Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Оранжевая смута
.pdf
обставить этот акт наиболее пышно и торжественно.
Виктор Писоевич долго думал над этой сложной проблемой, и так как никаких стоящих мыслей в голову не поступало
по этому поводу, решил посоветоваться со своим госсекретарем Бздюнченко, как лучше обставить это утверждение с показом на всю страну по всем каналам телевидения.
– Я с радостью дам совет, господин президент, – торжественно произнес госсекретарь. – А если что не понравится – сейчас же отбросьте, как недокуренную сигарету. Я не хочу быть
виноват перед вами. Ни в чем, нисколечко, ни трошечки.
– Давай… без вступления, Бздя. Ты уже не начальник избирательного штаба. Докладывай конкретно – я человек конкретный, – насупил брови президент.
– Значит, так. Вы берете Залупценку за шкирку и тащите на
коллегию МВД. Все генералы в форме сидят, уже описанные,
а кое-кто и наложил в штаны, ждут своей судьбы. И это понятно: у них у всех семьи, куча родственников, кумовьев и прочих
прихлебал. Они не могут встать при вашем появлении, не только животы, но и мокрые штаны мешают. Залупценко возмущается и кричит: встать, смирно! Перед вами президент, а не какая-нибудь шваль. Они все встают: руки по швам, а вы, вместе
с министром, молча идете к столу президиума, глядите каждому
в глаза по очереди и только потом даете команду садиться. Дальше вы говорите: вот вам политический деятель, заместитель лидера фракции в Верховной Раде господина Морозова, великий
сын Украины с оранжевым шарфом на шее, генерал-полковник
МВД Залупценко. Слушайте его, ухаживайте за ним, чтоб у него
ботинки блестели, борода не росла, чтоб не ходил с расстегнутой ширинкой, поскольку это у него слабое место.
– Так он у нас ефрейтор всего-навсего, как так? Я не собираюсь врать… бывшим работникам МВД, – с сожалением произнес президент. – Эти губы не врут, эти руки не крадут.
– И никогда не крали? Не было такого? Стоит ли кривить
душой перед своим госсекретарем. А Кипр, а США? Вы ить
весь национальный бюджет туда отправили на черный день, так
сказать. А что касается ефрейтора Залупценко, то почему бы не
издать указ о присвоении ему генерал-полковника. Я могу заготовить такой указ, а вы только подмахните, и дело в шляпе.
– Ты, оказывается, сообразительный, Бздя. Готовь текст указа срочно и тут же вызови мне Залупценко, – сказал президент.
Когда Залупценко узнал, что сам президент будет представ-
431
лять его на коллегии МВД как нового министра, он на радостях купил себе новые хромовые сапоги, оранжевую рубашку и
зачесал челку под фюрера.
Сапоги поскрипывали, массивные очки висели на кончике
носа, когда он вошел вместе с президентом в зал коллегии МВД
Украины. Генералы вскочили с мест, грудь колесом, животы колесом, подбородки кверху, как это было при старом министре
Белом Коне. Никто не омочил штаны, не свесил голову на грудь.
Виктор Писоевич вместе с новым министром прошли к столу президиума и тоже стали по стойке смирно. Генералы ждали, что вот-вот прозвучит гимн, но вместо гимна каждый по
очереди ощутил на себе проницательный взгляд президента.
– Садитесь, господа, – смилостивился президент. – Я возлагаю большие надежды на нового министра МВД независимой
Украины, а потому хочу лично представить его вам. Он генерал-полковник МВД. Указ о присвоении ему звания подписан
мною десять минут назад за особые заслуги перед оранжевой революцией. От него зависит порядок в стране, а завтра и во всем
Евросоюзе. У нас был жуткий бардак в стране, когда милицией
командовал Белый Конь. Но это не главное. Главное — бандиты
должны сидеть в тюрьмах. Ленин говорил: сажать, сажать и еще
раз сажать. Ленинский лозунг буду контролировать я, а он будет
моим Троцким, или, если хотите, Дзержинским. Покажи кулак,
Троцкий! Могучий, не правда ли? Ну-кась стукни раз по столу.
