Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Оранжевая смута
.pdf
После зажигательной речи Вопиющенко на лобное место вышел Бздюнченко. Он не повторял слова своего босса, а
только дополнил их. Он напугал слушателей до смерти тем,
что если они проголосуют за Яндиковича, то Яндикович
продаст матушку Украину москалям в рабство, и тогда прощай незалежность. А что такое незалежность? Это свобода,
это высокая зарплата, это работа по душе, это бесплатное
обучение и бесплатное образование, это, наконец, долголетие граждан… свыше ста лет, никак не меньше. Это свободные браки, регулируемое деторождение и… цветение вишен
в начале января.
Фото- и телекамеры щелкали беспрерывно, и если бы не
клич — обед в столовой готов, они бы не смогли остановиться.
Каждый стремился запечатлеть великое историческое событие, имеющее невыразимую значимость для судеб страны и ее
граждан.
Четыре человека: Вопиющенко, Бздюнченко, врач Герман
и личная секретарша Лиля, сели за отдельный столик, где в
больших деревянных мисках сверкал украинский борщ и стояли бутылки с самогоном-первачком. Герман выставил на стол
сало и чеснок, а также флакончик с жидкостью, нейтрализующий запах чеснока.
Вопиющенко тут же набросился на любимое блюдо, запивая
крепким самогоном, пивом и сухим белым кисловатым вином.
Вскоре великие люди покинули столовую, чтоб перейти в
местную сауну, и тут будущий президент почувствовал себя
плохо, гораздо хуже, чем в прошлый раз в гостях у Юлии.
Буквально на днях в одной знаменитой клинике закрытого
типа врачи-косметологи делали ему вливание с целью омоложения организма и, видать, что-то перепутали: либо он принял
повышенную дозу, либо его организм среагировал на непроверенное лекарство, но он, после сытного ужина, почувствовал
жар во всем теле. А потом это грешное тело начало чесаться. А
лицо оказалось в мелких волдырях.
«Что делать? — испугался кандидат в президенты и закричал: — Где Жования? Позвать сюда Жованию!
Жования появился тут же, не успев надеть брюки на потное
тело, поскольку только что вышел из сауны.
— Что с тобой, кацо? — спросил Жования.
— Смотри, что у меня с лицом? Как я теперь буду выступать
перед публикой?
61
— Не переживай, кацо. Тебя отравили, понял? Отравили.
Твои враги тебя отравили, да у них ничего не вышло.
— Да никто меня не травил. Это была неудачная процедура
по омоложению лица, вот и все. При чем тут отравление?
— Ты, кацо, чудак и ты не понимаешь, что теперь твой рейтинг в народе поднимется на недосягаемую высоту. Ты станешь президентом. Только надо раскрутить это отравление по
всем каналам.
— Если так, тогда я согласен. В кресле президента даже урод
будет хорошо смотреться. Пусть я буду уродом, но я займу это
кресло.
Тут и Бздюнченко подоспел. Он уже услышал это слово:
Жования говорил очень громко.
— Я беру на себя этот вопрос. Страна сегодня же узнает, что
кандидата в президенты отравили, но он, слава Богу, остался
жив.
И Бздюнченко тут же приступил к исполнению своего
обещания. Врач Герман без колебаний подтвердил, что господин Бздюнченко абсолютно прав. Тут же были допущены
журналисты, некоторых уже подняли с кроватей, но многие
находились в сауне. Защелкали фотоаппараты, включились
видеокамеры, начали скрипеть перья, и даже произошел маленький инцидент между корреспондентом руховцем и корреспондентом газеты «Так», которую финансировал тоже
Вопиющенко.
Сам Виктор Писоевич появился перед журналистами поддерживаемый телохранителями с двух сторон и с трудом произнес знаменитую фразу, ставшую крылатым выражением:
«Вы нас не отравите!»
— Это работа Яндиковича и его штаба, — добавил Бздюнченко с места.
— Не бб-будем называть этту фамилию вслух, — произнес
Вопиющенко жалким голосом, держась за живот. — Н-на-род
и так догадается. И журналисты не с-смогут обойти этот вопрос стороной. М-моя нация, мой народ должен знать: н-нас
нельзя от-травить!
— Народ у нас жалостливый: все отдадут голоса за нашего Виктора Писоевича. Мы победим в первом туре. Победа
будет за нами. А там начнем сажать бандитов в тюрьмы, как
завещал Чорновол. Слава Украине! — распалился Бздюнченко.
