Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Петр Первый и его время. Учебное пособие
.pdf
Гл. VI. Время Петра Первого в оценках современников и потомков
131
деньги и провиант, не давали им одежды и обуви; вместо подвод, на
которые следовало сажать отправляемых на казенную службу, их
гнали пешими, нимало не обращая внимания ни на дальность пути,
ни на плохие дороги и распутицу… пропитание им давали самое
скудное; от этого между ними свирепствовали болезни, и многие
безвременно умирали на дороге, без церковного покаяния; другие
же, от всевозможных лишений потеряв терпение, разбегались, но,
боясь появиться в своих домах, приставали к воровским станицам.
Итак, крестьяне, отданные в рекруты с тем, чтобы, ставши солдатами, защищать отечество, становились не защитниками, а разорителями своего государства. Всякая казенная служба до крайности омерзела в глазах русского народа. Иные, чтоб избавиться от ней, уродовали себя, отсекая себе пальцы на руках и на ногах. Побеги получили
небывалые размеры. После многих строгих узаконений царь принужден был объявить беглым надежду на прощение, если они возвратятся до апреля 1714 г. Когда этот срок минул, им дана новая
льгота по сентябрь того же года, а потом дана была им еще отстрочка
до 1-го января 1715 года. В январе этого года указано пойманным
беглым рекрутам класть знак порохом — крест на левой руке; а дававших им притон ссылать на галеры (Костомаров Н. И. Русская
история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1992. Кн. 3.
Вып. 6.
С. 635—636).
Петр как историческая личность представляет своеобразное явление не только в истории России, но в истории всего человечества
всех времен и народов. «Я так хочу, потому что так считаю хорошим, а чего я хочу, то непременно должно быть» — таков был девиз
всей деятельности этого человека. Он отличался непостижимою для
обыкновенных смертных переимчивостью. Не получив ни в чем правильного образования, он желал все знать и принужден был многому
учиться не вовремя; однако русский царь был одарен такими богатыми способностями, что, при своей недолговременной подготовке,
приводил в изумление знатоков, проводивших всю свою жизнь за
тем, что Петр изучал только мимоходом. Все, что он ни узнавал,
стремился применить в России, с тем чтобы преобразовать ее в
сильное европейское государство. Петр жил в такое время, когда
России невозможно было оставаться на прежней избитой дороге и
надобно было вступить на путь обновления. Как человек, одаренный
Петр Первый и его время
132
умственным ясновидением, Петр сознал эту потребность своего отечества и принялся за нее со всею своею гигантскою волею.
Петру помогло более всего его самодержавие, унаследованное
им от предков. Он создает войско и флот, хотя для этого требуется
бесчисленное множество человеческих жертв и плодов многолетнего
народного труда, — все приносится народом для этой цели, хотя,
собственно, народ этого ясно не понимает и потому не желает; все
приносится оттого, что так хочет царь. Налагаются неимоверные налоги, высылаются на войну и на тяжелые работы сотни тысяч молодого здорового поколения для того, чтоб уже не возвратиться домой.
Народ разоряется, нищает, зато Россия приобретает море, расширяются пределы государства, организуется войско, способное меряться
с соседями. Русские издавна привыкли к своим старинным приемам
жизни, они ненавидели все иноземное; погруженные в свое внешнее
благочестие, они оказывали отвращение к наукам. Самодержавный
царь заставляет их одеваться по иноземному, учиться иноземным
знаниям, пренебрегать своими дедовскими обычаями и, так сказать,
плевать на то, что прежде имело для всех ореол святости. И русские
пересиливают себя, повинуются, потому что так хочет их самодержавный государь.