На столе стоял графин не то с водой, не то с водкой. Залупценко встал и со всего размаху ударил кулаком по крышке
стола. Крышка не выдержала оранжевого кулака и приказала
долго жить. Лидер нации захлопал в ладоши, но генералы оцепенели от испуга и потому не поддержали лидера нации.
– Сейчас я подойду к каждому из вас и по куполу стукну
кулаком. Почему не аплодируете?
– А мы останемся…
– Вопросы потом, – рявкнул новый министр Залупценко. – А
пока аплодисменты, ну же!
Генералы не только захлопали в ладоши, но и затопали ногами. Это понравилось лидеру нации.
– Конечно, ему предстоит нелегкая работа по замене кадров, – сказал Вопиющенко, – и она, эта работа, должна быть
на первом месте.
– А мы… нас тоже?
– Молчать! У президента много работы. Не забивайте ему
432
голову пустяковыми вопросами. Мы с вами останемся и решим
все наболевшие вопросы, – отчеканил новый министр. – Я думаю, половина из вас может рассчитывать на отдых.
– Да, да, верно, – подтвердил Виктор Писоевич. – Отдыхать
тоже полезно: кому на даче, кому на нарах. Я к вам еще наведаюсь и послушаю отчет на тему: «Бандиты получили прописку в
тюрьмах».
Потом лидер нации дал краткую характеристику министру
и в заключение пожелал ему успехов в борьбе с коррупцией и
бандитами, которые должны сидеть в тюрьмах.
– А почему Белого Коня нет? Он же наш министр, – спросил один генерал.
– С Белым Конем мы разберемся, не переживайте, – сказал
президент, покидая коллегию. Генералы преградили дорогу
президенту, пытаясь выяснить свою дальнейшую судьбу, но
Залупценко скомандовал:
– По местам! Не сметь, б… уволю всех до единого.
Генералы испугались и вернулись на свои места. Они с
ужасом наблюдали, как новый министр достал лист бумаги,
на котором были напечатаны фамилии генералов и полковников, являющихся членами коллегии МВД.
– Господа генералы! Я заготовил приказ и в вашем присутствии подпишу его. С сегодняшнего дня вы все увольняетесь
с двухнедельным выходным пособием. Этот приказ я отдам в
бухгалтерию, и вы получите расчет. Благодарю за службу.
– Я оранжевый, я оранжевый, – сказал один полковник с
бородкой. – Оставьте меня в прежней должности.
– Какие у вас есть доказательства сотрудничества с народной властью?
– Я был посредником в переговорах президента и бывшего главы МВД Белого Коня. Речь шла о том, что МВД не будет
принимать участие в разгоне майдана. В этом я сыграл большую
роль.
– Предатель, шкура псовая, лапшу еще на уши вешал, мол, я с
народом, – сказал один генерал, которому было уже все равно.
– Хорошо, оставайтесь, – сказал Залупценко. – Есть еще
оранжевые? Нет? Ну все, будьте здоровы и примите благодарность за службу.
– Я перекрашусь, – сказал один генерал.
– Я тоже могу стать оранжевым, – жалобно произнес полковник. – У меня большая семья. Кто их будет содержать?
433
– Я вас могу определить в дежурную часть, будете чистить
сапоги нашим новым генералам, – обнадежил полковника Залупценко.
– Не имеете права, – сказал самый пожилой генерал в
зале. – А где конституция? Вы, господин ефрейтор, нарушаете конституцию.
– Я понижаю вас в звании до ефрейтора и лишаю выходного пособия. Все, можете быть свободны.
