Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Обеспечительные меры в практике международных судов и трибуналов. Монография
.pdf
2.1. Правовые основания применения обеспечительных мер вПостоянной палате
правимого ущерба, когда такое наследие «было ареной вооруженных
столкновений между сторонами» и когда «такие столкновения могут
повториться»1.
В том, что касается условия срочности, то, по мнению Международного суда, оно соблюдается, когда действия, способные нанести
непоправимый ущерб, могут «произойти в любой момент» до того,
как Суд примет окончательное решение по спору2. Поэтому Суд должен рассмотреть вопрос о том, существует ли такой риск на момент
вынесения определения об обеспечительных мерах3.
Критерий правдоподобного наличия прав,
о нарушении которых идет речь в споре
Следует отметить, что Суд никогда не рассматривал вопрос об обеспечительных мерах в отрыве от основного иска. Однако во всех своих
последних определениях об обеспечительных мерах Суд отмечает,
что на этом этапе ему необходимо решить, существует ли разумная
вероятность того, что права, о нарушении которых утверждает сторона, просящая Суд принять обеспечительные меры (будь то истец
в рамках основного требования или ответчик в случае встречного иска),
существуют на самом деле и будут проанализированы Судом на стадии
рассмотрения дела по существу. В этом заключается пятый критерий —
так называемый критерий правдоподобного наличия прав, о нарушении которых идет речь в споре (plausibility test4), который впервые был
использован Международным судом в 2009 г. в деле Belgium v. Senegal5,
1
ICJ. Request for Interpretation of the Judgment of 15 June 1962 in the Case concerning
the Temple of Preah Vihear (Cambodia v. Thailand). Provisional Measures. Order of 18 July
2011 // I.C.J. Reports 2011. P. 552. Para. 61.
2
ICJ. Application of the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of
Genocide (The Gambia v. Myanmar). Provisional Measures. Order of 23 January 2020 // I.C.J.
Reports 2020. P. 24. Para. 65.
3
ICJ. Application of the International Convention on the Elimination of All Forms of
Racial Discrimination (Armenia v. Azerbaijan). Provisional measures. Order of 7 December
2021. Para. 70.
4
Как отмечают исследователи, термин “plausibility” может иметь много значений.
Наиболее близким по смыслу будет его перевод как «вероятность» или «правдоподобность». См.: Rieter E. Autonomy of Provisional Measures // Provisional Measures Issued by
International Courts and Tribunals / F.M. Palombino, R. Virzo and G. Zarra (eds.). The Hague:
T.M.C. Asser Press, 2021. P. 71.
5
ICJ. Questions relating to the Obligation to Prosecute or Extradite (Belgium v. Senegal).
Provisional Measures. Order of 28 May 2009 // I.C.J. Reports 2009. P. 152. Para. 60.
51
Глава 2. Международно-правовое регулирование обеспечительных мер
однако еще раньше он был сформулирован в особом мнении судьи
Р. Абрахама к решению об обеспечительных мерах в деле Pulp Mills1.
Данное судебное разбирательство было инициировано Аргентиной
на том основании, что строительство двух целлюлозных заводов на реке
Уругвай проводилось без учета обязательных процедур предварительного уведомления и консультаций согласно Статуту 1975 г. — договору
относительно реки Уругвай2. Аргентина требовала, чтобы Уругвай
приостановил действие всех разрешений, касающихся строительства
определенных заводов.
Суд отклонил ходатайство Аргентины о применении обеспечительных мер, посчитав, что того не требовали обстоятельства дела.
Несмотря на то что определение было принято большинством, судьи
Р. Абрахам и М. Беннуа написали особые мнения, указав, что Суду
следовало исследовать наличие заявленных Аргентиной прав. Судья
Р. Абрахам, в частности, отметил: «Суд не может приказывать государству вести себя определенным образом просто потому, что по утверждению другого государства это необходимо для сохранения его
собственных прав, если только Суд не провел хотя бы минимальную
проверку, чтобы определить, существуют ли фактически заявленные
права и находятся ли они под угрозой нарушения»3.
В деле Belgium v. Senegal Бельгия заявляла о нарушении Сенегалом
своих обязательств по Конвенции против пыток и других жестоких,
бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (далее — Конвенция против пыток) ввиду отказа в ходатайстве
Бельгии выдать бывшего президента Республики Чад Хиссена Хабре.
