Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Оранжевая смута
.pdf
– Выгружайте мешки с бриллиантами, – дала команду Юля,
и когда они это тут же сделали и направились в секретный бункер, последовала за ними.
– Сюда нельзя, – сказал один из них, сгибаясь под тяжелым
мешком.
– Это тебе нельзя, а мне можно, – не растерялась Юля. – Развязывайте мешки и высыпайте на пол в комнате, только потом
спустите в бункер. Кому сказано, ну!
Два преданных лидеру нации галичанина сделали десять
ходок и освободили все двадцать мешков. Каждый из них основательно покрылся потом, а чтоб не разъедал пот глаза,
вытирались рукавом. Юля постояла, полюбовалась довольно высокой горкой, за которую можно было спрятаться, если
присесть на корточки.
– Все, – сказала она. – Это контрибуция за Черноморский
флот. Но никто, кроме лидера нации, не должен об этом знать.
И еще: не забудьте надежно запереть. Копейка в копейку должно сойтись. Сумму я уже назвала лидеру нации.
Сказав эти мудрые слова, Юля, преодолев сопротивление
приоткрытой массивной двери, вышла во двор и заняла место
рядом с водителем в одном из джипов с работающим двигателем.
– Поехали! – дала она команду. – Писоевич умрет от счастья, – добавила она про себя шепотом.
Она не звонила ему в этот день до десяти вечера, чтобы не
нарушить тот мир, в который он погрузился при виде золотой
горы, превращенной в зеленые бумажки, на которые одинаково повышенный спрос что в Киеве, что в Пекине, что в Гвинее
Бисау. И сама она почувствовала какую-то легкость, как любой
человек после выполнения почетной миссии, имеющей значение для судьбы страны и для своей личной судьбы. Ведь это же
президент, а не дерьмо собачье. Да и вообще, почти пятьсот
миллионов долларов нельзя считать взяткой. Это божий дар,
ведь Господь подарил ему президентский жезл, а президентский жезл не бывает и не может быть пустым. Так вышло. Депутаты раскошелились, будущие министры раскошелились,
губернаторы тряхнули своей мошной – вот и получилась внушительная сумма. И никто не в обиде. И губернаторы, и министры компенсируют свои потери с лихвой. Каждый из них
как бы сидит на мешке, который все время пополняется.
Эти правдивые, исторически выверенные мысли будоражи-
411
ли ее маленькую головку в то время, когда лидер нации с колотящимся сердцем спускался в волшебный бункер, немного
волнуясь при мысли, как бы чего не вышло. Когда он наконец
оказался перед горкой упакованных стодолларовых банкнот,
сознание помутилось и он рухнул на пол, вернее, на эту горку.
«Боже, – сказал он себе после того, как отдохнул и успокоился в горизонтальном положении, – за что ты наградил меня
президентским жезлом? Как это много значит. Даже если меня
лишат этой должности, выгонят с позором, я еще сто лет могу
жить припеваючи. Это почти сравнимо с Градобанком, который
я очистил и отправил на Кипр весь золотой запас страны. Все это
президентский жезл. Я обязательно приведу сюда Катю, как только она вернется из Америки, надо же куда-то девать эти денежки.
Швейцарский банк… там меня каждая собака знает, надо пополнить и американские банки. Вот это жезл! Жезл – это не только
деньги, но и почет, каждая хромая бабка кланяется, руководитель
любого государства шапку снимает при моем появлении».
4
Третье февраля – день утверждения Юлии Болтушенко в
должности премьер-министра депутатами Верховной Рады.
Всю неделю она неважно спала, продумывала каждую
строчку своей речи перед депутатами и перед народом, поскольку такая речь обязательно транслировалась по радио и
телевизионными компаниями. Ей так хотелось произнести
речь, которая вызвала бы ажиотаж в стране, восторженные отклики за рубежом, а для этого речь должна быть нетрадиционной. Кто бы мог составить такую речь? Конечно, философы.
И она решила обратиться за помощью к лучшим философам
страны – кандидатам, профессорам и академикам философских наук, поскольку свой доклад, а вернее, программу правительства надо представить в необычном плане, не как делали
все ее предшественники при вступлении на этот высокий пост.
Надо… представить план экономического развития страны в
виде философского трактата.
Доктор философских наук Безмозглый Варфоломей Артурович, в тапках вместо туфель, явился к Юлии с докладом из
шести разделов.
Вот эти разделы: вера, справедливость, гармония, жизнь,
безопасность, мир.
412
– Как здорово! – всплеснула Юлия руками.