…Петр как исторический государственный деятель, сохранил
для нас в своей личности такую высоконравственную черту, которая
невольно привлекает к нему сердце: эта черта — преданность той
идее, которой он всецело посвятил свою душу в течение своей жизни. Он любил Россию, любил русский народ, любил его не в смысле
массы современных и подвластных ему русских людей, а в смысле
того идеала, до какого желал довести этот народ; и вот эта-то любовь
составляет в нем то высокое качество, которое побуждает нас, мимо
нашей собственной воли, любить его личность, оставляя в стороне и
его кровавые расправы, и весь его деморализующий деспотизм, отразившийся зловредным влиянием и на потомстве. За любовь Петра
к идеалу русского народа русский человек будет любить Петра до
тех пор, пока сам не утратит для себя народного идеала, и ради этой
любви простит ему все, что тяжелым бременем легло на его памяти
(Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1992. Кн. 3. Вып. 6. С. 780—782, 784—785).
Реформа с самого начала вызвала глухое противодействие в народной массе тем, что была обращена к народу только двумя самыми
Гл. VI. Время Петра Первого в оценках современников и потомков
133
тяжелыми своими сторонами: 1) она довела принудительный труд
народа на государство до крайней степени напряжения и 2) представлялась народу непонятной ломкой вековечных обычаев, старинного уклада русской жизни, освященных временем народных привычек и верований. Этими двумя сторонами реформа и возбудила к
себе несочувственное и подозрительное отношение народной массы
(Ключевский В. О. Курс русской истории // Соч.: В 9 т. М., 1989.
Т. 4. С. 207).
Петр I своими понятиями и стремлениями близко подошел к
идее правового государства: он видел цель государства в добре об-
щем, в народном благе, не в династическом интересе, а средство для
ее достижения — в законности, в крепком хранении «прав гражданских и политических»; свою власть он считал не своей наследственной собственностью, а должностью царя, свою деятельность — служением государству. Но обстоятельства и привычки помешали ему
привести свое дело в полное согласие с собственными понятиями и
намерениями. Обстоятельства вынуждали его работать больше в области политики, чем права, а от предшественников он унаследовал
два вредных политических предрассудка — веру в творческую мощь
власти и уверенность в неистощимости народных сил и народного
терпения. Он не останавливался ни перед чьим правом, ни перед какой народной жертвой. Став преобразователем в европейском духе,
он сберег в себе слишком много московского, допетровского царя,
не считался ни с правосознанием народа, ни с народной психологией
и надеялся искоренить вековой обычай, водворить новое понятие так
же легко, как изменял покрой платья или ширину фабричного сукна
(Ключевский В. О. Курс русской истории // Соч.: В 9 т. М., 1989. Т. 4.
С. 329—330).
Жизнь Петра так сложилась, что давала ему мало досуга заранее
и неторопливо обдумывать план действий, а темперамент мало внушал и охоты к тому. Спешность дел, неуменье, иногда и невозможность выжидать, подвижность ума, необычайно быстрая наблюдательность — все это приучило Петра задумывать без раздумья, без
колебания решаться, обдумывать дело среди самого дела и, чутко
угадывая требования минуты, на ходу соображать средства исполнения. Петр является перед наблюдателем в вечном потоке разнооб-
Петр Первый и его время
134
разных дел, в постоянном деловом общении со множеством людей,
среди непрерывной смены впечатлений и предприятий; всего труднее вообразить его наедине с самим собою, в уединенном кабинете, а
не в людной и шумной мастерской.
Это не значит, что у Петра не было тех общих руководящих понятий, из которых составляется образ мыслей человека; только у
Петра этот образ мыслей выражался несколько по-своему, не как подробно обдуманный план действия или запас готовых ответов на
всевозможные запросы жизни, а являлся случайной импровизацией,
мгновенной вспышкой постоянно возбужденной мысли, ежеминутно
готовой отвечать на всякий запрос жизни при первой с ним встрече.
Мысль его вырабатывалась на мелких подробностях, текущих вопросах практической деятельности, мастеровой, военной, правительственной. Он не имел ни досуга, ни привычки к систематическому
размышлению об отвлеченных предметах, а воспитание не развило в
нем и наклонности к этому. Но у него всегда были наготове две основы его образа мыслей и действий, прочно заложенные еще в ранние годы под неуловимыми для нас влияниями: это неослабное чувство долга и вечно напряженная мысль об общем благе отечества, в
служении которому и состоит этот долг.