В зале начался шум. Прозвучали новые слова о конституции, о трудовом законодательстве, наконец, о простом человеческом отношении к бывшим работникам, которые все еще
являются гражданами Украины, имеют семьи.
Еще один генерал вышел и стал заверять, что он оранжевый, но Залупценко ему не поверил.
– А где был раньше? Почему не был на майдане? Теперь
каждый из вас проникся любовью к оранжевым. Нет, нет, господа. У меня есть свои люди. Это не генералы, конечно, но ничего, не Боги горшки обжигают, как говорится. Обойдемся без
вас. Оформляйте пенсию и живите на пенсию, хотя, и я уверен
в этом, каждый из вас побеспокоился о своей старости. А теперь позвольте нам. Дорогу оранжевым!
Генералы, втянув головы в плечи, стали покидать помещение коллегии.
– Пойдем все в ресторан, выпьем как следует, – предложил один.
– За Белого Коня тост поднимем, – произнес полковник.
– Поторопитесь, господа бывшие, а то мои люди уже стоят
перед подъездом, ждут должностей, – сказал Залупценко.
В зал коллегии вошел известный работник МВД, бывший
губернатор, работник министерства при Яндиковиче Гоша
Моськаль.
– Гоша Моська, ты раньше работал в Закарпатье главным
мильтоном, я тебя помню, поскольку отдыхал там когда-то.
Мы вместе с тобой по бабам бегали, помнишь?
За Гошей последовали другие великие люди в оранжевых рубашках, но без погон, и каждый получил должность
в МВД Украины, даже если он раньше не имел никакого
отношения к милиции или другим службам МВД. Конечно,
сюда попали и родственники, и близкие друзья, и даже те,
кто раньше эмигрировал в Израиль.
434
10
Виктор Писоевич покинул коллегию МВД в хорошем настроении. По пути домой, он торопился дать отчет жене, что
сегодня у него день был одним из выдающихся – день наведения порядка в стране, когда, наконец, можно будет реализовать лозунг – бандитам тюрьмы. «Этот очкарик, мой друг
и мой кум – принципиальный человек, – размышлял президент, сидя в «мерседесе». – А главное, у него мышцы – любой позавидует. Он как двинет этому Яндиковичу, тот ногами
накроется. Мой Залупценко весь Донбасс пересажает, если
будет нужно. Мне необходимо отправиться в этот Донбасс.
Соберу всю элиту и посмотрю им в глаза, поганцам».
И вот актовый зал областного Совета народных депутатов
Донецка. Так все знакомо. Те же кресла, те же колонны, все
так же дышит ненавистью, как и в прошлый раз, когда в него,
кандидата в президенты, летели тухлые яйца и с этим ничего
нельзя было поделать.
С каменным выражением лица, высоко задранной головой, он поднимал ноги, взбираясь по ступенькам, чтоб не
споткнуться и не грохнуться, пробрался к столу президиума,
уселся в жесткое кресло и стал вытаскивать бумагу, свернутую
в рулон. Не протянув руку встречающему его председателю областного совета Борису Колюсникову, он погрузился в бумаги
и начал шептать слова, напечатанные на машинке.
Залупценко с отрядом боевиков заняли кресла с наганами в
карманах, а возле областной рады, в крытых машинах, сидели
солдаты с автоматами наготове.
Депутаты явились все как один. Многие шли на эту встречу
по обязанности, но были и такие, которые надеялись на то, что
лидер нации скажет: забудем прошлые обиды и начнем работать на благо своего народа.
Но лидер нации был суров и зол как сыч. Он произнес сумбурную, дышащую злобой речь. Слушатели в зале сидели, опустив головы. Президент в своей сумбурной речи делал слишком
длинные паузы, ожидая аплодисментов. Но аплодисментов не
было (аплодировали только переодетые молодчики нового министра МВД Залупценко); но это были слишком редкие, жидкие хлопки. Наконец лидер нации возмутился.
