Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Нормализация и кодификация терминологии в условиях вариантности. Монография
.pdf
71
родовом термине, подлежащем конкретизации в форме видовых
обозначений.
8. Процесс конкретизации значения должен отражаться в
форме термина как движение специального слова к уменьшению
экстенсионала с одновременным увеличением интенсионала. Поэтому подлежат вариативной замене так называемые метатермины
с неконкретным, размытым значением.
9. В основу классификации болезней должны быть положены следующие факторы: этиология, патогенез, органопатология,
синдромология. В одной форме термина возможно сочетание этих
семантических признаков. Но все-таки медицинская наука должна
стремиться к унификации моделей терминообразования.
10. Наличие терминоэлемента в форме термина и его дублирование в дефиниции можно признать избыточным, характеризовать как тавтологию. Например, не нуждаются в конкретизаторе
наследственный все формы таковых заболеваний.
11. Подлежат устранению синонимичные терминоэлементы
типа аутизм ранний детский — см. аутизм детский.
2.3. ВЫБОР ЗАГЛАВНОГО СЛОВА В УСЛОВИЯХ
ВЫКИДКИ / ВСТАВКИ СЕМ
В терминологии так же, как и в литературном языке, с точки
зрения мотивированности, выделяют два типа специальных единиц: мотивированные и немотивированные. У мотивированных
терминов в их форме отражены необходимые и достаточные признаки обозначаемого понятия. Сама форма термина в таком случае
адекватна дефиниции и позволяет понимать значение специального слова. Немотивированными являются термины, лексема которых не содержит указания на существенные признаки понятия и
их значение не декодируется без дефиниции. Однако в языке
науки между двумя типами терминов находится промежуточное
звено, так называемые частично мотивированные
термины. Их основную часть составляют эпонимы (от греч. epоnymos из epi —
«после» + onoma — «имя» — дающий свое имя) — лицо, от имени
72
которого произведено название, а также
языковая единица, создан-
ная по данной модели типа Абдергальдена-Кауфманна-Линьяка
синдром (Е. Abderhalden, 1877–1950, швейцарский биохимик и фи-
зиолог; Е. Kaufmann, 1860–1931, немецкий патолог; G.О.Е. Lignac,
1891–1954, голландский патолог) (с. 1).
Многие анатомические структуры и болезни были названы
именами своих первооткрывателей. Однако при составлении современной морфологической номенклатуры антропонимы постарались упразднить и заменить названиями, отражающими структурно-функциональные, топографические и проч. особенности. В
1950 г. V Международный конгресс анатомов в Оксфорде учредил
Международную анатомическую номенклатурную комиссию, которая представила проект международной анатомической номенклатуры VI конгрессу анатомов в Париже. Конгресс в 1955 г. принял новую номенклатуру и присвоил ей название Парижской
(Nomina Anatomica Parisiensia, s. PNA). В СССР новая международная номенклатура была одобрена Пленумом правления Всесоюзного общества анатомов, гистологов и эмбриологов в июне
1956 г. Согласно принципам PNA эпонимы не были включены в
номенклатуру.
Утрату / приобретение термином отыменной семы будем
рассматривать как семантическую терминологическую трансформацию.
Два обстоятельства позволяют считать термины-эпонимы
частично мотивированными: 1) лексема содержит указание на второстепенный, неклассификационный признак специального понятия. Эпонимы обычно появляются не в результате научного обобщения, а на основе эмпирической деятельности. 2) Эпонимические
термины иногда могут быть ложно ориентированными. Например,
наименование синдром Туретта предложил Ж. Шарко, учитель
Ж. де ля Туретта, а болезнь Паркинсона была известна как дро-
жательный паралич задолго до того, как Д. Паркинсон выделил ее
в качестве самостоятельной нозологической единицы и описал
книге «Эссе о дрожательном параличе».