62
14
Кто отравил Вопиющенко, какие такие силы приложили
руки к его здоровью, которые он никогда не назвал, а отсюда
любой смертный может сделать вывод, что он сам отравился,
а точнее, обезобразил свое лицо, стараясь омолодиться, — до
сих пор неизвестно. Но во время предвыборной кампании,
благодаря обезображенному лицу, его рейтинг достиг небывалой высоты. Народ проникся к нему жалостью, а с жалостью
людские сердца погрузились в чувство, называемое любовью.
Вопиющенко не прогадал. Должно быть, он и сам не предполагал, чем кончится попытка омолодить лицо, и мужественно
терпел, полагаясь на вознаграждение со стороны избирателей.
Отныне он появлялся перед телекамерами в новом облике, выглядел жалко, и люди, особенно представители слабого
пола, лили слезы, будто их единственные чада не смогли выбраться из загоревшегося здания и сгорели заживо. Конечно,
лицо это зеркало души человека и, если это лицо стало вдруг
обезображенным, оно вызывает сожаление. К такому человеку
люди начинают относиться с уважением, видят в нем мужество, силу и целеустремленность.
Виктор Писоевич это понял уже на третий день и, чтобы
убедиться в верности своих прихлебателей, уверявших его в
превосходстве над соперником, решил вместе со своей ватагой
отправиться во Львов, в город, в котором, как ни в каком другом, подтвердится его мужество после «отравления».
На центральной площади Львова собрались десятки тысяч
соотечественников, и стоило ему взойти на трибуну, как раздались не только овации, но и плач, будто к микрофону подошел раненый сам Иисус Христос.
— Москали! Москали! Геть! Геть москалей, — заглушали голоса его голос у микрофона.
— Что такое, почему меня не слушают? — обратился Вопиющенко к губернатору области Догу.
— Они кричат: москали виноваты в вашем отравлении. Подождите немного, они успокоятся, тогда вы продолжите свою
историческую речь, — сказал Дог, низко нагибаясь.
— А, черт, вполне возможно, — пробормотал будущий президент и сам решил заплакать.
Толпа отчетливо видела заметно опухшее лицо, слабо светящиеся глаза, ушедшие вглубь, из которых капали слезы на
63
трибуну, покрытую оранжевой материей. Переминаясь с ноги
на ногу, он терпеливо, с присущим ему мужеством ждал, когда
кончится плач на площади.
После того как стали раздаваться хрипы и закатываться глаза от выплаканных слез, Вопиющенко осторожно промокнул
скопившуюся влагу на щеках и только потом начал свою сумбурную речь, которая, однако, снова вызвала бурю восторга.
— Вы нас не отравите! — изрек он знаменитую фразу, вызвавшую бурю восторга и гром одобрительных аплодисментов. — Я заверяю вас, дорогие земляки и единомышленники, в том, что нас не отравят, то есть я хотел повторить: вы
нас не отравите!
— Москали, вы нас не отравите! — раздался вопль на площади.
Взбудораженная толпа, журналисты, историки, ученые западной части государства только эти слова и запомнили, и они
вошли в историю, потому что все остальное, что сказал новоявленный лидер нации, а точнее всех галичан, смело можно
отнести к словесной белиберде. Виктор Писоевич шамкал,
старательно плевал в микрофон, а в конце своей сумбурной
речи в который раз повторил: вы нас не отравите!
С этим кавалькада будущих оранжевых путчистов вернулась в Киев, дабы взять на абордаж Верховную Раду.
Юлия Болтушенко уже знала об «отравлении» своего партнера и тут же помчалась к нему на встречу. Она не только сопровождала его, но и вручила заготовленную речь, с которой
Вопиющенко следовало выступить в стенах парламента. Они,
как два голубка, сидели на заднем сиденье новенького «мерседеса», и здесь же ему удалось внимательно прочитать речь,
сочиненную Юлией. Он благодарно улыбнулся и сказал:
— Тут нет моей знаменитой фразы «Вы нас не отравите».
Можно ее внедрить в этот текст?
— Виктор, дорогой, добавь и трижды произнеси с трибуны
эти слова, я буду кричать «ура», а члены партии наших двух
блоков подхватят и начнут топать ногами, свистеть и даже ломать кресла. Это триумф. Дай я тебя расцелую.
Депутаты Верховной Рады были до смерти перепуганы известием о состоянии здоровья самопровозглашенного отца
нации. Они с нетерпением ожидали его прибытия и выступления с высокой трибуны. «Отравленный» смертельным ядом, а
затем и биологическим оружием кандидат в президенты явил-
64
ся на утреннее заседание и был встречен овацией не только
своих единомышленников, но и многими депутатами из других фракций и блоков, проявившими жалость к отравленному
кандидату. Наличие отравления сработало, увеличило имидж
претендента на высокий пост.
