Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Нормализация и кодификация терминологии в условиях вариантности. Монография
.pdf
81
реберный треугольник (с. 174); гайморова пазуха (N. Highmore,
1613–1685, английский врач и анатом) — см. верхнечелюстная па-
зуха (с. 266) и др.
В подобных переименованиях происходит выкидка (диэреза)
семы, ранее составляющей основу номинации. Ю.В. Сложеникина
отмечает: «В отыменном названии роль интегральной семы временно приобретает периферийный компонент, характеризующий
не сами сущностные свойства понятия, а экстралингвистические
(антропонимические) признаки его становления и изучения»
[Сложеникина 2010, с. 183]. Впоследствии по мере накопления
эмпирического материала происходит классификационное переосмысление семантики термина. «Вторичная номинация строится
уже с учетом классификационных, родовых признаков исследуемого явления» [Там же].
В процессе унификации анатомической терминологии около
1300 эпонимических единиц были заменены вариативными. Терминология анатомии человека в соответствии с принятой в настоящее время Парижской международной номенклатурой сохранила
эпонимические термины в качестве дублетов только в тех случаях,
когда они участвуют в терминообразовании, например Гайморова
пазуха — гайморография, гаймороскоп, гаймороскопия, гайморотомия, гайморит (с. 266) и др.
Тем не менее, хотя эпонимы не отвечают многим принципам
построения оптимальных терминологий, в медицине наблюдается
и обратный процесс, когда квалификационные термины рекомендуются к замене на эпонимические, то есть добавляется, вставляется именная сема, которая и становится основной. Таких единиц в
несколько раз меньше, нами отмечено 58 случаев.
1. Названия болезней, симптомов, синдромов: адипо-
залгия — см. Деркума болезнь (с. 16); агаммаглобулинемия с лимфаденопатией врожденная — см. Прасада-Коуза синдром (с. 7);
аганглиоз толстой кишки врожденный — см. Гиршспрунга болезнь (с. 7); аденома поджелудочной железы ульцерогенная — см.
Золлингера-Эллисона синдром (с. 14); акроангиотромбоз тромбоцитопенический — см. Мошкович болезнь (с. 21); акрокраниодис-
82
фалангия — см. Апера синдром (с. 21); акромикрия врожденная —
см. Дауна болезнь (с. 22); акросфеносиндактилия — см. Апера син-
дром (с. 22); акроцианоз хронический анестетический — см. Кассирера синдром (с. 23); альголагния активная — см. садизм (с. 34);
альголагния пассивная — см. мазохизм (с. 34); ангиокератома
диффузная туловища — см. Фабри болезнь (с. 51); ангиопатия
сетчатки юношеская — см. Илза болезнь (с. 51); ангиосебофиброматоз — см. Прингла аденома сальных желез (с. 53); аплазия аксонов диффузная экстракортикальная — см. Шильдера болезнь
(с. 74); артрит туберкулезный — Понсе полиартрит (с. 94); артроостеоониходисплазия наследственная — см. Тернера-Кизера
синдром (с. 96); атаксия оптическая — см. Балинта синдром
(с. 104); атаксия-телеангиэктазия — см. Луи-Бар синдром
(с. 104); атрофия костная острая — см. Зудека атрофия (с. 107);
атрофия мозга ограниченная предстарческая — см. Пика болезнь
(с. 107); атрофия мозжечка поздняя — см. Мари-Фуа-Алажуанина
болезнь (с. 107); аутомоносексуализм — см. нарциссизм (с. 111);
бешенство ложное — см. Ауески болезнь (с. 145); билирубинемия
конституциональная — см. Жильбера-Мейленграхта синдром
(с. 146); бластома щитовидной железы лимфаденоидная — см.
Хасимото зоб (с. 154); болезнь идиопатическая хроническая — см.
Ленегра болезнь (с. 157); болезнь брынзовая — см. Аддисонова болезнь (с. 163); болезнь гранулематозная — см. Крона болезнь
(с. 164); болезнь накопления эфиров холестерола — см. Вольмана
болезнь (с. 165); болезнь громадности и отрицания — см. Котара
бред (с. 178) и др.
2. Названия инструментов, искусственно созданных сред:
агар железосульфитный — см. Вильсона-Блера среда (с. 7); агар
теллурит-шоколадный — см. Мак-Лауда среда (с. 7) и др.
3. Названия методов лечения и диагностики: артролиз —
см. Вольффа операция (с. 95); аспирация синергическая — см. Грина-Берковича аспирация (с. 99); баночная эндотелиальная проба —
см. Вальдмана проба (с. 129); биопсия прескаленная — см. Даниэлса ретроклавикулярная биопсия (с. 150) и др.