Бельгия утверждала, что Конвенция против пыток наделяет всех ее
участников правом добиваться соблюдения ее положений, и в соответствии со ст. 7 Сенегал должен был либо предать Хабре суду, либо
выдать его в Бельгию, чей суд, обладая универсальной юрисдикцией
по вопросам геноцида, и выдал ордер на арест Хабре. Международный
суд решил, что на данном этапе разбирательства нет необходимости «окончательно устанавливать существование прав, заявленных
Бельгией, или рассматривать способность Бельгии отстаивать такие
1
ICJ. Pulp Mills on the River Uruguay (Argentina v. Uruguay). Provisional Measures.
Order of 13 July 2006. Separate opinion of Judge Abraham // I.C.J. Reports 2006. P. 137–141.
2
Statute of the River Uruguay of 26 February 1975 // United Nations Treaty Series. 1982.
Vol. 1295. P. 340–347.
3
ICJ. Pulp Mills on the River Uruguay (Argentina v. Uruguay). Provisional Measures.
Order of 13 July 2006. Separate opinion of Judge Abraham // I.C.J. Reports 2006. P. 140. Para. 8.
52
2.1. Правовые основания применения обеспечительных мер вПостоянной палате
права в Суде»1. Суд посчитал, что «права, заявленные Бельгией, будучи
основанными на возможном толковании Конвенции против пыток,
представляются правдоподобными»2.
После этого Международный суд начал применять критерий правдоподобного наличия прав, о нарушении которых идет речь в споре,
во всех определениях об обеспечительных мерах. Однако исследователи отмечают, что хотя судьи Суда и комментируют весьма подробно
указанный критерий в своих особых мнениях, сам Суд пока недостаточно прояснил все вопросы, связанные с его применением. В 2011 г.
в особых мнениях к определению о применении обеспечительных мер
в деле Costa Rica v. Nicaragua судья А. Корома написал, что наиболее
проблематичным аспектом данного критерия является его неопределенность3, а судья Б. Сепульведа Амор подчеркнул настоятельную
необходимость его более точного определения4.
Как показывают определения Международного суда об обеспечительных мерах, принятые после 2009 г., Суд первоначально применял
достаточно низкую планку для установления правдоподобного наличия прав, при котором от Суда требовалось лишь оценить, могут ли
права, о нарушении которых утверждает государство, ходатайствующее о принятии обеспечительных мер, существовать в применимых
в рассматриваемом споре нормах международного права. В деле
Immunities and Criminal Proceedings Суд избрал более жесткий подход,
заявив об оценке не только самого утверждения о наличии таких прав,
но и утверждения заявителя об их нарушении со стороны ответчика
(или нарушения со стороны государства-истца в случае заявления
ответчиком встречного иска)5.
М. Ландо выделяет два компонента критерия правдоподобного наличия прав, о нарушении которых идет речь в споре: (i) юридическое
правдоподобие, цель которого состоит в том, чтобы установить, могут
1
ICJ. Questions relating to the Obligation to Prosecute or Extradite (Belgium v. Senegal).
Provisional Measures. Order of 28 May 2009 // I.C.J. Reports 2009. P. 152. Para. 60.
2
Ibid.
3
ICJ. Certain Activities Carried Out by Nicaragua in the Border Area (Costa Rica v. Ni-
caragua). Provisional Measures. Order of 8 March 2011. Separate Opinion of Judge Koroma //
I.C.J. Reports 2011. P. 31. Para. 7.
4
ICJ. Certain Activities Carried Out by Nicaragua in the Border Area (Costa Rica v. Ni-
caragua). Provisional Measures. Order of 8 March 2011. Separate Opinion of Judge Sepúlveda
Amor // I.C.J. Reports 2011. P. 37. Para. 11.
5
ICJ. Immunities and Criminal Proceedings (Equatorial Guinea v. France). Provisional
Measures. Order of 7 December 2016 // I.C.J. Reports 2016. P. 1167. Para. 77.
53
Глава 2. Международно-правовое регулирование обеспечительных мер
ли права, заявленные государством-заявителем, иметь правовую основу в соответствии с применимыми нормами международного права,
и которое, таким образом, сфокусировано на правдоподобности прав;
и (ii) фактическое правдоподобие, которое требует от Суда убедиться, что
доказательства, представленные на стадии производства о применении
обеспечительных мер, демонстрируют, что поведение ответчика действительно с высокой долей вероятности может приводить к нарушению
заявленных прав1. Соответственно, Суд оценивает правдоподобие как
наличия прав, о которых заявляет истец, так и фактических требований заявителя, т.е. насколько поведение ответчика нарушает те права,
о которых говорит истец. Это в значительной степени сближает подход
Международного суда с применяемым Судом ЕС критерием fumus boni
iuris, т.е. оправданностью применения мер prima facie, поскольку рас-
смотрение основного иска имеет разумные шансы на успех.