73
Эпонимы связаны с культурно-историческими коннотациями. Такие термины могут выполнять мемориальную функцию, хотя по большей части она реализуется в ограниченном кругу специалистов. Например, доктор медицинских наук, член Российского
научного общества истории медицины В. Остроглазов пишет, что
психиатрия XXI в. столкнулась с явлением «потерявших себя молодых людей», обращающихся в полицию с вопросом: «Скажите
мне, кто я?» В психиатрическом Центре им. Сербского эту проблему определили «биографической амнезией». В. Остроглазов
считает такой подход «наивным» и отмечает, что «в обширном семействе амнезий нет адекватного термина». Поэтому в 2003 г. он
предложил латинский неологизм, более точно отражающий загадочный феномен — autopersonamnesia — забвение собственной
личности. Однако спустя 10 лет ученый-медик настаивает на создании эпонима для аутоперсонамнезии — синдром Эминеску. По
мнению В. Остроглазова, румынско-молдавско-украинский поэт
Эминеску — поэтический гений XIX в., «в жизни которого мотив
абсолютного отрицания и желание полного забвения собственной
личности пронизывает все его творчество и самою жизнь, оканчивающуюся угасанием самосознания и жизни в психиатрической
клинике. …архетипический мотив полного небытия, аннигиляции,
забвения себя и собственной личности в человеческом мире никем
не был выражен с такой поэтической силой». Имя поэта как бы
«очеловечивает» сухой научный язык психопатологии, а в широком смысле вводит его в социально-культурное пространство языка в целом [Остроглазов 2013, c. 91–96].
С другой стороны, из-за эпикантуса (особой складки у внутреннего угла глаза) болезнь Дауна (с. 381) называлась монголиз-
мом. Представление о синдроме Дауна было привязано к расизму
вплоть до 1970-х гг. В современных словарях такой некорректный
термин отсутствует.
Большую историко-научную и социально-культурную ценность приобретают эпонимы-интернационализмы, выполняющие,
с одной стороны, функцию индивидуализации в узуальном употреблении, с другой — глобализации. Отметим такие медицинские
74
эпонимы, как: Боталлов проток (c. 173), Виллизиев круг (с. 225),
пучок Гиса (с. 337), Фаллопиева труба (с. 1257), Варолиев мост
(С. 201), Сильвиев водопровод (с. 1099), Бартолиновы железы
(с. 133) и др. Отыменной термин может даже стать именем нарицательным. Так, например, произошло с заболеванием, впервые
описанном в 1886 г. английским ученым Д. Брюсом. Зооантропонозная инфекция, передающаяся от больных животных человеку,
получила название по имени первооткрывателя: ее назвали бруцел-
лой, а само заболевание — бруцеллезом (с. 187).
В медицине эпонимы могут выполнять деонтологические
функции: такой термин позволяет избежать травмирующих ситуаций при постановке клинического диагноза. Например, Вернике
аутопсихоз — психоз с преобладанием измененных и ложных
представлений больного о собственной личности, изменений самочувствия и самооценки (с. 219); Вернике аутопсихоз экспансив-
ный — аутопсихоз, характеризующаяся повышенным настроением
или экзальтацией, преувеличенной самооценкой, бредовыми идеями величия (с. 219); Вернике аутохтонные идеи — отчужденные,
утратившие собственную принадлежность мысли, возникновение
которых приписывается больным воздействию извне (с. 219).
Обычно понятие о специальном предмете или явлении шире,
чем дефиниция термина. Зачастую мотивировка бывает неполной,
ведь любой объект, тем более научный, имеет множество разных
свойств. Ученый может положить в основу наименования важный,
с его точки зрения, признак. Поэтому каждый научный феномен
может иметь несколько вариантных обозначений, например абе-
талипопротеинемия (a- + бета-липопротеины + греч. haima —
«кровь») — акантоцитоз — Бессена-Корнцвейга синдром. В таком
случае синонимичные наименования обозначают один специальный предмет, но несколько понятий.