…Он в составе верховной власти всего яснее понял и особенно
живо почувствовал «долженства», обязанности царя, которые сводятся, по его словам, к «двум необходимым делам правления»: к
распорядку, внутреннему благоустройству, и обороне, внешней безопасности государства. В этом и состоит благо отечества, общее
благо родной земли, русского народа или государства…
Посредством раннего и прямого общения Петр приобрел большое уменье распознавать людей даже по одной наружности, редко
ошибался в выборе, верно угадывал, кто на что годен. Но за исключением иностранцев, да и то не всех, люди, подобранные им для своего дела, не становились на указанные им места готовыми дельцами.
Это был добротный, но сырой материал, нуждавшийся в тщательной
обработке. Подобно своему вождю, они учились на ходу, среди самого дела. Им нужно было все показать, растолковать наглядным
опытом, собственным примером, за всяким присмотреть, каждого
проверить, иного ободрить, другому дать хорошую острастку, чтоб
не дремал, а смотрел в оба (Ключевский В. О. Петр Великий сре-
ди своих сотрудников // Соч.: В 9 т. М., 1990. Т. 8. С. 375—376,
378, 381—382).
Гл. VI. Время Петра Первого в оценках современников и потомков
135
Путем этих подробных указов и регламентов правительство
Петра развивает самую обширную полицейскую деятельность.
Из них оно делает помочи, на которых ведет подданного, лишив его
векового посоха, помогавшего ему медленно подвигаться вперед, каким был для него обычай. Оно окружает его теперь самою заботливою опекою и вмешивается во все сферы его жизни, подчиняя их
своим указаниям, которое оно считает благодетельным… Чем же руководствовалась сама верховная власть в этой задаче направлять
подданных? Этим началом, этим светом, во имя которого она боролась с глупостью и недознанием и вооружалась против обычая, —
было то самое, которое было открыто философией XVI в., провозглашено в XVII в., стало руководящим и было даже обоготворено в
XVIII в. Это был разум. Абсолютную верховную власть, ведущую
народ и перестраивающую его жизнь по требованиям разума, мы и
видим в реформах Петра. Разум не мирится с обычаем, он стремится
перестроить жизнь по-своему — вот почему эта реформа получила
такой радикальный характер всеобъемлющей ломки. Она и должна
была заглянуть во все темные уголки, где господствовал обычай,
чтобы изгнать его оттуда, она должна была дотронуться до всех явлений современной жизни, чтобы положить под каждое из них новое
основание (Богословский М. М. Областная реформа Петра Вели-
кого. Провинция 1719—1727 гг. М., 1902. С. 3—4, 13, 24).
…Петру предстояло встретиться со светскими дамами. Встреча
Петра с курфюрстинами (женой и дочерью курфюрста. — В.М.) в
Коппенбрюгге была устроена по их просьбе. Петр вначале проявил
большую застенчивость. У замка его ожидала целая толпа. Петр,
чтобы остаться незамеченным, вошел черным ходом, но, увидев курфюрстин, смутился, закрыл лицо рукой и все твердил: «Я не понимаю». Но затем царь разошелся, запер двери, заставил всех пить
по-русски, залпом, «до дна», жалуя иных бокалом вина из своих рук.
Петр поразил всех живостью ума, меткостью суждений, искренним весельем и доброжелательностью. Хозяевам понравились и русские танцы, и русские обычаи, а больше всего сам гость, который
был очень «весел, разговорчив», отличался «естественностью и непринужденностью».
Петр охотно отвечал на вопросы курфюрстин. Он говорил, что
не любит охоту, но обожает фейерверк, не очень ценит музыку, а
Петр Первый и его время
136
больше всего почитает труд, и показывал курфюрстинам свои большие мозолистые руки.
