Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Оранжевая смута
.pdf
кость и может кончиться тем, что у него отберут талон на новый «мерседес». Это испугало его. Но тут, как это бывает в
редких случаях, раздался звонок по прямому проводу. Пердушенко схватил трубку, коротко произнес: слушаюсь, и тут же
встал из-за стола.
— Мы еще вернемся к этому вопросу, — сказал он, подавая
руку непрошеному гостю, — а сейчас меня вызывает сам Вопиющенко.
28
Миллионы украинцев разбросаны по всему миру, однако
самое большое количество проживает в России. Почти столько, сколько в других странах вместе взятых. Это около четырех с половиной миллионов человек. Вопрос о том, должны ли
они принять участие в выборах президента, решается довольно просто: если ты гражданин Украины, но живешь в другой
стране, ты имеешь законное право принять участие в голосовании.
ЦИК организовала в России сорок один избирательный
участок. Вопиющенко и его команда не на шутку перепугались. В узком кругу самых близких людей Вопиющенко, таких как Пердушенко, Пинзденик, Юлия Болтушенко, Бздюнченко, Бенедикт Тянивяму, Заварич-Дубарич, Залупценко и
некоторые другие, было принято решение о ликвидации избирательных участков в России. Любому здравомыслящему
человеку это решение могло бы показаться абсурдным. Как
это так? Кучка политических авантюристов решает ликвидировать избирательные участки в братской стране, лишая таким образом миллионы своих сограждан права голосовать за
того или иного кандидата.
Но у Вопиющенко и его команды слишком велико было
желание захватить власть во что бы то ни стало — любым путем, за исключением вооруженных действий, и то благодаря
инструкциям из-за рубежа. Как их инструктировали заокеанские наставники, захват власти должен осуществиться мирным,
демократическим путем и только в крайнем случае может быть
применена сила. Причем мирный путь захвата власти должен
иметь видимость соблюдения всех параграфов международного законодательства.
— Я выделяю двадцать миллионов долларов, — сказал Пер-
131
душенко. — Столько же выделяет нам Березовский, итого сорок миллионов. Двадцать из этой суммы необходимо отдать
членам Верховного суда, который будет разбирать жалобу
ЦИК на наши действия. Двадцать можно дать работникам
Центральной избирательной комиссии. У нас там уже есть
свои люди, и они работают. И хорошо работают.
— Я не совсем понял, на какие наши действия могут пожаловаться члены Центральной избирательной комиссии? — высказал недоумение Вопиющенко.
— Мы уже однажды обсуждали этот вопрос, Виктор Писоевич, и вы согласились с тем, что должны завтра в ночь
прорваться через милицейские кордоны в здание ЦИК и помешать его членам утвердить избирательные участки в России.
— Ах, да! Но как мы это можем сделать? — спросил лидер
нации, у которого начались проблемы с памятью. — Не можем
же мы разогнать вооруженную охрану. Что если они начнут
стрелять?
— Дурак ты, прости Господи! — сказал Пердушенко. — А
депутатское удостоверение для чего? Ткни ему в глаза свою
книжечку, а потом бей по морде, сколько хочешь, — ты же
личность неприкосновенная.
Раздались аплодисменты. Первой захлопала в ладоши Юлия.
— Молодец, Петруша, — сказала она, подходя и целуя его
в щеку. — Только возьмите и меня с собой. Я надену сапожки
с острыми носками и дам в морду любому лягавому, когда он
уже будет лежать в крови лицом в асфальт, вот увидите. У меня
жалости ни к кому нет и быть не может. Революция жалости не
знает. У Жанны д’Арк жалости ни к кому не было. Если уж вы
меня прозвали Жанной д’Арк, так я должна оправдать высокое
доверие, не так ли?
— Юлия, тебя могут огреть дубинкой по голове, я за тебя боюсь, — сказал Пердушенко, сверля подругу немигающими глазами.
— Я буду держать депутатское удостоверение над головой. Кто
посмеет? Я думаю, никто не захочет сесть в тюрьму, верно? Ведь у
каждого милиционера дома жена, дети, и к тому же они получают
неплохую зарплату. Пусть охраняют ЦИК от рядовых граждан,
но не от депутатов, пользующихся неприкосновенностью.