Таким образом, смысл критерия правдоподобного наличия прав,
о нарушении которых идет речь в споре, заключается в том, чтобы
защитить ответчиков от ходатайств о применении обеспечительных
мер, в которых отсутствует правдоподобная правовая основа в соответствии с международным правом или нет правдоподобных претензий
по существу спора2.
Суд всего лишь один раз отказал в применении обеспечительных
мер по этому основанию, сочтя в деле Ukraine v. Russian Federation,
что заявитель не доказал возможность наличия нарушенных прав
по Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 г.3, однако в то же время согласился с доводами Украины
о наличии таких прав по Международной конвенции о ликвидации
всех форм расовой дискриминации 1965 г.
4
Рассмотренная практика Международного суда показывает, что
введение им дополнительного критерия правдоподобного наличия
прав, о нарушении которых идет речь в споре, при вынесении определений об обеспечительных мерах, получило поддержку со стороны ряда
1
Lando М. Plausibility in the Provisional Measures Jurisprudence of the International
Court of Justice // Leiden Journal of International Law. 2018. Vol. 31. No. 3. P. 667.
2
Ibid.
3
ICJ. Application of the International Convention for the Suppression of the Financing
of Terrorism and of the International Convention on the Elimination of All Forms of Racial
Discrimination (Ukraine v. Russian Federation). Provisional Measures. Order of 19 April 2017.
P. 131. Para. 75.
4
Ibid. P. 135. Para. 83.
54
2.1. Правовые основания применения обеспечительных мер вПостоянной палате
комментаторов, которые посчитали, что таким образом Суд повышает
легитимность своих решений по этому вопросу1. Использование этого
критерия не вызвало возражений со стороны государств — сторон
спора, а в новых спорах государства в своих ходатайствах о применении обеспечительных мер начинают использовать этот критерий
в обоснование правомерности своих требований.
Тем не менее этот новый критерий активно критикуется в научной
литературе и в особых мнениях судей Международного суда. Так, убежденным и последовательным оппонентом этого критерия являлся судья
от Бразилии А. Кансаду Триндаде, который неоднократно в своих особых
мнениях отстаивал позицию, согласно которой определения об обеспечительных мерах в межгосударственных спорах такого рода направлены
на защиту не прав государства-заявителя, а основных прав человека (точнее, прав людей, находящихся в ситуации крайней уязвимости)2. По его
мнению, речь идет о таких фундаментальных правах, как право на жизнь,
право на личную неприкосновенность, право на здоровье и других правах. Судья отмечает, что «ссылка на “правдоподобие” в качестве нового
“предварительного условия”, создающего неоправданные трудности
для применения обеспечительных мер… вводит в заблуждение, оказывает
медвежью услугу отправлению правосудия»3. Со своей стороны, Е. Риттер
отмечает, что строгое следование этому критерию подрывает легитимность Международного суда, поскольку его использование фактически
предвосхищает окончательное решение по спору, а также лишает сам Суд
гибкости в применении обеспечительных мер не только для сохранения
прав сторон спора, но и в других целях, таких как недопущение усугубления спора или сохранение человеческих жизней, культурного наследия
или природной среды, например, в пограничных спорах4.
Отдельно можно упомянуть решение об обеспечительных мерах,
принятое Международным судом 16 марта 2022 г. в рамках дела Allega-
tions of Genocide under the Convention on the Prevention and Punishment of
1
Miles C.A. Provisional Measures and the ‘New’ Plausibility in the Jurisprudence of the
International Court of Justice // British Yearbook of International Law. 2018. P. 3. URL: https://
doi.org/10.1093/bybil/bry011 (дата обращения: 28.11.2022).
2
ICJ. Application of the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of
Genocide (The Gambia v. Myanmar). Provisional Measures. Order of 23 January 2020. Separate
Opinion of Judge Cançado Trindade // I.C.J. Reports 2020. P. 62. Para. 88.
3
ICJ. Application of the U.N. Convention on the Elimination of All Forms of Racial
Discrimination (Qatar v. United Arab Emirates). Provisional Measures. Order of 23 July 2018.
Separate Opinion of Judge Cançado Trindade // I.C.J. Reports 2018. P. 456. Para. 59.