«Он обладает большой живостью ума; его суждения быстры и
справедливы. Лицо его красиво, он строен, — писала о Петре курфюрстина-мать Софья Ганноверская. — Это человек совсем необыкновенный, невозможно его совсем описать и даже составить о нем
понятие, не видав его. У него очень доброе сердце и в высшей степени благородные чувства».
Но от вылощенных курфюрстин не укрылось «дурное воспитание Петра». Он не умел держать себя за столом, салфетка его смущала… Танцуя с курфюрстинами, Петр принял корсеты из китового
уса за ребра и выразил удивление по поводу того, что «у немецких
дам чертовски жесткие кости».
Однако неосведомленность Петра в придворном этикете не помешала курфюрстине справедливо оценить качества его души и ума:
«У него характер — совершенно характер его страны. Если бы он
получил лучшее воспитание, это был бы превосходный человек, потому что у него много достоинств и бесконечно много природного
ума» (Мавродин В. В. Петр Первый // Рождение новой России. Л.,
1988. С. 44—45).
В одно и то же время Петр был вспыльчивым и хладнокровным,
расточительным и до скупости бережливым, жестоким и милосердным, требовательным и снисходительным, грубым и нежным, расчетливым и опрометчивым (Павленко Н. И. Петр I: к изучению соци-
ально-политических взглядов // Россия в период реформ Петра I. М.,
1973. С. 40—41).
После возвращения в Петербург в марте 1718 года уклад жизни
Петра заметно изменился. Раньше столица была для него кратковременной резиденцией, ибо большую часть года он проводил за ее
пределами. Теперь большую часть года он находился на берегах Невы. Это дало возможность ему по-иному распоряжаться временем и
силами. Вставал он, как и раньше, в пятом часу утра, полчаса прохаживался по комнате, затем принимал с докладом кабинет-секретаря
Макарова, после чего завтракал. В шесть часов утра по улицам столицы мчалась двуколка: Петр отправлялся осматривать строительные работы, проверять выполнение указаний предшествующего дня.
За осмотром строительных работ следовало посещение Сената и
Адмиралтейства. За обеденный стол Петр садился в час дня.
Гл. VI. Время Петра Первого в оценках современников и потомков
137
Петр не принадлежал к числу гурманов и довольствовался
скромными блюдами: на стол подавались щи, каша, жареное мясо с
солеными огурцами или лимонами, студень, солонина, ветчина. Р ыба исключалась из царского меню. Не любил он и сладких блюд.
Послеобеденный отдых длился часа два, затем Петр в рабочем
кабинете читал донесения, составлял инструкции, указы, регламенты, редактировал сочинение по истории собственного царствования
— «Историю Северной войны».
Вечера царь проводил либо в гостях, либо в токарной мастерской
— комнате Летнего дворца, заставленной токарными станками, резцами, копирами и материалами, из которых умелые руки Петра вытачивали изящные предметы. «В этом мастерстве, — рассказывал один
дипломат, — он не уступит искуснейшему токарю и даже достиг того,
что умеет вытачивать портреты и фигуры. Работал Петр с таким усердием и вниманием… точно работал за деньги и этим снискивал себе
пропитание» (Павленко Н. И. Петр Первый. М., 1976. С. 281—282).
2 августа 1712 г. Петр писал царице Екатерине Алексеевне:
«Мы, слава Богу, здоровы, только зело тяжело жить, ибо я левшею
не умею владеть, а в одной правой руке принуждены держать шпагу
и перо. А помочников сколько, сама знаешь». Так и было.
Царь действительно держал в правой руке и шпагу, и перо. «Под
шпагой» Петр подразумевал руководство военными действиями и
все, что было связано с созданием регулярной армии и строительством флота. «Перо» символизировало законодательную работу, гражданские дела, т. е. весь комплекс забот, непосредственно не связанных с театром войны. Справедливости ради заметим, что царь за всю
свою жизнь не располагал временем, чтобы целиком посвятить себя
одному делу. Даже в месяцы относительного затишья на театре военных действий шпага царя не покоилась в ножнах, она лежала рядом,
чтобы вновь оказаться в руке. А перо?