— Я одобряю этот план, — величественно произнес Вопиющенко и склонил голову под аплодисменты своих соратников. —
132
Нам нужно десять крепких парней, владеющих приемами самбо
и даже каратэ. Это, безусловно, Петр Пирамидонович, Бенедикт
Тянивяму, Роман Заварич-Дубарич, Пинзденик, ваш покорный
слуга Вопиющенко, Бздюнченко, Дьяволивский, Школь-Ноль
и свидетель Юлия Болтушенко. Мы будем действовать от имени всего украинского народа. Это благородная миссия. Для того
чтобы установить истинную, а не показную демократию в нашей
стране, мы должны действовать дружно и слаженно, ни перед
чем не останавливаясь. У каждого из нас должен быть пистолет в
кармане. Если милиция применит против нас, народных избранников, оружие, мы должны ответить им тем же. Командиром нашего боевого отряда я предлагаю назначить Петра Пердушенко
как автора этой замечательной идеи. Как вы, дорогие мои соратники?
— Ура! — закричали все разом.
Незадолго до голосования, …ноября, около десяти вечера,
отряд боевиков, единомышленников Вопиющенко, состоящий
из депутатов Верховной Рады во главе с Петром Пердушенко,
отправился на своих «мерседесах» к зданию Центральной избирательной комиссии. Здание ЦИК было окружено двойным
кольцом охранников порядка, экипированных с головы до
ног. Лицо и голову защищала каска с прорезями в районе рта,
носа и глаз. Депутаты, пользующиеся неприкосновенностью,
подошли вплотную, вытащили свои удостоверения и в грубой
форме потребовали пропустить их всех внутрь здания.
— Не имеем права, — спокойно произнес командир отряда
Зацепко.
— Вот право, — ткнул в глаза депутатское удостоверение
Пердушенко. — Ты видел такое?
— Видел, и что же? — спросил страж порядка.
— А вот что! — Пердушенко наградил его кулаком в зубы.
Зацепко упал, но тут же встал на ноги. Основной удар все же
пришелся на защитную каску.
— Компромисс, я предлагаю компромисс, — произнес Зацепко, вытирая окровавленные губы рукавом бушлата. — Я
пропущу одного из ваших бандитов для переговоров с членами
ЦИК.
— Гы-гы-гы! Выплюнь зубы, мурло, а мы посовещаемся, —
обнажая оба кулака, произнес бандит с депутатским удостоверением Бенедикт Тянивяму. — И гляди: челюсть переломаем,
инвалидом станешь… на всю жисть.
133
Бандиты пришли к выводу, что Юлия Болтушенко могла
бы подойти к председателю ЦИК Кивалову и предъявить свои
требования от имени всех депутатов фракции «Наша Украина»
и блока своего имени.
Юлию пропустили, но она быстро вернулась ни с чем: Кивалов категорически отказался нарушать закон. Тогда в банде
состоялось короткое совещание. Все складывалось хорошо.
Единственное неудобство для депутатов состояло в том, что
неизвестно откуда вдруг появились тележурналисты с видеокамерами в большом количестве. Всего несколько человек,
можно было бы прогнать либо разбить камеру, как это практикуется во многих странах.
Но великий стратег Пердушенко предложил молниеносный налет на блюстителей порядка.
— Кто за?
— Ура! За Родину, за Вопиющенко, за Болтушенко! — раздались голоса, но милиционеры, стоявшие плотным кольцом
у входа в ЦИК, не дрогнули.
Депутат могучего телосложения Пердушенко ринулся
первым. Схватив одного милиционера за грудки, со всей силой рванул на себя, но тот уже держался обеими руками за
своих товарищей, и афера депутата не удалась. Пердушенко
растерялся, но лишь на мгновение. Он снова приблизился к
стражу порядка, обхватил его шею обеими руками, наклонил,
сколько мог, вперед и с размаху ударил коленом в промежность, а потом в подбородок. Милиционер взвыл от боли и
повис на руках у товарищей.
Вопиющенко проделал то же самое.
— Пся крев! — заревел депутат Школь-Ноль.
— Пся крев! — воскликнул депутат Дьяволивский.
— За демократию! — добавил депутат, юрист без среднего
образования Заварич-Дубарич.
— Бей предателей! Дави москалей, — призвал богатырь
Бондаренко.
— Смерть москалям! — завыл Бенедикт Тянивяму.
— Вопиющенко — так! — заревели бандиты-депутаты Верховной Рады.
— Что вы делаете, господа депутаты? — кричал откуда-то
возникший майор милиции, видя, как избивают беззащитных
до полусмерти.
— Дайте и ему! — приказал Пердушенко.