4
Rieter E. Op. cit. P. 71.
55
Глава 2. Международно-правовое регулирование обеспечительных мер
the Crime of Genocide (Ukraine v. Russian Federation)1. Суд большинством
голосов (13 против 2) установил свою prima facie юрисдикцию по этому спору на основе соответствующей оговорки в Конвенции 1948 г.
о предупреждении преступления геноцида и наказании за него (далее — Конвенция о запрете геноцида). В решении Суд также призвал
Россию немедленно прекратить военные действия на Украине и обеспечить прекращение военных действий всех военных формирований,
находящихся под ее контролем (очевидно, что под этим понимаются
в том числе вооруженные силы ДНР и ЛНР). Помимо этого, Международный суд по собственной инициативе единогласно призвал обе
стороны не предпринимать никаких мер по углублению и разрастанию
конфликта. Стоит отметить декларации судьи от России К. Геворгяна2
и судьи от Китая Сюэ Ханьцинь3, которые не согласились с мнением
большинства и голосовали против принятого решения. Судья К. Геворгян выступил против любого, даже предварительного (prima facie)
признания юрисдикции Международного суда в этом деле. По его
мнению, вопросы правомерности применения силы, которые лежат
в основе требований Украины, не регулируются Конвенцией о запрете
геноцида, равно как и применение силы не представляет собой акт
геноцида4. Кроме того, он выразил несогласие с самой идеей о том, что
государство может использовать предусмотренное Конвенцией о запрете геноцида право на обращение в Международный суд для подтверждения надлежащего исполнения этим государством своих обязательств
по этому международному договору, назвав такой подход «обращением
в отсутствие нарушений» (non-violation complaint)5. В свою очередь, су-
1
ICJ. Allegations of Genocide under the Convention on the Prevention and Punishment of
the Crime of Genocide (Ukraine v. Russian Federation). Provisional Measures. Order of 16 March
2022. URL: https://www.icj-cij.org/public/files/case-related/182/182-20220316-ORD-01-00EN.pdf (дата обращения: 26.12.2022).
2
ICJ. Allegations of Genocide under the Convention on the Prevention and Punishment
of the Crime of Genocide (Ukraine v. Russian Federation). Provisional Measures. Order of
16 March 2022. Declaration of Vice-President Gevorgian. URL: https://www.icj-cij.org/public/
files/case-related/182/182-20220316-ORD-01-01-EN.pdf (дата обращения: 26.12.2022).
3
ICJ. Allegations of Genocide under the Convention on the Prevention and Punishment of
the Crime of Genocide (Ukraine v. Russian Federation). Provisional Measures. Order of 16 March
2022. Declaration of Judge Xue. https://www.icj-cij.org/public/files/case-related/182/18220220316-ORD-01-03-EN.pdf (дата обращения: 26.12.2022).
4
ICJ. Allegations of Genocide under the Convention on the Prevention and Punishment
of the Crime of Genocide (Ukraine v. Russian Federation). Provisional Measures. Order of
16 March 2022. Declaration of Vice-President Gevorgian. Para. 5.
5
Ibid. Para. 8.
56
2.1. Правовые основания применения обеспечительных мер вПостоянной палате
дья Сюэ Ханьцинь указала, что единственной целью использования
Украиной Конвенции о запрете геноцида было обеспечение доступа
в Международный суд для того, чтобы вынести на его рассмотрение
вопросы о правомерности признания ДНР и ЛНР, а также использования Россией военной силы в этом конфликте1. Судья также отметила,
что обеспечительные меры, испрашиваемые Украиной, вряд ли внесут
свой вклад в разрешение конфликта и что Суд должен с осторожностью
подходить в данном случае к рассмотрению ходатайства об обеспечительных мерах2.
Россия сразу же заявила об отказе исполнять принятые обеспечительные меры, делая упор на отсутствие своего согласия на рассмотрение такого спора в Международном суде и, следовательно,
отсутствие у Суда какой-либо юрисдикции по спору. Стоит отметить,
что все без исключения международные суды испытывают сложности
с применением и исполнением обеспечительных мер в ситуации вооруженного конфликта между государствами, и, как правило, принятые
ими в таких условиях обеспечительные меры игнорируются сторонами.