– Почему не аплодируете, если перед вами выступает президент? – задал он нескромный вопрос. – Или вы не видите, кто
435
перед вами выступает? Конечно, вы хотели бы видеть на этой
трибуне Яндиковича, но моя нация проголосовала за меня…
почти единогласно. Я ваш президент. Не признаете меня? Погодите, я вам покажу! Я выведу каждого из вас на чистую воду.
Думаю, подавляющее большинство сидящих здесь, в этом зале,
в скором времени будут сидеть за решеткой.
Зал никак не реагировал, даже гула не было. Казалось, на
трибуне не президент, а пионер, у которого украли галстук и
он, потеряв здравый рассудок, грозит всем местью.
Сумбурная и злобная речь лидера нации произвела на активистов самой большой области в стране отвратительное впечатление, но в стране в целом никто на это не обратил внимания.
Схватившись за грудь, лидер нации, вернулся на свое место:
он хотел послушать выступления депутатов областной рады.
Но никто с выступлением не спешил.
«Правильно сделал мой отец, что пошел на сотрудничество
с немцами, находясь в плену. Он ненавидел москалей, которые
оккупировали Украину, и делал все, чтобы воины УПА были награждены железными крестами. Но было уже поздно. То, что не
успел сделать отец, сделаю я. Я выкурю москалей отсюда, я лишу
их родного языка. Вон они здесь сидят и смотрят на меня, как на
врага народа. А сами они кто? Закоренелые враги моей нации».
– Ну, что, нечего сказать? Вы все ждете русского президента, я это вижу. Но напрасно. Не дождетесь. Я покидаю вас. Залупценко, разберись с ними! Все. Домой, в Киев, срочно! Где
мой самолет? В аэропорт, и немедленно. Этого Бориса Колюсникова арестовать! Экая противная рожа.
На улице он повторил свой приказ арестовать Колюсникова.
– Он же председатель областного совета, у него депутатская
неприкосновенность, мы не имеем права, – отчеканил Залупценко.
– С тобой каши не сваришь, – буркнул президент. – Куда
бы мне свалить? Уехать, что ли, к Пеньбушу на ланч, а ты в мое
отсутствие займешься этим вопросом. Передай Генеральному
прокурору, пусть возбудит уголовное дело, это более весомо.
В тот же день Виктор Писоевич вернулся в Киев. Здесь его
ожидала приятная новость: госсекретарь Бздюнченко доложил, что власти Галичины уже наметили ряд улиц и проспектов, которые должны носить имена не только Степана Бандеры, но лидера нации Вопиющенко.
436
– Моя нация начинает оценивать мои заслуги. Это хорошо, – сказал президент. – Я бы желал, чтобы так же почитали
еще одного героя Украины.
– Кого именно? Назовите фамилию, и я передам… Поросюку.
– Это Мазепа, чей нательный крест стучит и по моей груди.
– А можно я передам Бенедикту Тянивяму. Уж он точно заставит переименовать все улицы тремя славными именами.
– Только так незаметно, без лишнего шума, когда я буду в
Америке. И еще Шухевича, генерала УПА.
Тут без стука, без звонка вошли близкие люди, которые не
прочь были съездить в Америку. Президент обрадовался:
– Друзья мои, вам надлежит сделать так, чтоб ни одной сволочи не оказалось в чиновничьем кресле из числа тех, кто поддерживал Яндиковича. Одни должны быть просто отстранены
от власти, другие отстранены и посажены за решетку.
– А если человек не виновен ни в чем? – задал наивный
вопрос Пердушенко.
– Как это не виновен? Если он был не за нас, значит, он был
против нас и уже потому совершил преступление. А что касается юридической подоплеки, то… у вас есть головы на плечах?
Есть или нет, я спрашиваю.
– Есть, есть, господин президент, – сказал генпрокурор
Пискуляко. – Надо сделать так, чтоб этот жлоб Яндикович
оказался виновным.