— Вопиющенко — наш президент! Слава Вопиющенко,
Украине слава, слава, слава, слава! Слава отравленному президенту! Нас не отравить!
Виктор Писоевич хотел погрозить пальчиком, ведь эту фразу он еще не произносил с трибуны парламанта, но в последний момент передумал и направился к трибуне, опираясь на
руку худощавой дамы, достал из портфеля несколько отпечатанных листков и, мысленно облачившись в тогу Цезаря, начал читать:
— Уважаемые депутаты! Уважаемые депутаты блока «Наша
Украина»! Господа депутаты других, в том числе и правительственных фракций, которые не испытывают ко мне симпатии,
мало того, кто нас ненавидит! Кто задумал мое отравление?
Мне совершенно ясно, кто. Но, господа, вы нас не отравите.
Мы и народ — едины. А народ отравить нельзя. И нас отравить
нельзя, потому что мы стоим на страже народа. Слава народу
Украины!
— Слава, слава, слава! — гремело сто голосов в зале.
Депутат Пинзденик, депутат Курвамазин, депутат ШкольНоль, закатив рукава рубашек, подскочили к трибуне, Вопиющенко уступил им место, и Пинзденик сказал:
— Ну, суки, кто хочет померяться силами, выходи. Кто отравил президента — выходи.
Депутаты других фракций втянули головы в плечи и от страха только сопели в две дырки. Каждый помнил, как молодчики из «Нашей Украины» громили зал несколько месяцев тому
назад. Они полностью вывели из строя систему голосования,
которая отражалась на табло, выдирая микрофоны и телефоны не только у своих кресел, но и на столе президиума. Председатель Верховной Рады Литвинов призывал к спокойствию
до хрипоты. Он добросовестно исполнял свою роль до тех пор,
пока и сам не получил по затылку.
И теперь в зале заседаний сидело еще триста депутатов от
других фракций, но никто не решился поднять свой голос против хулиганов в тоге депутатской неприкосновенности.
После Пинзденика кудахтал Курвамазин, а за ним прорвал-
65
ся к трибуне Школь-Ноль. Депутат Школь-Ноль из фракции
блока Юлии Болтушенко, выкатив глаза, начал так:
— Ураги Украины это русскоговорящие, так называемые
украинцы, проживающие в восточных областях. Из вас, господа москали, надоть вытравить любовь к так называемому
русскому языку — языку мата и попсы. Тильки один язык
самый красивый на свете — украинский язык, на котором
общается с нами наш будущий президент. Польский язык,
язык моих предков, не мешало бы уравнять в правах с украинским. Я бы ишшо аглицкий язык изучил, вернее, разрешил бы его к употреблению на Украине. И то подумать надоть. Я, когда мне было шестнадцать, не то семнадцать лет,
изучал аглицкий, он очень хороший, пся крев.
— И думать нечего, надоть внедрять, — громко произнес
председатель «Руха» Поросюк.
— Повесить всех депутатов, кто не с нами, — воскликнула
с места Юлия Болтушенко, пританцовывая. — Нету других
предложений? Мы так и поступим, только опосля выборов. Я
обращаюсь к великому сыну украинского народа Виктору Вопиющенко: господин президент великой, незалежной страны!
Отправляйтесь в Австрию на лечение от смертельного яда, которым вас отравили верные псы бандита Яндиковича. А мы с
ним тутечки разберемся.
— Повесим его, — стукнув кулачищем по башке соседа,
произнес Бенедикт Тянивяму.
— Дозвольте! — стукнул лбом по крышке трибуны ШкольНоль. — Я ишшо не кончил. Дык вот, бандит Яндикович незаконно носит воинское звание майора. Как так, я вас вопрошаю? Человек, который дважды сидел в тюрьме за тягчайшее
преступление перед народом и перед всем человечеством, ни
дня не прослуживший у армии, ни советской, ни нашей национальной украинской, носит звание майора? Кто ему присвоил это звание? Я уже несколько месяцев жду ответа из министерства обороны на свой депутатский запрос, но ответа так и
не поступило. Значит, никто ему не присваивал звание майора, он сам себе присвоил. Ежели бы, не дай Господь, его избрали президентом, так присвоил бы себе звание генералиссимуса Украины. И тогда бы Украина стала провинцией москалей,
они бы ее оккупировали, а нас, украинцев, обратили в рабов.
