Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Оранжевая смута
.pdf
твенное изобретение лично будущему президенту в надежде,
что он-то, наконец, оценит его по достоинству. Но опять не
получилось.
В аэропорту он выскочил первым, глубоко вдохнул свежего
воздуха и, расстроенный, прослезился. Благо его слез никто не
увидел, очки скрыли душевные муки, редко все же, но находившие на него в минуты отчаяния.
Пердушенко быстро решил вопрос с билетами и количеством сопровождающих, но и здесь Курвамазин остался не у
дел.
«Завтра в Верховной Раде никому не дам выступить, — решил он в отместку за невнимание к своей персоне. — Буду стоять возле председательствующего и перед его глазами подавать
заявку на очередное выступление. Цель моих выступлений: разоблачить Яндиковича, русскоговорящих и москалей. Я покажу, на что я способен, я докажу свою преданность Чорноволу,
Поросюку, Вопиющенко, Пинзденику и прочей сволочи!»
Он почесал бородку клинышком, стоя перед расписанием
вылета самолетов. Самолет уже улетел, все машины с водителями ушли в город, а он остался один на один с депутатским
удостоверением. Правда, это удостоверение помогло ему добраться до Киева на городском транспорте.
Домой он вернулся во втором часу ночи. Лицо у него было
бледно-желтым и хмурым, он сопел от злости на себя и на весь
мир, устроенный так негармонично и несправедливо по отношению к нему, великому сыну Украины, вынужденному влачить жалкое существование рядового депутата парламента и,
главное, пребывать в тени.
Его жена Одарка, полтавчанка чистой украинской крови,
торчала на кухне, нервничая от нахлынувших на нее подозрений и обманчивых чувств: а вдруг его убили? А вдруг он задержался у какой-нибудь крали и начисто забыл о ее существовании?
И вдруг… она несказанно обрадовалась, когда он открыл и
запер за собой дверь, а потом стал снимать кожаный пиджак,
освобождая согнутые плечи.
— Пришел таки, ну, слава Богу, а я уже думала, авария какая в дороге произошла, подставили тебе ножку враги твои и
мои. Ты так всегда здорово выступаешь, я слушаю, и слезы из
моих воспаленных глаз капают мне на подол. Ты мудрый, талантливый олатор, как и львовский губернатор, Юлий Цезарь.
71
Тильки я боюсь, шоб тебе не всадили разрывную пулю в печенку, как Столыпину здеся, в Киеве.
Юрий Анатольевич хотел цыкнуть на Одарку, чтобы умолкла, но она уж больно удачно, от души говорила о своем восхищении его ораторским искусством. Одарка была гораздо
моложе его и сохранила свою фигуру в отличном состоянии,
несмотря на рождение дочери и сына. Она была лучше остальных, особенно тех дам, которые заседали в Раде, его ненавидели, и он их терпеть не мог. Именно благодаря Одарке он поставил крест на амурных делах, что позволило ему держаться
великим мужем, никогда не расплываться в улыбке перед кем
бы то ни было, не обнажать своих неприглядных зубов перед
телекамерами и фотообъективами. Он слыл среди депутатов
загадочным и непредсказуемым, смахивая на старого профессора, неразгаданного ученого, эдакого Леонардо да Винчи периода украинской оранжевой революции.
— Сало с чесноком и бутылку горилки, — приказал он Одарке, подставляя бороду для поцелуя. — Президент любит сало с
чесноком, и я должен полюбить это блюдо. Оно, это блюдо,
сугубо украинское, национальное.
Одарка тут же извлекла его любимое блюдо и достала бутылку «смирновской» водки, а себе полусладкое шампанское.
— Реве та стогне Днипр широкий, — запела Одарка после
бокала шампанского.
— Уймись, не до песен сейчас, — произнес великий муж,
морщась от ядреного чеснока. — Сейчас смута на Украине.
Блок Яндиковича готовится расколоть Украину на восток и
запад. Налицо гражданская война.
— О Боже!