– Такого доклада не было даже у Маргарет Тэтчер, – выпа-
лил доктор философских наук.
– И что мне с этим делать? – спросила Юлия.
– Выучить наизусть. День и ночь сидите в отдельном кабинете, пейте кофе, не переставая, и зубрите, как стихи Павла
Тычины в восьмом классе… Память у вас хорошая, надеюсь,
потянете.
– Благодарю, профессор, – запела Юлия, выкладывая стодолларовую бумажку на стол перед профессором.
– Маловато. Нас было пятнадцать человек, мы отдали этому докладу сто пятнадцать часов. По сотни каждому не мешало
бы, Юлия Феликсовна.
– Хорошо, согласна.
Осталось три дня до третьего февраля. Юлия заперлась в своем кабинете и уже к концу второго дня, за день до утверждения,
вызубрила философский доклад назубок. Теперь осталось только надеть соответствующее платье. И здесь ей оказали помощь.
Это были лучшие столичные модельеры. Юлия выглядела и молодо, и хорошо. Даже синяки под глазами удалось убрать. А то,
что была худая, как щепка, свидетельствовало о ее молодости.
Накануне третьего февраля перед сном она приняла легкий
душ, несколько таблеток снотворного и спокойно легла в кровать.
Утром зазвенел будильник. Снова душ, чашка крепкого
кофе – и полет в Верховную Раду.
Верховная Рада произвела на нее совершенно новое впечатление. Чистота, торжественность, приподнятость и, главное,
все кресла в зале заседаний заняты, все четыреста пятьдесят
депутатов на месте. И все при галстуках, в новых костюмах, в
белых рубашках, причесаны, прилизаны, лица блестят, как у
кота яйца. Такого никогда не было. Даже когда сам президент
принимал присягу.
Ее появление встретили аплодисментами. Даже лидер нации поморщился, а затем улыбнулся, как дохлый лев в зоопарке. Юлия сидела и все время улыбалась.
Вступительное слово произнес президент. Главное в его
речи было то, что он сказал, показывая раскрытые ладони рук:
эти руки красть не будут и взятки брать не станут. Остальная
часть его вступления – сплошной сумбур. Впрочем, как всегда.
Затем вышла Юлия со своим знаменитым докладом.
413
Философско-лирическая программа была изложена в течение пятидесяти минут. И странно: депутаты были в восторге.
Ну, кому могли не понравиться заверения в том, что Украина
очень скоро встанет впереди планеты всей, она будет не только
географическим, но и экономическим центром Европы и весь
мир будет рукоплескать ее реформам и успехам. Лидер нации
Вопиющенко, едва во второй раз присягнул на Библии, уже
беспокоится о создании Эрмитажа искусств. Ну, где это, в какой другой стране возможно?
В разделе «Жизнь» Юлия была наиболее лаконична. Здесь
она пообещала:
– Жилищно-коммунальная система, доведенная до катастрофического состояния Яндиковичем и Кучумой, будет реформирована уже в этом, 2005 году. Каждый житель Киева получит
новую квартиру, каждый житель Львова отдельное жилище.
Львовяне вскочили с мест и до хрипоты славословили
Юлию. Лидер нации начал хмурится. От зависти, разумеется.
Он не терпел соперников, да еще в юбке.
В разделе «Гармония» прозвучала не всем понятная, загадочная фраза о сиамских близнецах, а потом пошел Юлин
конек – реприватизация трех тысяч предприятий. Тут многие
депутаты просто опустили головы.
В последнем разделе «Мир» Украина, по убеждению Юлии,
займет одно из первых мест, и вскоре Евросоюз раскроет свои
объятия с превеликой радостью, дабы Украина могла занять
почетное место в кругу международного европейского центра,
который расположится в Киеве, вокруг которого станут лепиться все страны.
Окончание доклада было встречено громом аплодисментов. Даже лидер нации вынужден был бить в ладоши и топать
ногами.
Начались выступления по докладу.
Юлия практически не слушала ораторов, произносящих
осанну в ее честь. Ей было уже наплевать на то, кто что говорит.
Только Турко-Чурко она слушала, надеясь, что он прочитает
хоть кусочек поэмы. Она подсаживалась к разным депутатам
в зале и каждого награждала пожатием руки и едва слышным
шепотом у самого уха.