83
4. Анатомические и морфологические наименования:
бляшка ксеротическая — см. Искерского-Бито бляшки (с. 157) и др.
Анализ терминов, в форме которых отразились выкидка /
вставка именной семы, позволяет предложить следующие рекомендации.
1. Процесс, когда переименование осуществляется одновре-
менно в обоих направлениях: от эпонима к термину и от термина к
эпониму — следует признать деструктивным. Отсылка к личности
врача-первооткрывателя должна быть фактом истории медицины,
но не терминологии. В термине отыменная сема является несистемной, не указывает на место обозначения в гиперогипонимической медицинской таксономии и среди согипонимов.
2. Наличие эпонимов значительно усложняет гармонизацию
и перевод терминов, препятствует вхождению термина в международные стандарты.
3. Хотя в терминоведении принято относить эпонимы к частично мотивированным терминам, но эта мотивация не имеет отношения к понятийным категориям, актуальным в языке медицины, таким, как: названия болезней, синдромов и симптомов заболеваний, их диагностических признаков; возбудителей
заболеваний, анатомических органов и систем, методов лечения и
диагностики, названий медицинской аппаратуры и лекарственных
препаратов. Поэтому эпонимические термины вполне можно считать немотивированными с точки зрения языка медицины и рекомендовать их к последовательной вариативной заменен квалификационными терминами.
4. Медицинские термины должны быть удобными в произношении, что зачастую невозможно при заимствовании эпонимов
из языков других типов, отличных от индоевропейских. Эпонимы
могут создавать ситуацию графической вариантности при их
транслитерации, что увеличивает неопределенность медицинской
терминологической системы.
5. Термины должны быть нейтральны по своей семантике,
поэтому использования эпонимов с деонтологическими целями
тоже возможно избежать.
84
6. Наличие временного термина тормозит поиск адекватного
наименования. Такая ситуация усугубляется, если эпоним фиксируется в источнике, становится стандартизированным или кодифицированным и «на законных правах» закрепляется в языке медицины.
7. Сохранять эпонимы возможно в тех случаях, когда они
участвуют в терминообразовании, лежат в основе терминологического гнезда.
85
ГЛАВА 3. НОРМАЛИЗАЦИЯ И КОДИФИКАЦИЯ
В УСЛОВИЯХ ФОРМАЛЬНОЙ ВАРИАНТНОСТИ
3.1. ВЫБОР ЗАГЛАВНОГО СЛОВА В УСЛОВИЯХ
ЛЕКСИЧЕСКОЙ ВАРИАНТНОСТИ
О.С. Ахманова под вариантностью понимала различного рода «воспроизведения единиц языка без утраты их тождества» [Ахманова 2009, c.72]. Развивая эту позицию, Л.А. Глинкина подчеркивает: «Отношения вариативности возникают только среди семантически и функционально однородных единиц языка, в чем и
состоит их отличие от смежного и менее строгого явления синонимии» [Глинкина 2012, с. 77]. Ученый предупреждает, что «варианты выступают как множество трудно поддающихся упорядочению языковых единиц» [Там же]. В связи с этим вариантность,
рассмотренная в синхронном аспекте, более всего упирается в вопрос системы и нормы. К.С. Горбачевич в первую очередь связывал проблему вариантности с нуждами сферы фиксации: «Необходимость углубленного изучения вариантных средств языка, в том
числе вариантности на уровне слова, диктуется рядом обстоятельств, существенных и с точки зрения общелингвистической теории
слова, и в плане решения многих задач прикладного языкознания
(лексикография, практика перевода и т. д.)» [Горбачевич 1975,
с. 55]. В программной работе, опубликованной в журнале «Вопросы языкознания», исследователь не раз подходил к проблеме вариантности и ее лексикографического представления: «С точки зрения нормализаторской работы, направленной не только (и не
столько) к унификации языковой формы, вариантность — это вовсе не порождение неустойчивости языковых норм (скорее, наоборот, неустойчивость норм — следствие варьирования), а одно из
внутренних проявлений литературного языка, наделенного разнообразными культурно-историческими признаками, которые не
укладываются в рамки строго регулярной системы и нуждаются в
особой, часто индивидуальной, квалификации» [Там же, с. 55–56].
86
Проблему вариантности нельзя не учитывать как в лексикографической практике при составлении нормативных словарей, так и с
точки зрения теоретических исследований. Возникает вопрос,
насколько специальный язык медицины должен (может) быть зависим от «культурно-исторического» развития литературного языка и какова роль «индивидуальных» нормализаторов в практике
составления медицинских словарей и упорядочения вариантности?
Под лексической понимаем вариантность формы слова, не
связанную с изменением его семантики. Рассмотрим проблему кодификации терминов с точки зрения происхождения лексем. Отобранные методом сплошной выборки 172 пары терминов в статистическом освещении представляют следующую картину: замена
русского слова на иноязычный — 61 случай, 35 %; замена иностранного слова на русский — 111 случаев, 65 %.