Эпонимические термины возникают чаще всего при описании сложных, неоднозначных явлений. Особенно это актуально
для языка медицины, поскольку в этой области практическая деятельность опережает научные исследования и классификации.
Существенные признаки явления не успевают фиксироваться в
75
форме термина. Ученые говорят о «номинативном кризисе», который может быть преодолен за счет создания эпонимической единицы. В.В. Иванов выделяет следующие семантические группы,
при именовании которых прибегают к созданию эпонимов: 1) термины-названия болезней; 2) обозначения возбудителей заболева-
ний; 3) названия синдромов заболеваний и диагностических признаков; 4) названия лекарственных препаратов; 5) анатомические
номинации, в том числе искусственных органов; 6) названия методов лечения и диагностики; 7) названия аппаратуры [Иванов 1996,
с. 102–103].
Современное состояние медицинской науки не всегда позволяет точно выявить этиологию заболевания и отнести определенную патологию к конкретной нозологической форме. В таких случаях может быть дано название, включающее в свой состав имя
исследователя, описавшего данное заболевание. Так, в 1961 г.
японский врач Т. Кавасаки наблюдал за детьми с высокой длительной температурой, увеличенными шейными лимфатическими
узлами, конъюнктивитом, сыпью, отеками. К 1967 г. он обследовал и описал около 50 таких пациентов. Заболевание получило
название по имени японского доктора. Синдром Кавасаки встречается на всех континентах, однако почти за 60 лет его причины не
прояснились. Но все же основным вектором в становлении системы терминов, адекватно отражающей систему понятий любой
науки, должен являться процесс создания квалификационных
наименований. Поэтому данное заболевание из-за увеличенных
лимфатических узлов и сыпи на коже еще называют слизисто-
кожным лимфонодулярным синдромом.
Случаи, когда термин, включающий собственное имя, заменяется на лексему без такового, довольно редки. Отметим: агнозия
апперцептивная Лиссауэра — см. агнозия апперцептивная (с. 9),
Адамсона livedo lenticularis — см. Livedo lenticularis (с. 11), Бехтерева соматофрения — см. соматофрения (с. 144); Бехтерева центральный пучок покрышки — см. покрышечный путь центральный
(с. 144).
76
Обычно эпонимический термин заменяется квалификационным. Мы проанализировали 266 случаев таких переименований.
Требование квалификационной номинации обусловлено существенными недостатками эпонимических терминов.
Во-первых, можно отметить омонимию. Сложность данного
внесистемного семантического явления состоит в том, что, в отличие от общеязыковых формальных совпадений, терминологическая омонимия не разрешается в специальном контексте. Например омонимия двух эпонимов: Бильшовского метод
(М. Bielschowsky, 1869–1940, немецкий морфолог) / Бильшовского
операция (A. Bielschowsky, 1871–1940, немецкий офтальмолог
(с. 147). Омонимия трех эпонимов: Бернштейна мембранная тео-
рия (J. Bernstein, 1839–1917, немецкий физиолог) / Бернштейна
метод (W. Bеrnstein, современный немецкий оториноларинголог) /
Бернштейна симптом (А.Н. Бернштейн, 1870–1921, отечествен-
ный психиатр) (с. 142). Омонимия четырех эпонимов: Смита болезнь (С.Н. Smith, американский педиатр) / Смита кесарево сечение (A.J. Smith, английский акушер 19 в.) / Смита метод
(Н.W. Smith, американский физиолог) / Смита перелом
(R.W. Smith, 1807–1873, ирландский хирург) (с. 1146–1147).
Имя собственное в составе специальной единицы вызывает
прежде всего ассоциации с прецедентными именами. Менее известные однофамильцы оказываются в «ущемленном положении».