– Каким образом? – спросил министр КГБ Турко-Чурко.
– Подбросьте ему наркотики, деньги, оружие и таким образом поймаете его с поличным.
– Га, мудро, – согласился Турко-Чурко. – А как господин
президент на это посмотрит?
– Сквозь розовые очки, – сказал лидер нации. – Надо
помнить хорошее коммунистическое высказывание: все
средства хороши для достижения цели. А теперь, друзья мои,
выдающиеся сыны моего народа и моей нации, мне предстоит поездка в США. Эта поездка очень важна для моей нации.
Америка наш друг. Так вот, друзья мои, во время моего пребывания в США, вы должны разгромить российское гнездо в Донецке. Нефть это хорошо, газ это хорошо, но Россия
должна знать свое место. Я с Пеньбушем обговорю этот вопрос более подробно. Покончив с Донецком, возьмемся за
Харьков, за Запорожье, а затем и за Крым. Заселим Крым
437
татарами, а москали пусть убираются восвояси. Мне об этом
все время напоминает крест Мазепы.
– А как же быть с проектом указа относительно русского
языка в Украине, направленного в правительство? – спросила
Юлия, будучи все еще далека от националистической бациллы, давно поразившей лидера нации.
– Подержите этот проект в своих столах подольше. Помните: мы должны быть актерами, надо научиться играть. Я максимально вежлив с Путиным, хоть больше всего его ненавижу.
Чем шире у меня улыбка на лице, тем больше ненависти к нему
в моей душе и сердце. Учитесь у меня, я не только лидер нации,
но и ваш лидер, не так ли, господин Пердушенко?
– Точно так, – произнес Пердушенко, вставая и опрокидывая кресло.
11
Пеньбуш-младший был избран на второй срок, но особым умом не блистал, дальновидностью не отличался и потому, как любой простой смертный, непростительно часто
ошибался, допускал просчеты в политике до тех пор, пока не
озлобил не только соседей, но и подавляющее число стран
всех континентов.
Вдобавок ко всем своим «выдающимся» способностям, он
подобрал себе Госсекретаря – злую незамужнюю даму солидного возраста, которая в душе ненавидела всех, кто пользовался благами жизни, всех, кто относился к сильному и слабому
полу, а к славянам, населяющим значительную часть суши,
испытывала особое негативное отношение. Как-то лежа у себя
на диване в том же неизменном одиночестве, она вспомнила,
что есть такие два государства, как Украина и Россия, и тут
же решила, что если бы удалось поссорить эти два народа, это
принесло бы ей величайшее наслаждение. Этот замысел осуществлялся ею долго и последовательно и, надо сказать, небезуспешно.
Америка стала не только великой и могущественной, но и неоправданно агрессивной страной. Нечто ковбойское, опирающееся на силу, но не на разум, стало доминирующим в ее поведении по отношению к другим народам. Твердолобость президента
передалась воякам, и у них зачесались кулаки. Война в Ираке несла смерть не только самим иракцам, но и американцам.
438
Под видом так называемого насаждения демократии в
других странах Америка, не имея на это никакого морального и юридического права, вела необъявленную изощренно
иезуитскую войну в отдаленных на десятки тысяч километров странах.
Уже позади конфликты в Югославии, Грузии, Молдове, на
Украине, и только Ирак не удается поставить на колени.
После падения коммунистического режима в СССР подавляющее большинство жителей распавшейся сверхдержавы
смотрели на Америку, как на нечто посланное Богом, но никто
из президентов США, ни Пеньбуш-старший, ни Билл Клунтон, ни Пеньбуш-младший, не поняли и не оценили этого: не
хватило мозгов.