За перо Петр брался часто, писал он много и охотно. Свидетельство тому — его многочисленные письма, реляции, указы, инструкции, записки, составленные или отредактированные им дипломатические документы. Но не эту текущую повседневную работу пером
имел в виду Петр в письме к супруге. Скорее всего, его искреннее
желание состояло в том, чтобы полностью посвятить себя осуществлению задуманных преобразований в области хозяйства, культуры,
административного устройства.
Петр Первый и его время
138
Впрочем, за многолетнее царствование Петру редко выпадали
годы, когда он мог отрешиться от гражданских дел. Даже в недели
тяжелейших испытаний, не говоря уже о том времени, когда на театре военных действий наступало затишье, царь брался за перо. Эти
месяцы царь проводил в Москве или Петербурге, занимаясь делами
управления, благоустройством города на Неве, сооружением кораблей на Адмиралтейской верфи, обучением экипажей этих кораблей
военно-морскому искусству и множеством других дел. Это была черновая, текущая работа, не сопровождавшаяся сколь-либо заметными
переменами. Но и повседневные заботы требовали немало энергии, и
каждый прожитый день протекал в напряженном труде, иногда перемежавшемся застольем и возлияниями (Павленко Н. И. Петр Вели-
кий. М., 1990. С. 359).
Он решил создать петербургское купечество теми же средствами, какие использовал в своей политике весьма часто, то есть принуждением, насилием. После 1711 года было опубликовано несколько указов о принудительном переселении в Петербург нескольких
тысяч купцов и ремесленников из крупных и мелких городов России.
В указе 1717 года, подтверждающем подобные постановления, говорилось, что купцов, «ныне выбрав, выслать с их женами, и с детьми
в Санктпетербург безсрочно; а выбирать их в городах земским бургомистрам и выборным людям меж собою самим, как из первостатейных, так и средних людей добрых и пожиточных, которые б имели у себя торги и промыслы, или заводы какие свободные, а не убогие были б, не малосемейные, и тот выбор учинить им без всякого
послабления, не обходя и не норовя никому ни для чего…». Всякие
попытки обойти закон пресекались. Указ предписывал «некондиционных» переселенцев заменить другими: «а которые купецкие и
ремесленные люди из губерний в Санктпетербург на житье высланы
и против челобитья их, по розыскам, явились одни из них старые, а
другие — скудные и одинокие, а первостатейные обойдены, и вместо тех выбрав иных — добрых, по тому ж выслать в Санкт-Петербург немедленно».
Принудительные переселения Петр практиковал и в отношении
других слоев населения. Нужно ли подробно останавливаться на
том, что не менее 40 тысяч крестьян со всей страны ежегодно били
сваи и строили дома и укрепления новой столицы, умирая в своих
землянках от тяжелого труда, недоедания и болезней. Переселялись
и дворяне, обязанные построить дома в Петербурге. Но для купече-
Гл. VI. Время Петра Первого в оценках современников и потомков
139
ства переселение было особенно болезненным, разорительным делом: торговля опиралась на связи, деловые отношения, каждый торговый дом имел свой профиль и район торговли. С переселением эти
связи рвались, конъюнктура торговой деятельности на новом месте
менялась в худшую сторону (Анисимов Е. В. Время Петровских ре-
форм. Л., 1989. С. 131—132).