Например, термин тракт Павлова (с. 853) связан с именем Вла-
димира Алексеевича Павлова (отечественного хирурга, специалиста в области анатомии центральной нервной системы). Ряд терминов: учение Павлова (с. 854), Павлова кишечная фистула
(с. 853) — с именем Ивана Петровича Павлова (русского физиолога, лауреата Нобелевской премии).
Во-вторых, отмечается разное содержание терминов с очень
близкой формой, например, Арнольда связка — «связка, соединяющая шиловидный отросток лучевой кости с ладьевидной костью»
(с. 35) и Арнольда связки — «связки, укрепляющие сесамовидные
кости стопы» (с.35). Аналогично, Келликера клетка — «клетка
77
молекулярного слоя коры мозжечка» (с. 532) и Келликера клетки — «мужские зародышевые клетки» (с. 532) и подобные.
В-третьих, термины-эпонимы могут иметь орфографические / орфоэпические варианты типа Абботта редрессирующий
корсет — см. Эбботта редрессирующий корсет (с. 1), Ауэшки болезнь — см. Ауески болезнь (с. 112), Ауэшки окраска — см. Ауески
окраска (с. 112) и др., что может затруднять их идентификацию.
В-четвертых, иногда в неклассификационных терминах возникает необходимость в дифференцирующих компонентах типа:
Раубера вена (1), Раубера вена (2) (с. 1016); Жданова рентгеноконтрастная масса (белая), Жданова рентгеноконтрастная масса (красная) (с. 444). Дополнительные компоненты усложняют
структуру термина, увеличивает его протяженность, что нарушает
требование краткости.
В-пятых, с произносительной точки зрения, терминыэпонимы не всегда соответствуют требованию благозвучности,
например, вирус Аньянга, вирус Анеу, вирус Батаи-Чалово, вирус
Бвамба (с. 227–228) и др.
В-шестых, эпонимы не отвечают особенностям памяти человека, поскольку не соответствуют принципам упорядоченности
языковых единиц и доступности извлечения языковой информации. Эпонимические термины не активизируют семантические ассоциации, так как часто не принадлежат ни к какому тематическому полю. Хотя специальная лексика является достаточно условной, но эта условность основывается на системности и
таксономии. Термины-эпонимы таких системных связей лишены.
Т.Ф. Извекова, Е.В. Грищенко, А.С. Пуртов, исследовав 5000 эпонимических терминов, делают и другие негативные выводы:
«…эпонимы с точки зрения медицинской терминологии имеют отрицательные характеристики. Они малоинформативны, часто громоздки, создают дополнительные синонимические ряды, трудно
транслитерируются и транскрибируются; они только обозначают,
маркируют научное понятие, но не отражают характерных признаков описываемого объекта и др.» [Извекова 2014, с. 18].
78
Эпонимия является простым способом номинации, но она не
преодолевает терминологические трудности, а только увеличивает
их. Поэтому различного рода предписания рекомендуют по возможности сокращать количество отыменных наименований, заменяя их классификационными терминами.
Рассмотрим конкретные примеры переименований в тематических группах.