Лидер партии коммунистов Синоненко в своем выступлении заявил, что коммунисты не будут голосовать за кандидатуру
Юлии: у нее нет конкретной программы, все сплошная фило-
414
софия, власть распределялась кулуарно, к управлению страной
пришла непрофессиональная команда. Но голос смотрящего
вперед потонул в море недовольства, мяуканья, змеиного шипенья и словесного поноса, издававшего нехороший запах в
сказочно торжественной обстановке. Даже оппоненты приняли
сторону Юлии. Абсолютное большинство в количестве трехсот семидесяти трех депутатов проголосовало за утверждение
Юлии в должности премьер-министра Украины под скандирование оранжевых. Только Вопиющенко вторично поморщился.
Негоже в его присутствии воздавать подобную хвалу кому бы то
ни было.
После утверждения Юлия представила своих министров,
положительно характеризуя каждого. Все оказались выдающимися сынами отечества, корифеями наук, людьми, обладающими огромным авторитетом в Украине и в мире, знающими
много иностранных языков, жаждущими трудиться на благо
родины. Под их руководством Украина совершит невиданный
прыжок в Евросоюз, в НАТО, а впоследствии станет одним из
престижных штатов Америки, которая к этому времени уже
будет на Марсе.
Все депутаты Верховной Рады всерьез стали верить в то, что
с такой командой Юлия Болтушенко обгонит бывшего премьера Англии Маргарет Тэтчер. Она, безусловно, оставит ее
далеко позади и эдакой голубкой войдет во всемирную историю не только как железная леди, но и как выдающийся реформатор.
Это благодушие в результате заблуждения, что оранжевая
команда во главе с серым кардиналом Вопиющенко и его подопечной Болтушенко немедленно выведут Украину на мировую
арену, могли заметить единицы. И если быть объективным, это
были коммунисты. Даже сторонники Яндиковича готовы были
поверить бредням оранжевой команды. А коммунисты не хотели верить и высказали это с предельной откровенностью.
Никто уже не вспоминал о грубом захвате власти при помощи долларов США.
Юлия порхала как птичка от одного депутата к другому и
сладко пела на ушко о том, что лучшего премьера невозможно
было найти во всем государстве. Даже с Курвамазиным у нее
состоялся лирический разговор.
– Вы хорошо выступили. Жесткость, которую вы предложили, я постараюсь внедрить в постоянную практику при по-
415
мощи этого дебила Залупценко. Вы не знаете, какой он жестокий. Да это же Дзержинский третьего тысячелетия. А что
касается вас, то вы оставайтесь в парламенте, нам тоже нужны
свои люди. Парламент, как вы знаете, разношерстный. Здесь у
нас есть не только друзья, но и враги.
– Юлия Феликсовна, пост министра юстиции…
– Я поняла. Как только появится окошко, а оно появится,
я в этом не сомневаюсь, вы, Курвамазин, – министр юстиции
Украины, вокруг которой пританцовывает вся Европа.
5
Две тысячи тринадцатое выступление Курвамазина в парламенте не было оценено по достоинству, его не заметили ни
лидер нации, ни глава правительства Болтушенко. Поистине
великие люди, а Курвамазин считал себя великим человеком,
Цицероном двадцать первого века, долгие годы пребывают
в тени. Чаще пребывание в тени тянется до самой смерти, и
только потом, когда ты уже отправился в мир иной и тебе совершенно безразлично, как относятся к твоему имени, тебя,
наконец, начинают ценить, а то и сожалеть, что при жизни не
замечали. А если и замечали, то делали вид, что не замечают. И
это исключительно потому, что всякий, кто должен замечать,
считает другого человека никак не лучше, не выше самого
себя.
Эти мудрые мысли высказала супруга Курвамазина Одарка,
когда Юрий Анатольевич ни жив ни мертв сидел за столом,
ломившимся от всяких яств, и глядел в одну точку с опущенной рукой, в которой торчала вилка.
– Юрик мой, Цацарон мой! Плюнь ты на них, слепых оглоедов, будь выше должности министра юстиции. Ты прежде всего великий олатор, какого не знала наша матушка Украина.
Такие люди рождаются раз в тысячелетие. Министров много,
а Цацарон один. И ты у нас один. И памятники тебе будут стоять по всей стране, а вот Вопиющенко никто памятник не поставит, потому как президентов… бесконечно много. Вон уже
третий по счету.
Юрий Анатольевич будто проснулся, извлек какую-то бумажку, напялил очки на переносицу и встал на обе ноги. Одарка уже знала, что он будет произносить речь, и приготовилась
слушать.