— Но это еще далеко не все.
— О Боже, помилуй нас.
— Вокруг моего имени ястребы Яндиковича плетут интриги.
— О Боже! Мой великий олатор! Мой Сисерон. Во имя отца
и Сына и Святаго духа! Это происки москалей.
— И, похоже, они это делают успешно. Наш будущий президент и его окружение предпочитают держать меня от себя
подальше, и я вынужден пребывать в тени. Как я ни стараюсь
доказать им свою преданность, они, похоже, не верят мне. Видать, моя фамилия меня подводит. Я уже жалею, что не взял
твою фамилию при вступлении в брак.
— Ой, лышенько мое! Давай переименуемся. И я хочу этого.
72
Наконец я верну свою девичью фамилию Червяк. И получится
не депутат Курвамазин, а депутат Червяк. Червяки живучи, даже
в пургу и холод зарываются глубоко в землю, а когда солнышко
пригреет, выползают на радость другим червякам. Давай, а?
— Боюсь, что поздно уже. Могут возникнуть подозрения,
что я маскируюсь, хочу скрыть свое москальское происхождение. А это еще хуже. Могут изгнать из фракции, и мы окажемся на мели. Свои откажутся, чужие не примут, что тогда
делать?
— Может, переметнемся к москалям, а что? Такого олатора возьмут, ить в России только Троцкий был таким олатором,
как ты.
— Троцкий жид, а я щирый украинец. Отец, правда, подпортил мою национальность. Но родителей не выбирают. И
лидер нации это должен знать, но, видать, Борис Поросюк его
подзуживает, боится, как бы я не стал его конкурентом при получении должности министра иностранных дел.
— А ты вынеси этот вопрос на обсуждение в Верховную
Раду. Ты ни в чем не виноват, — сказала Одарка.
— Я уже думал об этом. Если бы не Бенедикт Тянивяму, не
Пинзденик, не Поросюк и прочие арийцы украинской нации.
Даже наш будущий президент у них под пятой в вопросах национального вопроса. Правда, я до сих пор не разобрался, кто
кем руководит в национальном вопросе.
— Тогда к москалям: они нас любят, и мы их полюбим, —
предложила Одарка.
— Это невозможно. Как писал Шевченко? Кохайтеся чернобрыви, та не с москалями… Я останусь щирим украинцем,
я докажу это всяким Пинзденикам. Если наши политики, мои
коллеги, не могут оценить мои заслуги, то это сделают потомки, я в этом уверен. Памятник мне воздвигнут на месте Богдана Хмельницкого, продавшего Украину москалям.
— Дай-то Бог, — сказала Одарка, обнимая мужа. — Я, может, дождусь такого счастливого момента.
— Если меня здесь не поймут, я попрошусь во Львов губернатором. Виктор Писоевич меня с удовольствием назначит.
Иногда мне приходит мысль в голову, что они меня побаиваются и сам Виктор Писоевич в первую очередь.
— А почему так?
— Видишь ли, всякий руководитель не терпит людей умнее
себя, талантливее себя.
73
— Да, это верно, — согласилась Одарка. — Я, когда ты выступаешь в Верховной Раде, думаю: никто так красиво, никто
так правдиво и убедительно не говорит, как ты. Даже твои противники слушают, уши развесив. А твои единомышленники
просто завидуют тебе, у них так не получается: Дьяволивский
из Львова шамкает и брызжет слюной, Пердушенко слишком
громко кричит и бьет кулаком по трибуне, наводя на слушателей страх, Тянивяму плохо выговаривает слова, а Школь-Ноль
переливает из пустого в порожнее. Прицепился к Яндиковичу
за то, что тот майор, и долдонил целый час об этом. Да пущай
хоть енерал, какая разница, лишь бы мы победили, правда, дорогой?
— Истинная правда. Я когда выступаю, стараюсь не в бровь,
а в глаз.