134
Депутат Бенедикт Тянивяму подбежал к майору и дважды
стукнул его пестиком по голове. Если бы не каска, майор никогда не смог бы подняться.
Теперь вход в ЦИК был свободен. Камеры щелкали беспрерывно. Но бандиты были настолько возбуждены, что, казалось, ничего не замечали. Они спешили. Одна минута, и
возбужденная банда была внутри. Члены ЦИК пришли в ужас.
Некоторые подняли руки кверху, сдавались в плен. И только
один член комиссии, долговязый, в очках, все время улыбался:
это предатель, продавшийся за доллары. Именно он сообщал
по мобильному телефону, какие вопросы будет разбирать и утверждать избирком.
Будущий президент вошел первым.
— Именем моего народа, — заявил он, — именем моей нации я приказываю вам не рассматривать вопрос об открытии
избирательных участков в России. Все они будут голосовать
в пользу бандита Яндиковича. Моя нация этого одобрить не
может. Это мой народ послал меня сюда восстановить конституционный порядок.
Некоторые члены избиркома пытались протестовать, а долговязый, кажись, Могила, сказал:
— Братцы, члены избиркома, президенты приходят и уходят, а жизнь остается. Побережем свои жизни, тем более что
нам тут неплохо живется.
— Ну, господин Кивалкин, как? — спросил Пердушенко и
расхохотался на весь зал.
Председатель избиркома Кивалкин стал кивать головой… в
знак согласия.
— Вшистко едно мы будем сидеть здесь, — заявил Дьяволивский, стоявший позади бандитов. — До двенадцати
ночи.
— Почему до двенадцати ночи? — робко спросил Кивалкин.
— Так надо, — сказал Вопиющенко. — После двенадцати
вы можете принимать какие угодно решения.
Кивалкин посоветовался с остальными членами своей команды и снова закивал головой. Бандиты, простите, слуги народа заняли кресла напротив президиума.
— Господин Пинзденик, — позвал будущий президент. У
него теперь был вид настоящего киллера, мужественного борца за собственное теплое кресло в государстве. — Пойди выставь нашу охрану и посмотри, убрали ли трупы.
135
— Слушаюсь, господин президент, — приложил руку к пус-
той голове Пинзденик.
— Доложи, как там, на улице, и распорядись, чтоб подали
бутерброды, — добавил Пердушенко. — Может, мы и избирком угостим, а то Яндикович о них, бедных, плохо заботится.
Пинзденик тут же вернулся и доложил, что раненых увезли
на «скорой помощи», а у входных дверей стоят Курвамазин,
Пустоменко, Бенедикт Тянивяму и Школь-Ноль с пистолетами, отобранными у милиционеров.
— Никто не подох? — спросил будущий президент.
— Кажись, нет, — ответил Пинзденик.
— Ну, братва, налетай, — дал добро президент.
Две дамы, Юлия Болтушенко и Белозирка, раздавали бутерброды и разливали коньяк.
Без пяти двенадцать слуги народа ушли, а ЦИК все же принял решение утвердить сорок один избирательный участок
в России уже в час ночи, но это оказалось за пределами дозволенного срока. Вот почему Верховный суд вынес решение
отменить постановление ЦИК об открытии сорока одного
избирательного участка в России. Таким образом около двух
миллионов избирателей лишилось права голоса.
Пострадавшие работники милиции были госпитализированы, а те, кто отделался легкими ушибами, считали, что им
крупно повезло. Прокуратура возбудила уголовное дело по
факту избиения стражей порядка, но никому персонально не
предъявила обвинение: депутаты Верховной Рады преступлений не совершают, даже если от их рук гибнут люди: они над
законом, они выше закона, они сами закон.
Дикая сцена с избиением стражей порядка была показана по каналам телевидения на всю страну и на всю Европу
через спутник. Но, увы! На бандитов никто не обрушился,
а такие сыны отечества, как руховцы, открыто восторгались
«мужеством» лидера нации и его команды. Даже если бы
воскрес Юлиус Фучик и повторил свою знаменитую фразу:
«Люди, будьте бдительны», его бы не услышали, особенно
на Западе.
Бандиты торжествовали победу и готовились к новым боям.
Девиз «Все средства хороши для достижения цели» стоял первым пунктом в программе захвата власти.
