Оранжевая смута

Три дня и три ночи хватило на то, чтобы насытиться друг другом, причем к концу третьего дня Вопиющенко выглядел усталым, каким-то сморщенным и вялым. Но не беда: обыч­ное воссоединение сменилось политическим, экономическим и прочим единством, среди которых перспектива стать первой леди страны, пусть и такой бедной, как Украина, для Катрин было на первом плане. Именно это обстоятельство делало Катрин покорной, ласковой, преданной, и, когда она позже поняла, что эти три ночи и три дня не прошли даром, она была счастлива как никогда в жизни, — испытать радость материнс­тва было давно пора.

В первый же день приезда в Вашингтон, в одной из загород­ных резиденций их принял Збигнев Пробжезинский и имел с ними трехчасовую беседу. Катрин оказалась хорошим поли­тиком и дипломатом. Вопиющенко она все больше и больше нравилась. После беседы, которая носила в основном нравоу­чительный и инструктивный характер, знаменитый америка­нец польского происхождения выделил свою машину, и Кат­рин увезла жениха в свой загородный двухэтажный особняк с подземным гаражом, бассейном, сауной и другими построй­ками. И все это было обставлено с отменным вкусом, дорогой современной мебелью.

«Придется лишить ее жизни, — пришла в голову страшная мысль, которая, однако же, взбодрила его и заставила припод­нять голову. В спальне никого не было. И хорошо, потому что ему показалось, что он произнес это вслух. — Как-нибудь так, не своими руками, конечно. Есть люди, которые за небольшую плату сделают все так, что комар носа не подточит».

Вчера лидер «Руха» Борис Поросюк доложил, что на западе страны его люди, руководители одной из самых популярных партий, уехали в Англию к Борису Березовско-Гнильскому, а затем отправятся в США, дабы договориться о финансиро­вании президентской избирательной кампании. Фамилии не назывались, но Виктор Писоевич сам догадался, кто из его окружения давно напрашивался на свидание с опальным рос­сийским олигархом.

«Молодцы, побольше бы таких людей в моей вильной Ук­раине. Хотя более надежного посредника между мной и за­падным миром, чем моя супруга, не найти. Значит, дела идут как нельзя лучше. Можно продолжить обучение галичанских юношей, составляющих боевые отряды — костяк оранжевой революции. Зря Кучума с Яндиковичем выпустили плакат под названием «Бывшие идут». Ну и что, что бывшие? Бывшие придут, а бывшими станут те, кто пришел раньше нас. Моя на­ция это прекрасно понимает, и она требует от меня великих свершений. И я готов к этим свершениям. Никуда от этого не денешься. И я иду к тебе, моя нация, мой народ. Я твой сын, а ты — мой народ. При этом я буду руководствоваться ком­мунистическим лозунгом: для достижения цели все средства хороши. Мою связь с руховцами не одобрят на востоке стра­ны. Там основная часть населения симпатизирует русским, да и сами они русские. Зато запад на моей стороне. Я пригрел руховцев. И не зря. Они меня переубедили. И внушили, что я должен стать отцом украинской нации, которая никогда боль-

— Перекуси, дорогой, подкрепись немного. Эти жены-аме­риканки никогда не заботятся о своих мужьях: я это хорошо знаю. Пока доедем до Марьяновки, пройдет немало времени, а ты, должно быть, плохо позавтракал, — произнесла Лиля.

— Ты права, я не успел позавтракать, проспал, — сказал Во­пиющенко, будто речь шла о важном моменте в его жизни. — А коль проспал — завтракать не пришлось.

— Хай, хай! — заревела немногочисленная толпа молодых людей, которые только что выпили по бутылке пива и по сто грамм водки.

Толпа молодчиков заревела.

Вопиющенко, в окружении единомышленников, напра­вился к трибуне для того, чтобы произнести речь. Ради крат­кой сумбурной речи и собрались эти люди.

— Дорогие друзья! Я, Вопиющенко Виктор Писоевич, ли­дер фракции «Наша Украина» — самовыдвиженец, то есть сам себя выдвинул в президенты на радость моим единомышлен­никам и тем, кто меня поддерживает, проявил самостийнисть в самостийний Украине. Мне пятьдесят лет. Сам Бог велел в этом возрасте стать президентом. Голосуйте за меня, и я орга­низую пять миллионов рабочих мест, а землю отдам вам, крес­тьянам.