Академик В.В. Виноградов обращал внимание на тесную
связь исторической, военной, географической, естественнонаучной и технической терминологии с народно-областными выражениями [Виноградов 1961, с. 6–7]. Т.С. Коготкова в монографии «Национальные истоки русской терминологии» пишет о становлении русской терминологической базы в связи с развитием
материальной и духовной культуры народа — носителя русского
национального языка. Лексемы древних времен, именующие
предметы и процессы земледелия, скотоводства, бортничества,
промыслов (рыболовства и охоты), ремесел: строительного, кожевенного, ткацкого, кузнечного, литейного, гончарного, сапожного,
плотнического, бочарного и мн. др. — вошли в современные профессиональные терминологии [См.: Коготкова 1991, с. 13].
Древнерусские тексты, в том числе разного рода «Лечебники», «Травники», «Вертограды», зафиксировали многие обще- и
восточнославянские слова, до сих пор выполняющие функцию
терминов в языке медицины: бельмо, бесплодие, болезнь, грыжа,
желчь, мышца, печень, плод, почка, рак, селезенка, сердце, ухо и
др. Некоторые из древнерусских слов стали лексическими архаизмами, вышли из активного употребления: златница (желтуха),
камчюг (артрит), падучая немочь (эпилепсия), прокажение (лепра,
87
волчанка) и некоторые другие. Часть слов изменила свое значение,
став семантическими архаизмами. Например, слово мозоль с XI в.
в древнерусском языке обозначало язву, ссадину, опухоль.
Иноязычные по происхождению термины могут заимствоваться как полностью, так и отдельными терминоэлементами. Значительная часть заимствованной лексики в терминологиях разных
языков представлена интернациональной лексикой, созданной на
базе греко-латинской морфемики. Такие термины составляют словесный фонд мировой цивилизации. Ю.В. Сложеникина отмечает
ряд их преимуществ в сравнении с русскими обозначениями:
1) заимствованный элемент является нейтральным знаком, к достоинствам которого можно отнести отсутствие добавочного
смысла, экспрессии, предельную моносемантичность; 2) построенный из интернациональных элементов термин понятен носителям разных языков; 3) он точен и краток; 4) на его основе легко
формируются ряды единообразных терминологических парадигм,
открытых для создания новых обозначений. Любой национальный
язык науки может использовать такие термины в соответствии с
внутренними законами своего языка [Сложеникина, 2016, с. 28].
Проблема предпочтения русского или иноязычного термина
возникла практически одновременно с началом активного заимствования профессиональных и научных слов в Петровскую эпоху.
Учреждение Академии наук и художеств в Санкт-Петербурге в
1724 г., издание указа Петра I от 23 февраля (6 марта) 1725 г.
«О приглашении ученых людей в Российскую Академию Наук...»,
а также указа Екатерины I от 7 (18) декабря 1725 г. о назначении
немецкого лейб-медика Блюментроста президентом Академии,
коммуникация на латинском языке как общепринятом языке
науки, научная деятельность приглашенных немецких профессоров, научная и переводческая деятельность отечественных ученых
способствовали активному проникновению в русский язык иноязычных заимствований. Так, авторство терминов горизонтальный, вертикальный, пропорция, минус, плюс, диаметр, радиус,
квадрат, формула, сферический, атмосфера, барометр, горизонт,
88
эклиптика, микроскоп, метеорология, оптика, периферия, сулема,
эфир, селитра, поташ приписывается М.В. Ломоносову.
Заметим, что Е.А. Лаптева обнаружила в медицинской терминологии как минимум 10 этимологических источников пополнения специальной лексики: французский (дарсонвализация, гар-
гоилизм и др.); англо-американский (краш-синдром, дальтонизми,
сальмонелла др.); итальянский (гальванизация, малярия и др.);
арабский (эликсир, мумификация и др.); еврейский (холера); ин-
дийский (бери-бери); австро-немецкий (мазохизм, рентгенограм-
ма);голландский (scorbutus) [Лаптева 2016, с. 123–125].
В противовес ориентации на иноязычную терминологию
возникало недовольство чужеродными терминами. Например, русский просветитель, переводчик, автор сочинений по математике,
механике, артиллерийскому делу, философии Я.П. Козельский в
«Рассуждениях двух индийцев Калана и Ибрагима о человеческом
познании» устами Ибрагима заявлял: «...выдуман ученый, но притом и варварский термин (specifice) образно без нужды и к большему затруднению...»3.