— Я хочу дополнить! — драл глотку депутат Бенедикт Тянивяму, у которого усы висели ниже подбородка.
66
— Да погодь ты, Тянивяму, я еще не кончил, — с досадой
произнес Школь-Ноль.
— Все на восток, громить пособников москалей, — орал Тя-
нивяму.
— Мне плохо, — едва слышно произнес Вопиющенко. —
Но…
Юлия тут же подбежала к окружению будущего президента.
Она в глазах, полных мучительных страданий, прочла, что он
хочет.
— К трибуне, к трибуне! — шептала она и тянула его за рукав. — Эй ты, Пинзденик, убери эту шваль с трибуны. Сюда,
сюда, вон микрофон. Внимание, говорит вождь, надежда всей
Украины и Америки в пику москалям-поработителям.
Вождь, поддерживаемый Пинздеником, произнес одну
фразу и закатил глаза.
— Вы нас не отравите… где билет на самолет до Вены? Мне
плохо. Отравили. Но вы нас не отравите! — он вытянул руку и
погрозил пальцем всему залу.
Зал снова замер. Многие депутаты, чьи отцы отсиживались
в советских тюрьмах, боялись Вопиющенко как чумы. Даже
действующий президент робел перед ним и его камарильей. В
любой цивилизованной стране неонациста, пусть даже такого
масштаба, приструнили бы без какого-либо труда. А действующий президент и правительство дипломатично молчали, боясь навлечь на себя гнев персонально.
— Петя! Где билет, ты заказал билет нашему будущему президенту? На карту поставлена судьба страны, — повернулась
Юлия к олигарху и депутату Петру Пердушенко.
— Не надо заказывать, — сказал Пердушенко. — Поедем в
аэропорт. Я набью начальнику аэропорта морду, и он выделит
специальный самолет до Вены. Надо только назначить сопровождающих нашему будущему президенту.
Депутаты Пинзденик, Курвамазин, Дьяволивский взяли Вопиющенко на руки и вынесли из зала Верховной Рады.
Пинзденик и Курвамазин держали Вопиющенко за руки, взвалив его, таким образом, на плечи, а Дьяволивский встал между
ног больного.
— Слава нашему президенту! — крикнул он.
— Украине слава! — поддержал Пинзденик.
— Надо позвонить министру иностранных дел, — предложил Петр Пердушенко. — Пусть свяжется с Веной. К ним едет
67
будущий президент Украины, а не хрен собачий. Пусть готовятся, венки, цветы, ковровые дорожки.
— Президент потерял туфлю, — схватилась за голову Юлия
Болтушенко. — Я тоже буду сопровождать президента, я буду
нести туфлю, а в Вене готовить для него украинский борщ.
— А кто будет командовать депутатами обеих фракций? —
спросил Пердушенко.
— Никуда они не денутся. Они еще больше сплотятся…
вокруг депутата Тянивяму, — сказала Юлия, возвысив депутата Тянивяму до самых небес.
— Нельзя этого делать. Депутат Тянивяму начнет гражданскую войну на нашей вильной Украине. Он считает, что в восточных областях живут одни москали и их пособники. Будет
международный шкандал, — заметил Петро Пердушенко, выказывая, таким образом, дипломатические способности.
Будущий президент поднял палец вверх. Сразу воцарилась
тишина.
— Не надо нам войны, — шептал он, икая, — в восточных
областях тоже есть наши штабы по избранию меня в президенты. Подождите до выборов.
— До выборов! — поддержал Петро Пердушенко. — Юлия,
ты остаешься в Верховной Раде. Без тебя Верховная Рада как
без головы.
— Витюша, мой дорогой, наш дорогой, поправляйся скорей. А я позвоню в генеральную прокуратуру. Пусть возбуждают уголовное дело. Яндикович будет снят с кандидата в
президенты как террорист-отравитель народного кандидата,
практически уже избранного.
— Слава Украине! — скомандовал Пинзденик.
— Слава, слава, слава!
Виктор Писоевич тоже попытался произнести это слово, но
почувствовал, что его тянет на рвоту.
Его усадили в «мерседес», и кавалькада из трех машин тронулась в аэропорт.
15
Депутат Курвамазин, один из самых говорливых в Верховной Раде, втайне надеялся на самый высокий пост после победы Вопиющенко на выборах. Казалось, он был наиболее
умным и даже одаренным оратором среди оранжевой братии.