Вопрос об обязательной силе обеспечительных мер,
принимаемых Международным судом
К концу ХХ в. на фоне участившихся ходатайств государств о применении обеспечительных мер Международный суд столкнулся с проблемой неисполнения его определений3. В частности, США отказались
исполнять обеспечительные меры, предписанные Международным
судом во всех делах, связанных с нарушением США обязательств
по Венской конвенции о консульских сношениях 1963 г.4 (в них речь
1
ICJ. Allegations of Genocide under the Convention on the Prevention and Punishment
of the Crime of Genocide (Ukraine v. Russian Federation). Provisional Measures. Order of
16 March 2022. Declaration of Judge Xue. Para. 2.
2
Ibid. Para. 1.
3
Стоит отметить, что в 2020 г. Международный суд принял статью 11 Резолюции
1976 года, касающейся внутренней судебной практики Суда, которая предусматривает
формирование комитета ad hoc из трех судей, призванного помогать Суду в осуществлении мониторинга имплементации обеспечительных мер. Однако практика формирования таких комитетов на данный момент отсутствует. См.: Resolution Concerning the
Internal Judicial Practice of the Court. URL: https://www.icj-cij.org/en/other-texts/resolutionconcerning-judicial-practice (дата обращения: 26.12.2022).
4
Венская конвенция о консульских сношениях от 24 апреля 1963 года // Сборник
международных договоров СССР. Вып. XLV. М., 1991. С. 124–147.
57
Глава 2. Международно-правовое регулирование обеспечительных мер
шла об отказе предоставить консульскую помощь иностранным гражданам, приговоренным в США к смертной казни)1.
Парадоксальным образом именно отказ США исполнять определения Международного суда о приостановлении приведения приговоров
в исполнение в делах о смертной казни, где само понятие непоправимого ущерба представляется уже в совершенно другом свете, привел
в конечном счете к тому, что Международный суд указал в деле LaGrand
на обязательный характер своих определений об обеспечительных
мерах, положив тем самым конец бурной дискуссии об их обязательной силе2.
Дело LaGrand касалось двух братьев, Карла и Вальтера Лагранд,
граждан Германии, постоянно проживавших в США, которые были
приговорены к смертной казни. 2 марта 1999 г. Германия подала заявление против США в Международный суд, заявив о нарушении
США своих обязательств по ст. 36 Венской конвенции 1963 г. (право
на безотлагательную консульскую помощь). Ссылаясь на положения ст. 75 Регламента Суда, Германия попросила Суд немедленно
и без проведения какого-либо слушания применить обеспечительные
меры, которые позволили бы отложить казнь Вальтера Лагранд. Уже
на следующий день Суд принял решение о том, что «США должны
предпринять все возможные меры, чтобы не допустить казнь Вальтера
Лагранд до вынесения окончательного решения Суда» по данному
спору3. Существует мнение, что дело LaGrand явилось примером, когда
Судом были применены обеспечительные меры proprio motu4, однако,
как справедливо отмечает С.М. Пунжин, говоря о том, что ходатайство
о таких мерах исходило от Германии, «элемент proprio motu заключается
1
Более подробно об обстоятельствах этих дел см.: Carter L. Compliance with ICJ
Provisional Measure and the Meaning of Review and Reconsideration Under the Vienna Convention on Consular Relations: Avena and Other Mexican Nationals (Mex. V. U.S.) // Michigan
Journal of International Law. 2003. Vol. 25. No. 1. P. 117–134.
2
Kammerhofer J. Op. cit. P. 75–79. Весьма подробный анализ различных мнений
на этот счет можно найти в особом мнении судьи Международного суда К. Вирамантри
по делу Bosnia and Herzegovina v. Serbia and Montenegro, см.: ICJ. Application of the Conven-
tion on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide (Bosnia and Herzegovina v.
Serbia and Montenegro). Provisional Measures. Order of 13 September 1993. Separate Opinion
of Vice-President Weeramantry // I.C.J. Reports 1993. P. 370–389.
3
ICJ. LaGrand (Germany v. United States of America). Provisional Measures. Order of
3 March 1999 // I.C.J. Reports 1999. P. 16. Para. 29.
4
Rosenne S. The Law and Practice of the International Court, 1920–2005: Volume III /
4th ed. Leiden; Boston: Martinus Nijhoff, 2005. P. 1411.
58
2.1. Правовые основания применения обеспечительных мер вПостоянной палате
не в указании собственно мер, а в том, что Суд сам инициирует вопрос
о рассмотрении их необходимости»1.