Окрыленный «победой» в Югославии, президент Пеньбуш-младший как бы мимоходом, не вникая в существо
дела, сделал ставку на серого кардинала Вопиющенко и на
деньги налогоплательщиков сделал его президентом великой европейской страны, совершенно не заботясь о том, что
будет с этой страной и ее народом. Разруха, нищета, удушение элементарных гражданских свобод и экономический
хаос – все это за пределами разума, лишь бы был верный,
по-собачьи преданный сателлит. Пеньбуш всегда улыбался
президенту России, крепко жал руку, обещал улучшение отношений между двумя странами, но как только они расставались, продолжал все так же улыбаться и делать свое черное
дело в отношении русских.
И Вопиющенко оказался верным пастухом, точнее псом,
который все время гавкал в сторону кровных братьев.
И вот сейчас этот сателлит направлялся в Вашингтон, его
самолет был над Атлантическим океаном. Супруга Катрин
громко посапывала на диване в длинном тонком халате, застегнутом на все пуговицы, а муж на отдельном диване поворачивался то на левый, то на правый бок, глотал снотворное,
но сон к нему не шел. Он постоянно испытывал страх. Поводов для страха было больше чем достаточно: это и безбрежный
океан, где нельзя совершить вынужденную посадку, и встреча
с батькой Пеньбушем, и дела с разгромом оппозиции, и стеклянные глаза ближайшего друга Пердушенко, который находился здесь же в самолете, только в другом салоне. Это и его
обезображенное лицо, это и непроходящая боль в желудке и
кишечнике.
439
Даже если бы у лидера нации были стальные нервы, и то
бы они не выдержали. Чувство дискомфорта и непроходящей
боли даже во сне, сознание того, что у тебя лицо, как у старого
бульдога, приводило к неуверенности в себе, а неуверенность
вела к чувству неполноценности. А неполноценность – самая
хорошая питательная среда для ненависти и мести по отношению к себе подобным. Лидер нации ненавидел себя и свою
нацию. Его нация должна поклоняться ему, как когда-то поклонялась Сталину.
«Я должен заставить их полюбить меня такого, какой я
есть, злого, плохого, уродливого. А Востоку я должен показать, что не лыком шит. Мои оппозиционеры все еще на
свободе, а ведь я обещал в Донецке, что выведу их на чистую воду, если они к этому времени не сядут за решетку.
Они все бандиты, а бандиты должны сидеть в тюрьмах. Эти
слова принадлежат не мне, а великому Чорноволу, царствие
ему небесное. Все, кто был против меня, – бандиты. Где мой
Саша Бздюнченко? Пойду разбужу его. Какое он имеет право дрыхнуть, если я, лидер нации, не сплю, озабочен судьбами своего народа?»
Он опустил ноги на мягкий ворсистый ковер и в тапочках
подошел к двери второго салона, где отдыхали его верные соратники – Бздюнченко, Пердушенко, Турко-Чурко, Бессмертно-Серый, министр транспорта и связи Червона-Ненька и
министр обороны. Свет в обоих салонах был притушен, самолет
гудел и слегка вздрагивал, преодолевая воздушные ямы. Дверь
во второй салон открывалась и закрывалась так же бесшумно,
лидер нации в носках ступал так осторожно и тихо, что собачье
ухо не услышит, и это на какую-то долю секунды обрадовало
его. Но эта радость была как блеск молнии. Она тут же сменилась подозрительностью, когда его заплывшие глаза встретились со стеклянными глазами Пердушенко. Петя тоже не спал.
О чем он думал? О перевороте и захвате власти? Этого никто
никогда не узнает.
– Садись, Витя, – пробасил Петя, не приподнимая головы. – Что, не спится тебе? Мне тоже не спится. Я все думаю о
том, как нас встретит Пеньбуш. Пес он, этот Пеньбуш. Скуп,
как Плюшкин. Выделил бы хоть миллиард долларов на развитие экономики, а то все жмется. Ведь тратит же он полмиллиарда на революцию в России. Ежегодно. И все впустую.
– Мне нужен Саша, – ледяным тоном произнес лидер нации.
440
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]