Как и запланировали члены команды Вопиющенко, голосование в России граждан Украины состоялось только в че-
136
тырех избирательных пунктах вместо сорока одного. Сотни
тысяч соотечественников были лишены возможности отдать
свой голос за того или иного кандидата. А Виктор Писоевич
просто торжествовал. Он победил в двух аспектах. С одной
стороны, он добился того, чего хотел, лишил своих граждан
голоса, а с другой, показал, что он физически крепок и здоров, несмотря на изуродованное лицо и на то, что он не так
давно вернулся из Австрии, где лечился после отравления.
Катрин прониклась к нему уважением и назвала его великим стратегом, мастером ближнего кулачного боя. Она, правда, не знала, что бандитский трюк был придуман не мужем, а
Пердушенко.
Она тут же сняла трубку, чтоб доложить Збигневу, но Пробжезинский уже поздравлял ее и просил передать мужу, что он
восхищен его поступком. Он даже сравнил его с Фиделем Кастро, который так же стремительно захватывал власть, правда, с
оружием в руках. Катрин просила Збигнева поговорить лично
с лидером нации, который стоял рядом, но связь вдруг прервалась и беседа не состоялась.
— Он поговорит с тобой, не переживай, — сказала Катрин
мужу, — но только тогда, когда ты станешь президентом. Это
хитрая бестия.
— Так я уже президент, — сказал муж.
— Еще нет, голубчик. Должен пройти второй тур выборов, а
потом состояться инаугурация.
— Я приму присягу на Библии в парламенте после второго
тура, независимо от результатов голосования, — заявил муж.
29
Особа в униформе американских ВВС незаметно подошла к
будущему президенту и что-то шепнула ему на ухо на английском языке, а затем так же тихо, кошачьей походкой удалилась,
ни на кого не глядя.
— Господа, — сказал Вопиющенко вставая, — к нам пришли великие люди, прошу встретить их достойно и быть
максимально вежливыми не только с ними непосредственно, но и по отношению друг к другу. Это исторический
момент не только в нашей жизни, но и в жизни всего государства. Благотворительная помощь на оранжевую революцию доставлена. Будем благодарны Богу и великой стране,
137
расположенной за океаном, которая решила прийти нам на
помощь. Пока посланцы поднимаются по ступеням нашего
офиса, я предлагаю помолиться за Америку и ее президента.
Во имя отца и сына…
Все повскакивали с мест и обратили свои взоры на живое
изображение со сложенными ладошками, выпростанными
пальцами у самого носа и стали повторять слова молитвы.
Входная дверь почему-то долго не открывалась, а потом
резко отворилась и на пороге показалась Юлия Болтушенко.
— Ты никого не видела в коридоре? — спросил ее Пердушенко.
— Да какие-то два хорька сидят на мешках и курят сигары.
Кто бы это мог быть?
— Они! — воскликнул Виктор Писоевич, прерывая молитву, и, ни на кого не глядя, бросился в коридор. Два хорька
вскочили, кинулись на шею будущему президенту, целовались
с ним по очереди, а потом один из них на ломаном русском
языке произнес:
— Эта два мэшок полно доллар. Это на ваш победа на президент.
— На революшэн, — добавил другой хорек по имени
Джордж.
— Тащите мешки в кабинет. Там у меня мои соратники по
борьбе за счастье Украины, за правду, за независимость, за
процветание и прогресс.
— Ти есть зять оф Америка?
— Да, да, конечно. Джордж Пеньбуш предложил мне в жены
свою племянницу.
— Джордж Пеньбуш? Этот пьяница? Корошо, корошо. Ты
тоже пьяница! Го-го-го! Это есть шутка. Русский шутка.
— Я не люблю русских, — сказал Вопиющенко.
— Ти не лубит рашэн? Пеньбуш тоже не лубит рашэн. Куда
девать мешок?
— Отнесите в мой кабинет. Мои соратники все должны пересчитать.
Два сотрудника посольства США в Украине под гром аплодисментов втащили вначале один мешок, а затем и второй
в кабинет, расплываясь в широкой американской улыбке. Оба
они тут же сели на эти мешки.
— Ми тут принес деньга. Доллар, много доллар. Два миллиард доллар. А это, — он извлек из брюк довольно увесистый па-
138
кет, туго стянутый брючным ремнем, — это ти, Вопиющенко,
оф пан Пробжезинский оф Америка. Передать жена Катрин.
Ми сказать: гуд бай!
Американцы ушли, не закрыв за собой дверь.
— Дверь закрыть! — приказал Пердушенко. Он тут же извлек острый охотничий нож, разрезал мешки и высыпал пачки
на пол.
