возможные последствия социально-политических
изменений. Не случайно системный подход получил широкое распространение
и достиг пика своей популярности в 50–60-е гг. XX в., в период деколонизации.
Многие молодые африканские и азиатские государства на первых порах
пытались скопировать политическое устройство метрополии. Но очень скоро
стало ясно, что многие западные политические институты не вписываются
73
в окружающую их социальную среду. Западные корпорации были чрезвычайно
заинтересованы в разработке механизмов, позволявших учитывать
политические риски и степень стабильности политических систем в этих
государствах. В научно-методологическом плане системный подход Истона
и Алмонда к анализу политической реальности способствовал усилению связей
политологии и социологии. Ведь сама социальная среда, по сути, складывалась
из ожиданий, интересов и предпочтений отдельных граждан и социальных
групп. Стало ясно, что невозможно изучать принимаемые политиками решения,
не учитывая роль общественного мнения (даже с учетом того, что само это
мнение может формироваться политиками).
Вместе с тем критический анализ работ американских политологов
позволяет увидеть ряд слабых мест в их моделях. В отечественной политологии
на имеющиеся в данных моделях недостатки одним из первых обратил
внимание А.С. Панарин. По его мнению, политическая система Истона – это
система-отражатель. В модели Истона недостаточно внимания уделяется тому
факту, что политическая система не просто пассивно приспосабливается под
требования общества, но стремится сама (через подконтрольные СМИ
и систему образования) навязать обществу определенное видение мира
и социальных проблем, систему ценностей и установок. Манипулирование
сознанием граждан на «входе» сейчас столь велико и столь очевидно, что
в ряде случаев позволяет усомниться в интеллектуальной независимости
избирателей, выступающих со своими требованиями. Если в стране растет
недовольство по поводу проводимых правительством реформ, направленных
на урезание зарплат, пенсий и пособий, то власти тут же стараются
«переключить» внимание своих граждан на угрозы террористов,
нежелательных иммигрантов, торговые войны и т.п. Другим недостатком в этих
моделях является то, что они не предполагают существования «ложных
потребностей» и ситуации, когда в условиях постиндустриального
потребительского общества запросы людей начинают расти гораздо быстрее
возможностей политической системы по их удовлетворению. Выход из этой
74
ситуации часто видится все в том же усилении манипулирования сознанием
со стороны правительства и формировании им пакета «разумных» требований,
которые будут навязываться обществу с тем, чтобы оно считало их своими
собственными.
Список литературы
Камалов М.М. Системный структурный функционализм Габриэля
Алмонда как методология сравнительного политического анализа // Вестник
МГУ. Сер. 12. Политические науки. – 1997. – № 6.
Липсет С.М. Политическая социология // Американская социология:
перспективы, проблемы, методы. – М., 1972.
Мертон Р. Явные и латентные функции // Социальная теория
и социальная структура. – М., 2006.
Панарин А.С. Политология: учебное пособие. – М., 2002. – Гл. 5.
Парсонс Т. О социальных системах / под ред. В.Ф. Чесноковой
и С.А. Белановского. – М.: Акад. проект, 2002.
Политология: учебное пособие / под ред. А.С. Тургаева, А.Е. Хренова. –
СПб.: Питер, 2005. – Гл. 6.
Сравнительная политология сегодня: Мировой обзор: учеб. пособие /
Г. Алмонд, Д. Пауэлл, К. Стром, Р. Далтон; сокр. пер. с англ.
А.С. Богдановского, Л.А. Галкиной; под ред. М.В. Ильина, А.Ю. Мельвиля. –
М.: Аспект Пресс, 2002.
75
ГЛАВА 5
ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ
План:
1. Тоталитарные режимы и теория тоталитаризма.
2. Авторитарные режимы.
3. Демократические режимы.
Политический режим можно определить как упорядоченное
взаимодействие структур политической системы. Данное понятие
раскрывает динамическое состояние политической системы сквозь призму
целей, форм и методов осуществления политической власти. В науке
существуют две традиции использования понятия «политический режим».
В рамках первой, политико-правовой, понятие «политический режим», по сути,
тождественно понятию «форма правления» и является частью категориального
аппарата отдельных правовых дисциплин. Отсюда, например, такие выражения
как «монархический режим», «диктаторский режим» и т.д. В рамках другой
традиции, социологической, политический режим рассматривается как
взаимодействие элементов идеологического, социального и политического
порядка, способствующее формированию и осуществлению политической
власти. Данный подход своими корнями уходит в середину XIX в., когда
французский социолог А. Токвиль опубликовал работу «Старый режим
и революция» (1856). Исходя из существования разных традиций употребления
данного понятия сложились различные классификации политических режимов.