Одарка допивала третий бокал шампанского, а он еще и
рюмку не опрокинул: знал за собой слабость. Если переберет,
станет негодным как мужчина и Одарка будет всю ночь плакать, утверждая, что он разлюбил ее совсем.
16
Юрий Анатольевич проснулся в пять утра и тут же обнаружил, что пижама влажная и следы этой влаги расположились
небольшими кружочками на простыне. Это бы еще ничего,
но тут же он прислушался к биению сердца, а оно колотилось,
будто он только что трусцой преодолел трехкилометровое расстояние и приблизился к финишу. Правый бок онемел, и по
телу бегали мурашки. Но он обрадовался, что проснулся и перед ним возник реальный мир, а не тот, в котором он пребывал во сне. А сон был такой яркий, но такой дурной, а точнее
ужасный — не выразить словами. Он куда-то бежал с группой
вооруженных людей, своих единомышленников-бандеровцев,
через леса и болота в погоне за москалями до тех пор, пока
сами не попали в подземелье. Их туда заманили москали своей хитростью и изворотливостью. К тому же один москаль без
усов погрозил ему пальцем и громко произнес: своих предаешь? Но из этого подземелья, в котором шипели змеи, был выход, поскольку москали словно испарились — никто не сделал
ни одного ответного выстрела, никто не произнес: братцы, не
убивайте, мы ваши братья, давайте прекратим, наконец, вражду. Все единомышленники Юрия Анатольевича палили из
74
всех охотничьих ружей и даже из автоматов, а потом стрельба
прекратилась. Только один депутат Верховной Рады из Львова Дьяволивский оказался рядом со связанными руками, без
штанов и с оторванным членом, который, очевидно, москали
сунули ему в пасть, потому что он только мычал.
— Выплюнь эту гадость! — закричал Курвамазин. — Что с
нами, где мы?
Дьяволивский снова стал мычать, а потом начертил на стене
кровью, сочившейся из пальца: незалежность! И тут же исчез.
Юрия Анатольевича обуял страх. К тому же он услышал шипение змей. Одна змея уже начала ползти по спине, а шипение
усиливалось по мере того, как она приближалась к уху.
— Помогите! Спасите!
Только тогда Одарка, не порывая со сном, толкнула его
локтем в печенку, и он проснулся. Некоторое время он верил,
что москаль его ударил прикладом в область печени, потому
что Одарка продолжала храпеть как ни в чем не бывало. Но потом все же, по мере того как реальный мир начал проникать в
его сознание, он пришел к выводу, что никаких москалей нет
и не могло быть, а удар в печень он получил сам: при повороте
ударился об острый локоть Одарки.
— Ах ты, Господи Боже, экий страшный сон ты мне послал.
Нет ли здесь какого тайного предзнаменования? Конечно, я
понимаю, что великим людям часто снятся дурные сны. Но…
москали все же бежали от нас, мы их преследовали. Но почему мои единомышленники — львовяне и депутаты из Галичины — исчезли? Остался один бедный Дьяволивский с членом
во рту, но и он исчез, растворился во мгле. А потом эти змеи…
Змеи, рожи. Рожа ты, рожа, красавица рожа, дорогая рожа, я
тебя изнуряю, я тебя изгоняю… из ретивого сердца, из легких,
печени, из белых грудей, из кости, из жилья, из ясных очей.
Юрий Анатольевич бросился в комнату к книжным стеллажам и нашел сонник, быстро разобрал значение слов
«змея» и «рожа» и ужаснулся: змея — коварство, предательство; рожа — тяжелая болезнь, не только телесная, но и духовная, в первую очередь духовная.