Точка зрения, отстаивающая приоритет отечественной терминологии, доминировала и в советской науке. Вопрос о создании
русской анатомической терминологии обсуждался на V Всесоюзном съезде анатомов, гистологов и эмбриологов в Ленинграде в
1949 г. Один из основателей русской терминологической школы
академик А.М. Терпигорев, выступая в 1953 г. от имени Комитета
технической терминологии, призывал специалистов в области
терминообразования избегать иноязычных заимствований при отборе терминов, поскольку они «обладают существенным недостатком: препятствуют простоте и доходчивости всей терминологической системы» [Терпигорев 1953, с. 76]. В 1972 г. приказом
министра здравоохранения СССР была утверждена комиссия, разработавшая русскую анатомическую терминологию. Такая же тен-
3
Козельский Я.П. Рассуждения двух индийцев Калана и Ибрагима о чело-
веческом познании. М., 1788. С. 215.
89
денция сохраняется и при кодификации современного языка медицины.
При выборе русского или иноязычного варианта действуют
как экстра-, так и собственно лингвистические факторы. К причинам внутреннего изменения терминосистемы отнесем действие закона экономии языковых средств. Например, наиболее распространенной формой вариативных замен является субституция зависимого компонента в термине-словосочетании. Иноязычное
определение может замещать сразу несколько русских синонимов,
как-то: три термина аборт внебольничный, аборт незаконный,
аборт преступный дефинируются в словарной статье аборт криминальный (с. 2).
Замена на нейтральный иноязычный термин помогает снять
ненужные ассоциации. Так, одно из требований к «идеальному»
термину — отсутствие образности. Происхождение терминов
астроцит откормленный Ниссля, астроцит тучный связано с
приписыванием клеткам звездчатой формы человеческих свойств.
Поэтому замена согласованных определений на слово гипертро-
фированный представляется вполне уместной (с. 101).
Иностранный термин помогает устранить тавтологию, возникшую в исконном наименовании. Например, словарь рекомендует заменить термин ацидоз молочнокислый на лактат-ацидоз
(с. 117). Словосочетание ацидоз молочнокислый содержит удвоение признака, поскольку морфема ацид- в латинском языке и так
связана с обозначением кислотности (лат. acidus — «кислый»,
acidum — «кислота»). В термине лактат-ацидоз такая избыточ-
ность устраняется.
Иногда исконный термин может быть ложномотивированным. Например, устаревшее название лейкоза — белокровие
(с. 138). При недостаточном количестве гемоглобина кровь имеет
более бледный красный цвет, но это видно лишь специалисту под
микроскопом.
Отметим переименования терминов-имен существительных:
выворот мочевого пузыря — см. экстрофия мочевого пузыря
(с. 261), выслушивание — см. аускультация (с. 263), выстукива-
90
ние — см. перкуссия (с. 263), вытяжка — см. экстракт (с. 263),
вычерпывание — см. экскохлеация (с. 264) и др.
Среди специальных определений (согласованных и несогласованных): бактерии болезнетворные — см. патогенные (с. 124),
бред превращения — см. метаморфозы (с. 179), бред сутяжничества — см. кверулянтов (с. 179), галлюцинации повелевающие —
см. императивные (с. 269), ваготомия избирательная — см. се-
лективная (с. 194), ванны сероводородные — см. сульфидные
(с. 200), вдувание — см. инсуффляция (с. 203), вирус заразного
моллюска — см. вирус контагиозного моллюска (с. 230) и др.
Принятая в отечественном языке медицины Парижская анатомическая номенклатура регулирует термины, связанные с локацией: все термины даются исходя из вертикального положения человека. Поэтому предпочтительными являются международные
обозначения типа: боковое возвышение — см. коллатеральное
(с. 160), беременность межуточная — см. интерстициальная
(с. 140), брыжейка передняя — см. вентральная (с. 187), брыжей-
ка спинная — см. дорсальная (с. 187).
К факторам внешнего воздействия отнесем наличие нормативных документов, стандартизирующих термины медицины. В
настоящее время в каждом национальном подъязыке медицины
различают международную анатомическую терминологию латинского происхождения и исконную. Первые анатомические термины-названия появились более 3000 лет назад в Древней Греции, их
количество составило около 700. Римляне заимствовали греческую
терминологию и пополнили ее собственными обозначениями. В
европейских странах латинские термины встраивались в структуру
национальных языков, принимая их языковые особенности. В результате в медицинской анатомической терминологии появилось
много слов-гибридов и варваризмов.
С учетом ориентации на международную анатомическую
терминологию происходят замены типа: аденома сосочковая — см.
папиллярная (от лат. papilla — «сосок») (с. 13); анестезия языч-
ная — см. лингвальная (от лат. lingualis — «язычный») (с. 60); анестезия щечная — см. буккальная (от лат. bucca — «щека») (с. 60).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]