Первые классификации содержатся уже в трудах Платона и Аристотеля.
В настоящее время одной из самых простых и широко распространенных
классификаций является классификация, подразумевающая выделение трех
видов политических режимов: тоталитарных, авторитарных и демократических.
В основании данной классификации лежит степень гражданской
и политической свободы индивида.
76
Тоталитарный режим и теория тоталитаризма
Термин «тоталитаризм» происходит от латинского слова totalitas ―
полнота, цельность. В политике термин «тоталитарный» впервые был
использован в 1923 г. итальянскими интеллектуалами Дж. Амендолой
и П. Гобетти, выступившими с критикой итальянских фашистов. Если критики
режима Б. Муссолини таким образом подчеркивали демонстративную
готовность режима к насилию и устранению политических противников,
то сами фашисты в понятие «тоталитарный» вкладывали готовность
к масштабным изменениям всех основ социальной жизни в сочетании
с бескомпромиссностью к врагам и политическим соперникам. Фашизм как
«тотальную концепцию жизни» рассматривал один из фашистских идеологов
философ и министр в правительстве Б. Муссолини Дж. Джентиле (1925).
В 1925 г. фашистский диктатор Б. Муссолини использовал выражение
«тоталитарное государство». Ему же принадлежат слова, раскрывающие суть
понимания тоталитарного режима в тот период: «Все в государстве, ничего вне
государства, ничего против государства, одна лишь жестокая тотальная воля»80.
Одним из первых исследователей, обративших внимание на отличия
тоталитарных режимов от традиционных диктатур и деспотий, был В. Гуриан
(1929). Главные отличия он увидел в следующем:
– в политизации всех сфер социальной жизни;
– идеологической обработке сознания граждан;
– навязывании людям представлений о приближающейся катастрофе
и крахе общественного порядка, предотвращение которых возможно только
путем мобилизации всех ресурсов общества в одних руках и решительном
устранении противников режима;
– «освобождении» политики от права;
– апелляции лидеров к широким массам.
80
Цит. по: Гудков Л. «Тоталитаризм» как теоретическая рамка: попытки ревизии спорного понятия //
Мониторинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены. 2001. № 5. С. 25.
77
Причину успехов тоталитарных режимов В. Гуриан увидел
в неспособности либеральных демократий дать массам твердые жизненные
ориентиры.
Существенное влияние на понимание природы тоталитаризма оказали
такие важные политические события 30-х гг. XX в., как приход к власти
нацистов в Германии (1933), Гражданская война в Испании (1936–1939),
московские политические процессы (1936–1938), пакт Молотова – Риббентропа
(1939). В 1930-е гг. складываются первые теоретические концепции
тоталитаризма (Ф. Боркенау, Л. Стурцо, С. Нойман, С. Хайес). Тогда
же появляется ряд антиутопий, рисующих модель идеального тоталитарного
государства81. Авторы теоретических концепций и идеальных моделей, многие
из которых ранее придерживались коммунистических и социалистических
взглядов, пришли к выводу об однотипности практики господства
большевиков и национал-социалистов. К общим для тоталитарных режимов
инструментам господства были отнесены идеология, иерархически
организованная, преданная вождю партия, практика мобилизации масс
и террор, направленный не только против политических противников,
но и своих соратников («Ночь длинных ножей» в Германии82, репрессии
против партийной и военной элиты в СССР). Исследователи пришли
к выводу, что тоталитарному режиму требуется образ внутреннего («кулаки»,
«троцкисты», «враги народа» в сталинском СССР, евреи, коммунисты и расово
«неполноценные» люди в нацистской Германии) и внешнего (мировой
империализм в СССР, коммунизм и либерализм в Третьем рейхе) врага,
позволяющий осуществлять мобилизацию масс и использовать
чрезвычайные меры для решения социально-экономических и социально-
81
Одной из первых антиутопий можно считать роман русского писателя Е. Замятина «Мы» (1920), оказавший
влияние на творчество Дж. Оруэлла и О. Хаксли. Если в произведениях Оруэлла «Скотный двор» и «1984»
представлена модель идеального тоталитарного государства, за основу которой были взяты сталинский СССР
и гитлеровская Германия, то у О. Хаксли в романе «О дивный, новый мир» нарисован яркий образ
тоталитарного государства, которое более соответствует современному постиндустриальному обществу.
82
Расправа А. Гитлера с верхушкой штурмовиков, возглавляемых Э. Рёмом (Рём и его штурмовики оказали
огромную помощь Гитлеру в захвате власти).