Все сходится, решил он, холодея. Болезнь я уже получил,
и довольно давно. Искупался в холодном Днепре ранней весной и схватил… простатит, который привел к аденоме. Теперь
у меня аденома. А от аденомы нестоиха. Он порылся в библиотеке и нашел сборник заклинаний, в том числе и от нестоихи,
75
и с превеликим удовольствием, стоя на коленях, запричитал:
«Встану я, раб Божий… благословясь, и пойду перекрестясь, в
чистое поле, под красное солнце, под млад светел месяц, под
частые звезды, мимо Волотовы кости могила. Как Волотовы
кости не дрогнут, не гнутся, не ломятся, так бы у меня, раба
Божьего Юрия, фирс не гнулся, не ломался против женской
плоти. Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа, аминь. Господи,
благослови, Господи, прости, Господи, помози! Как у стоячей бутылки горлышко завсегда стоит прямо и бодро, так бы
у меня, раба Божьего Юрия, фирс завсегда стоял на плоть
женскую, и во всякое время для любви и для похоти телесные,
аминь, аминь, аминь!»
Никто в Верховной Раде не знает об этом. И не узнает никогда. А что касается предательства, то их уже было неисчислимое количество. Депутат Пердушенко предал меня? Предал.
Мы с ним вместе бизнесом занимались, я мог бы быть богатым
человеком, но ведь он, Пердушенко, все сгреб под себя, у него
сотни миллионов в зарубежных банках, а у меня кукиш. Я по
существу нищий человек, живу только на депутатскую зарплату и больше ничего. Иногда, правда, будущий президент подбрасывает да высокие должности обещает. Скорее бы уж эти
выборы прошли.
Последняя мысль, мысль о выборах, за которыми последует назначение на высокую должность, немного согрела его мятущуюся душу, он даже начал варить кофе на кухне, но змеи,
явившиеся во сне, не давали покоя. Ведь змея это коварство,
предательство. Кто его предаст в очередной раз? Неужели Дьяволивский? Хитрая бестия. Должно быть, Вопиющенко ему
тоже должность обещает после победы на выборах. Дьяволивский, правда, реже выступает с речами, чем он, но речи Дьяволивского более, так сказать, соленые, перченые, что ли, в них
больше злобы и непримиримости к москалям. Если он станет
премьером — беда. Он всех россиян, проживающих на Украине, вырежет, сгноит или отправит в тюрьмы. А их немало, около десяти миллионов. Но это же война. Все в нем бурлило, все
негодовало, только фирс висел ливерной колбасой и не проявлял признаков жизни.
Выпив три чашки крепкого кофе, он полностью взбодрился, сна не осталось ни в одном глазу. Благо бриться не надо:
бородка клинышком просто шик. Курвамазин ушел в свой
рабочий кабинет и стал готовиться к выступлениям на пред-
76
стоящем утреннем и вечернем заседаниях Верховной Рады.
Вопросы, подлежащие обсуждению, на сегодняшний и на завтрашний день он знал.
Одарка проснулась в девять утра и, как была в ночной ру-
башке, вошла к нему в рабочий кабинет.
— Мой пупсик, мое перышко подслеповатое, ты уже работаешь на благо отчизны? Ну, поцелуй свою Одарку-кухарку. Кто
ето говорил, что кухарка будет править государством? Чорновол
или Вопиющенко? Если ты будешь министром иностранных
дел, я с тобой зачну ездить по странам Азии и Америки. А ежели
начнешь игнорировать свою Одарку, то я начну претендовать на
управление государством. А покажи, что ты там написал, может,
любовную записку кому, а? Ну-ка признавайся, лучше будет.
— Одарка, мне уже пора, — сказал муж. — Я опаздываю.
— Великие люди не опаздывают, они только задерживаются, — сказала Одарка, лаская своего мужа масляными глазами.
Всегда подтянутый, аккуратный и точный, Курвамазин
опоздал к началу заседаний ровно на пятнадцать минут. Никто
его не спрашивал, почему он опоздал, никто не встречал его
овациями, а председательствующий посмотрел на него только
когда он уселся на место и только тогда едва заметно улыбнулся. Обсуждалась поправка к закону о гражданах Украины, живущих за рубежом.
Из четырехсот депутатов на заседании присутствовало
меньше половины, но и те вели себя из рук вон плохо: кто-то
разговаривал по мобильному телефону с женой, кто с любовницей, кто с партнером по бизнесу, кто друг с другом, кто травил анекдоты, а кто и вовсе расхаживал между рядами.