68
По любому вопросу, который рассматривался депутатами в качестве закона, будь то выпас скота в засушливую погоду или
разведение английских бульдогов, он мог выступать до десяти
раз в течение одного дневного заседания. Причем он приводил
такие убедительные аргументы, что поневоле верилось: все депутаты — затаившиеся враги нации, кроме депутатов фракции
«Наша Украина», куда входил и сам выдающийся оратор. Но
ни Вопиющенко, ни Пинзденик, ни Пердушенко, ни Бздюнченко его не то что не замечали, скорее, недооценивали, а
точнее, не любили. Они его постепенно стали ненавидеть как
опасного соперника и потому пустили слух, что Курвамазин
москаль, поскольку у него русская фамилия. Во всяком случае, корни Курвамазина в России. Все, в том числе и будущий
президент, делали вид, что Курвамазина как бы не существует, хотя он всегда выступал на украинском языке и ни разу не
употребил русского слова, а вдобавок обливал русских грязью,
как только мог.
Исключительным красноречием и проклятием в адрес
старших братьев и всех восточных сородичей, кто общался
между собой на русском языке, Курвамазин все же добился
того, что его перестали называть бранным словом «москаль».
Но не больше. Украинские националисты, как и фашисты,
были убежденными сторонниками чистой украинской крови, без примеси москальской в результате смешанных браков.
Шовинистическая бацилла, поразившая мозги Вопиющенко
еще со студенческих времен и особенно, когда он работал бухгалтером в сельской местности на западе Украины, привела
его к особой национальной идее, которую, похоже, стал поддерживать не только запад, но и центр Украины. Странно, что
лидеры западных стран, в которых мирно живут представители
многих национальностей, в том числе исповедующие ислам,
не зная никаких национальных проблем, словно не замечали,
что их выдвиженец, кому они оказали не только моральную,
но и материальную поддержку, скатился в болото национализма. Видимо, все еще действовал страх перед великой восточной страной, обладающей атомным оружием.
Депутат Курвамазин настойчиво убеждал себя в теории
чистой украинской нации и считал, что раз он родился на Украине, вышел из утробы матери украинки и только отец у него
русский, то он может считать себя чистым украинцем. Он готов был отказаться от москаля отца. Но этого от него никто не
69
требовал. В этом не было необходимости: у Вопиющенко достаточно было пинздеников, школь-нолей, тянивяму, пердушенков да болтушенков. Таким образом, Курвамазин оставался невостребованным вопреки его унизительной лояльности и
бесстыдному угодничеству. Гораздо позже, когда он очнется от
шока, перенесенного в результате того, что его обошли по всем
направлениям и все, кому служил умом и сердцем, Курвамазин
начнет очень осторожно и очень мягко замечать ошибки своих
соратников и даже образует свою партию, все еще лояльную
банде Вопиющенко. Это мягкое поглаживание против шерсти,
как и его облизывание ступней, снова никто не заметит. Такова судьба ретивого, заблудившегося в двух соснах политика и
горе-оратора, которого жена называла Цицероном до тех пор,
пока он сам в это не уверовал.
Вот и сейчас Юрию Анатольевичу не хватило места в машине, где в полулежачем положении ехал великий сын украинцев, будущий президент. Его, после унизительных просьб,
едва пригласили в машину Школь-Ноль и Бенедикт Тянивяму, и то Бенедикт зажал его так на заднем сиденье, что Юрий
Анатольевич все время вытирал рукавом пот с лица, протирал
очки, дабы видеть, куда они так долго едут.
— Это москали виноваты, — произнес Юрий Анатольевич,
когда убедился, что они подъезжают к аэропорту. Но на его
фразу никто никак не среагировал. Это задело его самолюбие. Хотелось повторить эти мудрые слова так громко, чтобы
у коллег в ушах зазвенело, но в это время депутат Крольчук
стал выказывать недовольство тем, что у фракции нет доступа
к складам оружия на случай войны Запада с Востоком, и тут же
предложил разумный выход:
— Надо довести до сведения шефа идею о том, что те миллионы долларов, которые мы получаем из США на избирательную кампанию, надо использовать на подкуп избирателей…
— Да не на подкуп, что это за нецивилизованное слово? А
на помощь избирателям, которых власть довела до нищеты.
Яндикович их довел… при помощи москалей. Вот им и надо
оказывать помощь. Надо завлекать молодежь. Молодежи по
доллару, то есть по пять гривен хватит, и голос наш.
Курвамазин стал натирать правый висок и внутренне ругать
самого себя за то, что он так позорно прошляпил эту идею, не
высказал ее вовремя, а ведь он носился с ней почти неделю,
все откладывая на потом. Правда, он хотел передать свое умс-
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]