78
политических задач83. Спецификой тоталитарных режимов считалось
сочетание массовых репрессий с невиданной ранее практикой стимулирования
активности масс на фоне мощной идеологической обработки. Именно это
обстоятельство отличало тоталитарные режимы от традиционных форм
авторитаризма. Тоталитарный режим был ориентирован не просто
на улучшение жизни граждан путем решения отдельных социально-
экономических проблем, но на построение нового типа общества
и формирование нового человека («строитель коммунизма», «чистокровный
ариец»). Это обстоятельство также отличает тоталитарный режим от всех форм
традиционного деспотизма, абсолютизма и авторитаризма. Для последних при
всех их различиях было характерно господство традиций. Власть занимала
подчиненное к ним положение и во многом основывалась на них. Человек
же был прочно связан с такими традиционалистскими институтами, как семья,
церковь, община. Поэтому не случайно одной из главных целей тоталитарных
режимов стало наступление на традиционалистские институты (репрессии
в отношении церкви, коллективизация в СССР) и усилия, направленные на то,
чтобы вызвать «амнезию» исторической памяти (переписывание истории,
переименование городов, улиц). Тоталитарный режим терпит традиционные
институты настолько, насколько это необходимо. В этом смысле показательно
отношение А. Гитлера к семье, заявившего, что «семья не является самоцелью,
а служит более высокой задаче увеличения и сохранения человеческого рода
и расы. Именно в этом состоит и смысл семьи и ее задача»84. Формирование
нового человека осуществляется путем стандартизации условий жизни,
«растворения» индивида в социуме. Этой цели служили массовые ритуалы
партийно-государственной солидарности (праздничные парады, факельные
83
Интересно, что известный американский политолог С. Хантингтон в работе «Кто мы?» также обращается
к образу врага и его значимости для конструирования американской нации и поддержания национальной
идентичности. После распада СССР Америке срочно нужен был новый враг, и место «Империи зла» (так при
президенте Рейгане называли СССР) заняли придуманная «Ось зла» (Ирак, Иран, КНДР) и «мировой
терроризм». Очевидно, что образ врага может быть востребован не только тоталитарными режимами. – См.:
Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности. М., 2004. С. 401–414.
84
Цит. по: Гаджиев К.С. Тоталитаризм как феномен XX века // Вопросы философии. 1992. № 2. С. 12.
79
шествия, митинги и т.п.). Поскольку тоталитарный режим нацелен
на формирование человека нового типа, он уделяет самое пристальное
внимание воспитанию молодежи. Эта задача решалась путем создания детских
и юношеских организаций, членство в которых имело тенденцию становиться
обязательным85. В СССР, Германии и Италии появляется четко
структурированная система молодежных и детских организаций86. Воспитание
подрастающего поколения подразумевало соответствующую идеологическую
обработку. Сами же идеологии при всех своих различиях в целях также имели
ряд общих черт.
Идеологии в тоталитарных государствах характеризуются
устремленностью в будущее и ориентацией на достижение некоего
совершенного состояния («коммунистическое общество», «тысячелетний
рейх»). Они не только предполагают деление на «своих» и «чужих»,
но и поддерживают идею непримиримой борьбы (классовой, расовой). Идее
борьбы с врагами соответствует культ силы, молодости, здоровья (военные
и спортивные парады в этот период были необычайно популярны как
в сталинском СССР, так и в нацистской Германии и в фашистской Италии),
а также милитаризация общества. Тоталитарные идеологии проповедуют
коллективизм и «растворение» индивида в массе (прежде всего за счет
включения человека в массовые организации). Вместе с тем они предлагают
человеку уверенность в завтрашнем дне, освобождают его бремени
ответственности за собственный выбор87. Партийные идеологи справедливо
видели в священнослужителях своих конкурентов в борьбе за умы, сердца
85
Например, если в 1932 г. гитлерюгенд насчитывал около 108 тыс. членов, то в 1935 г. уже более 8 млн,
а в 1936 г. более 90 % немецких школьников были членами соответствующих детских и молодежных
организаций. – См.: Пленков О.Ю. Третий Рейх. Нацистское государство. СПб., 2004. С. 222.
86
В СССР это были октябрята, пионеры и комсомольцы. В Германии дойче юнгфольк (для мальчиков с 10 до
14 лет), гитлерюгенд (для юношей с 14 до 18 лет), юнгмедельбунде (для девочек с 10 до 14 лет) и бунд дойче
медель (для девушек с 14 до 18 лет) в Германии. Свои аналоги молодежных и детских организаций были
и в фашистской Италии (Балилла, авангардисты).
87
В этот период ряд психоаналитически ориентированных исследователей (Э. Фромм, В. Райх) вопрос
освобождения индивида от моральной ответственности тесно увязывали с культом вождя, выступающего
в роли авторитарного отца, способного защитить, но требующего неукоснительного повиновения.
80