А депутат Пердушенко не только кричал в трубку громче
всех, но еще и стучал кулаком по столу и употреблял крепкие
словечки. По существу на заседании работали только два человека — председательствующий Литвинов и выступающий на
трибуне. Каждый выступающий знал, что его речь транслируется по радио и телевидению на всю Украину и на другие страны.
Юрий Анатольевич только уселся и подал заявку на выступление перед телекамерой, но тут к трибуне подбежал депутат
Дьяволивский. Высокий, крепкого телосложения человек решительно оккупировал трибуну и тут же сунул руку во внутренний карман, чтоб извлечь заготовленное выступление, но
текста там не оказалось.
77
— Козни москалей, — махнул он рукой и начал свою сумбурную речь. — Уважаемые депутаты, уважаемый Владимир…
короче, господа. Национальный вопрос наша фракция, фракция Вопиющенко, шо означает владеть не только ненькой
Украиной, но и москалями, поскольку раньше была Киевская Русь и где-то там, на севере, наши земляки-бедолаги поселилися и от нечего делать начали распивать горилку, курить
махорку, женились на татарках и основали Московию. Потом
расплодились, проклятые, разрослись, численно увеличились
до такой степени, шо их стало больше нас. А када они поняли
это, они замыслили и нас поработить. В этом им оказал услугу Богдан, как его там?… Хмельницкий. Народ Западной Украины не любит его, и я, ваш покорный слуга, не люблю его
також. К слову должен сказать, шо тутечки, был у памятника,
долго стоял, плевался и думал: шо ты, сука, продал Украинуненьку, сколько тебе за это москали заплатили?
— Депутат Дьяволивский! По существу, пожалуйста, — сказал председательствующий.
— Счас будеть по сучеству! Господа депутаты! В так называемой братской стране России, будь она неладна, проживает свыше двух мильонов щирых украинцев. Доколь мы будем
терпеть, шоб москали там над ими издевались и называли их
хохлами? Доколе, до каких пор, я спрашиваю вас, народные
депутаты? Я предлагаю послать протест от имени Верховной
Рады и указать: коль мы хохлы, то вы москали. И далее. Почему в нашей Украине так много русских школ, а у России ни
одной украинской? На каком основании многие наши телеканалы балакают на русском языке, языке мата и попсы и прочей
уличной брани и непотребных выражений, а красивый, певучий (Реве та стогне Днипр широкий) наш ридный язык москали запретили? Почему ни одной украинской газеты у Москви
нет? А мы тут сидим и обсуждаем черт знает что. И ишшо. И
это самое важное! Президент России Попопутин, хитрый и коварный и, должно быть, умный, как наш будущий президент
Вопиющенко, затеял хитрую игру про двойное гражданство.
Еще бы! Ему нужны наши хлопцы для войны в Чечне. Не следует также забывать, шо в нашей вильной Украине проживают
русские, их свыше десяти мильонов, представляете, шо будет,
если им дадут российское гражданство? Да они нас поработят.
Однажды утром мы проснемся, а нам скажут: все! Украина в
составе России. Тогда прощай свобода, прощай… незалеж-
78
ность. Мы рабы, вот кто мы. Я предлагаю прямо сейчас дать
бой двойному гражданству. Фигу вам, а не двойное гражданство, москали неугомонные. А вот, забыл, значит…
«Гм, черт, как чешет, а? — подумал Курвамазин, ковыряясь
в носу. — Сколько гнева в его лице с пупырышками. Видать, он
умывается в Днепре, а Днепр течет к нам из России. Наши так
называемые братья отравили днепровскую воду. Ее надо вначале кипятить, и лишь потом умываться». Он уже приподнялся
с места, готовый взобраться на трибуну, но Дьяволивский, не
реагируя на предупредительный сигнал и на последующее отключение микрофона, продолжал произносить речь, стучал по
трибуне и даже грозил кулаком председательствующему. Он с
еще большей энергией стал доказывать, что его мать, великая
гражданка Львовщины, отсидела двадцать пять лет в концлагерях в Сибири, а получает пенсию наравне со всеми. На этом
месте председательствующий выключил микрофон, но оратор
не сходил с трибуны, пока его не вытащили за шиворот. Казалось, национальный вопрос его больная тема. В кулуарах он с
пеной у рта доказывал, что украинская нация — самая молодая
нация в смысле независимости и она еще свое покажет. Почему бы Украине не иметь своего атомного оружия? Почему бы
не ликвидировать враждебный язык и не внедрить родной во
все уголки великого государства? Избиратели Львовской области звонят ему беспрерывно с требованием наказать отщепенцев, живущих в восточных областях.