416
— Юрий Курвамазин, партия «Защитников Отечества»,
«Наша Украина», блок Виктора Вопиющенко, – произнес он
дежурную фразу, которую всякий раз, прежде чем начать речь,
произносил в парламенте. – Уважаемые депутаты, вернее, уважаемая Одарка! Я честный человек, щирый украинец, русская
фамилия – это чисто случайное совпадение, служу верой и
правдой своей батькивщине. Это мое две тысячи триста семьдесят седьмое выступление, абсолютный рекорд слуги народа
в парламенте любой страны. Должен сказать, что лидер нации
смотрит слишком далеко, поднимает голову слишком высоко
и потому не видит преданных ему людей. И не только преданных, но и умных, способных привести страну к процветанию
и благополучию, как, скажем, Ватикан или Тайвань. Если бы
я был министром юстиции, я бы реорганизовал эту отрасль,
поставил все с ног на голову и с головы на ноги. Памятники
расставил бы Писоевичу в каждом городе, большом и малом,
с надписью: лучший националист мира. Тебя, Одарка, я сделал бы председателем Конституционного суда, а сам направил
бы служителей фемиды в русло народных чаяний — достичь
правового государства. В правовом государстве все граждане,
проживающие в этом государстве, перед законом равны. И,
конечно, это правовое государство сразу же приняли бы в Евросоюз.
– Юрик, поешь, я тебя умоляю, остынет картошка, а я ее
на пару еще вчерась приготовила, не жарила, не крошила сало,
зная, что твой желудочек не выносит жареной картошки, равно как и свиного жира, на котором эта картошка пожарена.
Поешь, мое солнышко.
Юрий Анатольевич оторвался от текста, снял и протер запотевшие очки, его глаза выражали не только грусть, но и злобу,
в этот раз направленную не на Одарку, а на двух руководителей
государства – Вопиющенко и Болтушенко. Эта злость была так
велика, что аппетит, несмотря на то, что от голода голова кружилась, пропал, как в воду канул. Измерив, а затем пронзив щедрую
Одарку осуждающим взглядом, он так же, как на трибуне парламента, протер, а потом надел очки, с силой придавив их к переносице, и направил взор трибуна на заготовленный текст.
– Я вынужден объявить, что партия «Защитники Отечества»,
лидером которой я являюсь, выйдет на парламентские выборы
2006 года самостоятельно. Партия не находится и не будет находиться в оппозиции к президенту, лидеру нации, который избран
417
волеизъявлением половины населения страны, в чем заслуга не
только Запада и США как основного спонсора оранжевой революции, но и моя личная заслуга. На момент назначения Виктора
Писоевича президентом я выступил тысячу пятьсот раз в парламенте, и все мои выступления были направлены на его защиту и
поддержку. И в суде я защищал интересы Виктора Писоевича и
мешки с долларами подтаскивал. Жаль, что у лидера нации голова закружилась от успехов и он забыл самого преданного раба
своего.
Далее Цицерон перешел к еще более высоким материям,
далеким от понимания Одарки: она дважды незаметно зевнула, прикрывая рот жирными пальцами, а затем, во избежание
недоразумений, ушла в ванную, оставив вместо себя кошку
Изабеллу в качестве слушателя.
Кошка Изабелла уставилась на оратора умными глазами, навострив уши, свидетельствуя о том, что она вся превратилась в
слух, а Юрий Анатольевич продолжал свою речь, будучи уверен,
что не только Одарка, но и все соседи прибежали с тетрадями,
ручками, карандашами послушать его историческую речь.
– Я против многих решений правительства во главе с
Жанной д’Арк, в частности, реприватизации трех тысяч объектов и возращения их в собственность государства с последующей повторной продажей. Это есть спекуляция чистой
воды. Я также против того, что на местах, во всех регионах
нашей великой европейской державы, без которой Европа
неполноценна, осталось прежнее руководство, единомышленники Яндиковича. Они были не с нами, а кто не с нами,
тот против нас, как мудро выразился совсем недавно лидер
нации Вопиющенко. А посему я отправляюсь в творческую
командировку в свой родной город Одессу и там наведу порядок. Наш мудрый Гурвиц подал в суд на мэра города Одессы, который три года тому назад незаконно выиграл выборы
с перевесом в пятьдесят тысяч голосов. Наш оранжевый суд
просто обязан признать выборы мэра Одессы, состоявшиеся три года тому назад, сфабрикованными. Пусть наш Гурвиц, единственный еврей в правительстве Юлии Болтушенко, займет кресло мэра Одессы.
– Мой Цацарон, заканчивай, – сказала Одарка после возвращения из ванной, в которой она пробыла полтора часа. –
Твое время вышло, ужин давно остыл, время час ночи, у меня
глаза слипаются.