Сам Петр достаточно реалистично и философски относился к
тому, каким он останется в памяти потомков. Остерман вспоминал,
что как-то раз государь спросил одного иностранного посла, какого
о нем мнения за границей. Тот принялся было уверять, что весь мир
восхищается мудростью и гением императора, кои он проявил в своих грандиозных замыслах, но Петр нетерпеливо оборвал дипломата:
«Так всегда льстят государям в их присутствии, я же желаю знать и
иные суждения, и те мнения, какие высказывают мои недоброжелатели». Посланник отвесил низкий поклон. «Коли такова воля Вашего
Величества, я отвечу правдиво и поведаю все нелицеприятное, что
мне довелось о вас слышать. Вы прослыли государем надменным и
суровым, строгим к своим подданным, скорым на кару и не склонным к милосердию». «Знаю, знаю, — покачал головой Петр, — но
все это не так. Называют меня и жестоким и мучителем, но по счастию те только чужеземцы, кои ничего не знают об обстоятельствах, в
коих я с начала царствования многие годы находился, и сколь многие из моих подданных препятствовали мне ужаснейшим образом в
наилучших моих намерениях для отечества и принуждали меня с ними со всякою строгостию, но не жестоко, а менее еще мучительски.
Сии то тираны суть, а не я. Честных трудолюбивых, повинующихся
разумных сынов отечества возвышаю и награждаю я, а непокорных и
зловредных исправляю по необходимости. Совесть моя чиста. Бог судия
мне» (Масси Р. К. Петр Великий: В 3 т. Смоленск, 1996. Т. 3. С. 427).
…Шведская система показалась Петру наиболее полным воплощением доктрины цивилизованного абсолютизма, воспроизвести который в русских условиях давно хотел царь-реформатор. Вместе с
тем, перенимая основополагающие начала шведской системы государственного управления, Петр решительно изъял из нее все, что
имело хотя бы отдаленное отношение к парламенту, самоуправлению, правам сословий и личности. Благодаря этому «вестернизация», поразительные нововведения в экономике, военном деле, быту,
Петр Первый и его время
140
нравах, искусстве, так поражавшие иностранного наблюдателя, не
коснулись сердцевины ее социального и политического строя — самодержавия и крепостного права. В этом смысле Петр был верным
продолжателем своих бородатых предшественников на троне. Более
того, перенесение и восприятие в России XVIII в. передового по тем
временам западного опыта, институтов и идей служило почти исключительно целям упрочения самодержавия. Представляется, что
Петр исходил из убеждения, что в России иной формы правления,
кроме самодержавия, быть не может и не должно (Анисимов Е. В.
Петр Великий // Царь Петр и король Карл. М., 1999. С. 22—23).
Время Петра, его преобразования, личный вклад в строительство
государства, укрепление его позиций, увеличение славы российской
не могут не вызывать пристального внимания. При всех недостатках,
ошибках и деформациях эпохи реформ Петра, нередко очень серьезных, Россия при нем заметно продвинулась вперед по пути развития,
сократив свою отсталость от передовых стран Западной Европы.
Петр, немало способствовавший экономическому росту страны,
хорошо сознавал, что отставание грозит неприятными последствиями — зависимостью от развитых стран, в конечном счете, потерей
национальной независимости. Государство, которое он пестовал и
укреплял, — это абсолютистское бюрократическое государство господствующего класса дворян и нарождавшейся буржуазии.
Помимо решения классовых задач (защита интересов, укрепление позиций дворян и купцов, расправа с народными восстаниями),
Петр и его аппарат ставили и выполняли общенациональные задачи,
и в этом смысле его личное служение «государственному интересу»,
«общей пользе» не может не вызывать уважения. Проведенные им
преобразования, в ряде случаев продолжившие или завершившие начатое до него, сделали Россию неизмеримо более сильной, развитой,
цивилизованной страной, ввели ее в сообщество великих мировых
держав, хотя до конца ликвидировать ее отсталость не смогли.
Примечательная черта Петра Великого как правителя, абсолютного монарха — огромный личный вклад в управление государством, его внешнеполитические, военные акции; привлечение к делам
одаренных, талантливых, способных людей — администраторов,
полководцев, дипломатов, организаторов различных производств,
мастеров своего дела. Он без устали выявлял их, воспитывал, направлял. Конечно, крутой нрав Петра не мог не наложить отпечаток
на его отношения со сподвижниками, помощниками. При всем его
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]