— Давайте разделим это добро поровну! — предложила
Юлия Болтушенко.
— Ты что, сдурела, коза? Ты и так уже обворовала Украину вместе с Лазаренко. Может, хватит, а? — сказал Пердушенко. — Эти деньги не для тебя и даже не для нас с тобой.
Они предназначены для свершения бархатной оранжевой
революции, которая приведет нас в НАТО и Евросоюз.
— И поставит Россию на колени, — добавил Вопиющенко.
Произнеся эти слова, он упал на горку долларов грудью,
а носом старался понять, как они пахнут. Юлия Феликсовна
тоже пристроилась сбоку и уткнулась носом в пачки.
— Новенькие, только что отпечатанные, — произнесла она
в восторге. Бздюнченко упал на колени, раздумывая, где бы
ему пристроиться. Поняв, что это бесполезно, он закричал:
— Вопиющенко — наш президент! Вопиющенко — наш
президент.
Он произносил эти слова так громко, что будущему президенту пришлось затыкать уши сначала ладонями, а затем пальцами.
Первой поднялась Юлия, чтоб поддержать Бздюнченко, и заорала писклявым голосом так, что казалось, занавески зашевелились. Пердушенко тоже поднял голову и несколько раз крикнул:
«Вопиющенко — наш президент». Депутат Пинзденик лежал рядом с Вопиющенко и кукарекал. Он делал это очень старательно до тех пор, пока и сам будущий президент не стал хлопать в
ладоши. Пинзденик схватил за руку своего босса и попытался
оттащить его, боясь, что тот задохнется. Поднялись и Юлия с
Бздюнченко, и они вчетвером взялись за руки и начали отплясывать вокруг горки с долларами, на которых по-прежнему лежал
Виктор Писоевич. Пляски продолжались не более десяти минут.
Когда Вопиющенко встал, раскинув руки в стороны, кольцо танцующих разорвалось и раздались аплодисменты.
— Революция! Революция! Революция! Вопиющенко!
— Ребята, — сказал Виктор Писоевич, — нам нужно срочно убрать эти мешки. Дело в том, что сейчас, буквально через
139
десять минут, в этот зал придут депутаты нашей фракции. Это
почти сто человек. Мы не можем им показать эти мешки. Начнется паника, возможны драки: не все такие сознательные
люди, как мы. На этом собрании депутатов нашей фракции мы
зачитаем послание Пробжезинского, его переведет моя супруга, вот она уже здесь. Катрин, милая, подойди. Эти деньги, что
ты видишь здесь, прислал твой друг Збигнев Пробжезинский,
самый великий человек Америки, он ненавидит русских так
же, как и мы с тобой.
Катрин взяла папку, разрезала ее крохотным ножичком,
поднесла к глазам и ахнула. Инструкция, написанная мелким
шрифтом, была на польском языке. Доллары в это время завернули в скатерть и унесли в другое помещение. Это сделал
Пердушенко — самый крепкий из банды Вопиющенко.
— Ласточка, что ты так расстроилась, что-то не так? — с тревогой в голосе спросил Вопиющенко.
— Как же не расстроиться? Инструкция написана на польском языке. Збигнев хитрая бестия: он думает, что этот документ
может стать достоянием общественности, и тогда наши враги могут обвинить мою родину Америку во вмешательстве в дела другого государства, в данном случае в дела Украины, — пролепетала
Катрин. — Я это не смогу перевести: я польский язык никогда не
изучала.
— Кто из наших депутатов владеет польским языком? —
спросил Вопиющенко у своих ближайших сотрудников.
— Все львовяне владеют польским, они по существу и есть
поляки, если не они, то их предки, — ответил Пердушенко. —
Эти псы уже под окнами. Иди, Саша, открой им дверь.
Александр Бздюнченко бросился к дверям, вышел в коридор, но оказалось, что входная дверь на замке.
— Кто закрывал входную дверь? — спросил он, врываясь в
зал заседаний великих людей.
— В том моя вина, — признался президент, шаря по карманам. — А, вот он, ключ от входной двери. Открой, пусть толпа
соратников ворвется в зал заседаний.
Как только открылась входная дверь, депутаты «Нашей Украины», давя друг друга, насели на проем двери. Три депутата —
Курвамазин, Дьяволивский и Заварич-Дубарич — хотели войти
одновременно.
— Да не давите так, сволочи, — вскрикнул Курвамазин, — я
заявляю протест.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]