Суд воспринял аргумент Германии о том, что «в случае отказа применить запрашиваемые обеспечительные меры власти США казнят
Вальтера Лагранд, как казнили его брата, до того, как Суд сможет
рассмотреть требования Германии по существу, и тогда она будет навсегда лишена возможности восстановить статус-кво в случае вынесения судебного решения в свою пользу»2. Однако Вальтер Лагранд был
казнен на следующий день, 4 марта 1999 г.
27 июня 2001 г. Международный суд вынес окончательное решение
в пользу Германии, установив, что США нарушили свои обязательства
по Венской конвенции о консульских сношениях 1963 г. Суд отметил,
что «целью Статута является предоставление ему возможности выполнять предусмотренные функции, в частности, основную функцию
судебного урегулирования межгосударственных споров путем принятия
обязательных решений в соответствии со статьей 59 Статута»3. С точки
зрения Суда, «контекст, в котором должна рассматриваться статья 41
Статута, заключается в том, чтобы не допустить каких-либо препятствий для Суда при выполнении его функций, поскольку иначе соответствующие права сторон в споре в Суде не сохраняются»4. Из этого
следует, что «право применить обеспечительные меры влечет за собой их обязательный характер, поскольку такое полномочие основано
на необходимости, когда того требуют обстоятельства, защитить и предотвратить ущерб правам сторон»5. Таким образом, «утверждение о необязательности предписываемых Судом в соответствии со статьей 41
обеспечительных мер будет противоречить цели указанной статьи»6.
После этого Международный суд все свои решения о применении
обеспечительных мер заканчивает отдельным параграфом, в котором он,
ссылаясь на свое решение по делу LaGrand, вновь подтверждает, что его
решения о применении обеспечительных мер обладают обязательной
1
Пунжин С. Процессуальное право Международного Суда ООН: временные меры
(часть 2) // Международное правосудие. 2016. № 1 (17). С. 54.
2
ICJ. LaGrand (Germany v. United States of America). Provisional Measures. Order of
3 March 1999 // I.C.J. Reports 1999. P. 12. Para. 8.
3
ICJ. LaGrand (Germany v. United States of America). Judgment of 27 June 2001 // I.C.J.
Reports 2001. P. 502–503. Para. 102.
4
Ibid.
5
Ibid.
6
Ibid.
59
Глава 2. Международно-правовое регулирование обеспечительных мер
силой и таким образом сторона, которой они адресованы, несет международно-правовую ответственность за их надлежащее исполнение.
Признание Судом обязательной силы применяемых им обеспечительных мер встретило поддержку со стороны академического сообщества1 и не вызвало негативной реакции со стороны государств,
поэтому этот вопрос можно считать доктринально и практически решенным в том смысле, что неисполнение обеспечительных мер будет
считаться отдельным нарушением норм международного права, за которым следует международно-правовая ответственность.
В заключение настоящего параграфа стоит, во-первых, отметить,
что роль обеспечительных мер в практике Международного суда, несомненно, возрастает. На сегодняшний день практически любой спор,
передаваемый на рассмотрение Международного суда, сопровождается
ходатайством о применении обеспечительных мер.
Во-вторых, практика использования разработанных Международным судом критериев при рассмотрении ходатайств о применении
обеспечительных мер показывает высокую степень сдержанности Суда,
особенно в части применения обеспечительных мер proprio motu —
по собственной инициативе Международный суд не применил такие
меры ни разу.
В-третьих, Международный суд старается найти деликатный баланс
между принципом согласия государств на юрисдикцию Cуда и своим правом прибегать к применению обеспечительных мер. Поэтому
представляется далеко не случайным, что за признанием Судом обязательной силы своих определений о применении обеспечительных мер
последовало введение им дополнительного критерия правдоподобного
наличия прав, о нарушении которых идет речь в споре.
Наконец, практика применения разработанных Судом критериев,
особенно в части критерия правдоподобного наличия прав, о нарушении которых идет речь в споре, не всегда является последовательной и убедительной, оказываясь уязвимой для критики. В этой связи интересным, хоть и в некоторой степени неожиданным, является
предложение Суду от ряда авторов использовать практику Суда ЕС
для уточнения своих позиций в отношении критериев применения
обеспечительных мер2.
1
Frowein J. Provisional Measures by the International Court of justice — The LaGrand
Case // ZaöRV. 2002. Vol. 62. Nos. 1–2. P. 60.
2
Essoff P. Finland v. Denmark: A Call to Clarify the International Court of Justice’s
Standards for Provisional Measures // Fordham International Law Journal. 1991. Vol. 15. No. 3.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]