418
– Полминуты, и я заканчиваю, – сказал Курвамазин, перед
глазами которого был последний листок с текстом выступления. – Итак, подводя итоги вышеизложенного, я вынужден
констатировать следующее…
В этом месте Одарку покинуло мужество, и она вынуждена
была резко повернуться, дабы направиться в спальню, где ее
ждали высокие мягкие подушки из пуха и жаркая печка из кафеля, в которой горел ненавистный мужу донецкий уголь.
В спальне висел единственный портрет в позолоченном
обрамлении: лидер нации, такой молодой, с гладким лицом и
светлым взглядом, как бы благословлял своих подданных на
продолжение рода, поскольку был прикреплен выше ночника,
прямо над головами супругов.
«Зря ты тут висишь, – подумала Одарка, – никакого продолжения рода нет и быть не может. Это ты охмурил моего
Юру, переориентировал всю его мужскую энергию и заставил
восхвалять свое имя. Теперь уж не может остановиться. Даже
если придет к власти Яндикович и посадит тебя за решетку,
Юрий Анатольевич не перестанет восхвалять твое имя».
Она уже собиралась повернуть портрет лидера нации лицом
к стене, как вошел муж в халате, застегнутом на все пуговицы.
– Юрик, ты подними вопрос о выплате пособий матерямодиночкам и многодетным матерям, когда будешь в Одессе.
Почему это третий месяц им ничего не выдают? Не выдавали
в двухтысячном году, когда Вопиющенко был премьером, а теперь, когда стал президентом, тоже не выдают. Как это так?
– Это вина прежней власти. С них надо спрашивать. Повернись на бочок: завтра трудный день. У меня запланировано до
десяти выступлений в парламенте.
Одарка тяжело вздохнула и повернулась на правый бочок.
6
Один из приближенных лидера нации Бенедикт Тянивяму
не получил никакой должности и с расстройства пил беспробудно почти месяц подряд и никак не мог остановиться, хотя
его близкие друзья делали все возможное, чтобы он вышел из
этого, как они думали и утверждали, опасного состояния.
В пьяном бреду он проклинал Вопиющенко за черную неблагодарность, и только это приносило ему некоторое успокоение, но это было временное успокоение. И только когда при
419
врачебной помощи он начал приходить в себя, пришло понимание, что все бесполезно: лидер нации знает за ним не одно
дельце, за которое можно поплатиться свободой, стоит только
пикнуть генеральному прокурору, охотнику на всякие сенсации. Взять хотя бы последнее выступление, пропитанное духом национализма и русофобии, на могиле бандеровцев! Виктор Писоевич в душе рад был этому выступлению, но в то же
время он помнил, что он президент, первое лицо в государстве,
и ему хотелось продемонстрировать как бы свой нейтралитет в
этом вопросе. Это позже, когда нацистский червяк пробрался
в его черепную коробку и там натворил много бед, Вопиющенко уже не стеснялся и ни с чьим мнением не считался, и славословил в адрес бандеровцев.
«Прости мя грешного, великий сын украинского народа, ты
не только закрыл глаза на мои, мягко говоря, шалости, но и
чуть-чуть приблизил к себе, – размышлял Бенедикт. — А мог
бы и больше приблизить; во время оранжевой революции я
был рядом с тобой. Тут-то и возникла надежда занять министерский пост по делам национальностей, если таковой будет
образован в новом правительстве. Но мечта моя не сбылась,
не суждено: правительство уже образовалось. Практически вся
команда Вопиющенко села в министерские кресла, а я остался
на бобах. Разве такое допустимо? Что это за дружба такая?
В конце недели, а точнее, в воскресенье, Бенедикт весь
день думал, как лучше поступить, и только к вечеру пришел
к единственно правильному выводу: не надо дразнить собак,
могут покусать, и довольно основательно. Лучше блеснуть в
своем амплуа.
Так он начал готовить выступление в парламенте страны,
дабы привлечь мировое общественное мнение к самому заклятому, самому ненавистному врагу украинской нации – русскому народу, который спит и видит неньку Украину в составе
Российской империи. Ведь когда Украина входила в состав
СССР, русские запрягали не лошадей в брички, а его земляков украинцев и погоняли кнутом в светлое будущее. Армия
гениального фюрера пыталась освободить неньку от русского
медведя вместе с дивизиями Степки Бандеры, да российские
империалисты сломили сопротивление освободителей и Украина снова очутилась под сапогом москалей.
В речи фигурировали не только Гитлер рядом с выдающимся
сыном Галичины Степаном Бандерой, но и фамилии тех запад-
420
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]