17
Юрий Анатольевич почесал затылок и направил свои очки
на подходившего соратника Дьяволивского.
— Ты что, сука старая, чешешь с трибуны по десять минут?
Это же нарушение регламента. Три минуты дается для выступления, а ты занял больше десяти, почти тринадцать минут по
моим часам. И мое выступление проглотил. Так не годится.
— Я тшинадцать минут держал речь, а ты прошлый раз
щемнадцать, помнишь, тебя стаскивали с трибуны оба председательствующие? К тому же ты выступаешь по десять раз на
утреннем заседании и столько же на вечернем. У тебя блат, ибо
только по блату можно так часто болтать на всю страну. Я тут
подсчитал, что ты за этот сезон выступил более тысячи раз. И
если учесть, что мы оба от одной коровы «Нашей Украины»
79
пьем молочко и ожидаем еще от нее масла, то какая разница,
кто из нас выступает, лишь бы больше критики высказывалось
в адрес нашего противника на выборах. Надо как можно чаще
поливать его грязью. Любое предложение правительства Яндиковича мы должны не принимать, а заваливать, помня ленинское выражение: чем хуже — тем лучше. Надо их оплевывать, да
так, чтоб живого места на теле не было.
— Ты истинный бандер — западник… польский шпион. Что
это за выражение «тшинадцать, щемнадцать?» Чей это язык?
Странно слышать такую речь из уст того, кто борется за чистоту украинской нации. Сколько раз я тебя поправлял?
— А, вшистко едно, — философски ответил депутат и великий драматург Дьяволивский. — У меня-то корни польские.
Я потомок Речи Посполитой, и у меня патологическая ненависть к москалям. Это заложено в генах. Поляки никогда не
подружатся с русскими, хоть они, как и русские, — славяне.
— Почему?
— Да потому что они посылали своих королей на Москву и
не встретили радушного приема. Вот почему. Я думаю: наш будущий президент разделяет со мной понимание этого вопроса.
И ты тоже поляк, хоть и носишь русскую фамилию.
— Я поляк? Да ты что, офонарел, что ли? Да я щирый украинец, по матери, конечно, — защищался Курвамазин, сгребая
свои бумаги в папку. — Извини, мне надо отлучиться по малой
нужде.
После получасового перерыва, как только прозвучал сигнал, означавший, что пора собираться и регистрироваться,
Курвамазин занял трибуну, но председательствующий сказал,
что время принимать решение и приступать к обсуждению
следующего вопроса.
— Уважаемые депутаты, уважаемый Владимир Михайлович. Я не могу сойти с этой трибуны, пока не выскажу свою
мысль: депутатская совесть мне не позволяет это сделать. Да
и мои избиратели требуют, чтоб я высказался. Итак, о каких
национальных меньшинствах может идти речь? Разве москалей у нас мало, разве это меньшинство, да это же целая армия.
Донецкая, Харьковская, Днепропетровская, Запорожская,
Николаевская области, Крым — это сплошные москали. Россия уже призывает их к себе. Это динамит в пороховой бочке. Пусть выбираются к ядреней фене. А мы… проголосуем за
Вопиющенко и заживем, как в Англии, Голландии, Франции,
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]