1. Названия заболеваний, синдромов, симптомов: Абдер-
гальдена-Кауфманна-Линьяка синдром (Е. Abderhalden, 1877–1950,
швейцарский биохимик и физиолог; Е. Kaufmann, 1860–1931,
немецкий патолог; G.О.Е. Lignac, 1891–1954, голландский патолог) — см. цистиноз (с. 1); Аберкромби синдром (J. Abercrombie,
1780–1844, шотландский врач) — см. амилоидоз системный (с. 1);
Абрамова-Фидлера миокардит (С.С. Абрамов, отечественный врач
конца XIX — начала XX в.: С.L. Fiedler, 1835–1921, немецкий
врач) — см. миокардит идиопатический (с. 2); Абрикосова опухоль
(А.И. Абрикосов) — см. миобластома зернисто-клеточная (с. 2);
Авцына мезоглиобластома (А.П. Авцын, род. в 1908 г., советский
патологоанатом) — см. микроглиома (с. 7); Аддисона-Бирмера бо-
лезнь (Th. Addison, 1793–1860, английский врач; A.Biermer, 1827–
1892, швейцарский терапевт) — см. анемия пернициозная (с. 12);
аденома из клеток Гюртле — см. аденома щитовидной железы
оксифильная (с. 14); аденома сальных желез симметричная Бальзера-Менетрие — см. эпителиома аденоидная кистозная (с. 14);
акроангионевроз врожденный Штельцнера — см. акроэритроз
(с. 21); акропигментация Китамуры — см. акропигментация ретикулярная (с. 22); акропигментация Мацумото-Комая-Тоямы —
см. акропигментация симметричная (с. 22); Алибера болезнь
(J.L. Alibert, 1768–1837, французский врач) — см. микоз грибовид-
ный (с. 27); ангиит Зика — см. ангиит сверхчувствительности
(с. 49); ангиокератома Мибелли — см. ангиокератома ограниченная невиформная пальцев (с. 51); апраксия Маркузе — см. апраксия
идеаторная (с. 78); Арнинга карциноид (Е. Arning, 1855–1936,
немецкий дерматолог) — см. базалиома кожи плоская поверхностная неизъязвляющаяся (с. 83); асинклитизм Литцманна — см.
79
асинклитизм задний (с. 98); асинклитизм Негеле — см. асинклитизм передний (с. 98); Ассманна-Редекера ранний инфильтрат
(Н. Assmann, 1882–1950, немецкий врач; F. Redeker, 1891–1962,
немецкий врач) — см. инфильтрат ранний (с. 99); Ауспитца
симптом (Н. Auspitz, 1835–1886, немецкий врач) — см. феномен
точечного кровотечения (с. 109); афазия Брока — см. афазия моторная (с. 112); Афцелиуса-Липшютца хроническая мигрирующая
эритема (A. Afzelius, шведский дерматолог XX в.; В. Lipschutz,
1878–1931, австрийский дерматолог) — см. эритема мигрирующая
хроническая (с. 114); Ахенбаха синдром (W. Achenbach, немецкий
терапевт) — см. гематома рук пароксизмальная (с. 114); базедова
болезнь (morbus Basedowi; К.A. von Basedow, 1799–1854, немецкий
врач) — см. зоб диффузный токсический (с. 122); Барлоу болезнь
(Th. Barlow, 1845–1945, английский врач) — см. цинга (с. 131);
Барре-Массона опухоль (J.A. Barre, 1880–1967, французский
невропатолог; C.L.P. Masson, 1880–1959, канадский патологоанатом) — см. опухоль гломусная (с. 133); Бейля болезнь (A.L.J. Bayle,
1799–1858, французский психиатр) — см. паралич прогрессивный
(с. 135); Бейтмена старческая пурпура (Th. Bateman, 1778–1821,
английский врач) — см. гемосидероз кожи сетчатый старческий
(с. 135); Бека болезнь (С.Р.М. Boeck, 1845–1917, норвежский дерматолог) — см. саркоидоз (с. 135); Беккера болезнь (Becker) — см.
кардиомиопатия облитерирующая (с. 136); Беккера форма миопатии (Р.Е. Becker) — см. миопатия X-хромосомная псевдогипертрофическая доброкачественная (с. 136); Беккера-Мьюэра синдром (S.W. Becker, род. в 1894 г., американский дерматолог;
К.В. Muir) — см. псевдоатрофодерма шеи (с. 136); Белла паралич
(Ch. Bell, 1774–1842, шотландский анатом, физиолог и хирург) —
см. прозопоплегия (с. 137) и др.
2. Названия методов лечения и диагностики: Абелева-
Татаринова реакция (Г.И. Абелев, род. в 1928 г., советский иммуно-
лог; Ю.С. Татаринов, род. в 1928 г., советский биохимик) — см. аль-
фа-фетопротеиновый тест (с. 1); Абурела проба (Е.A. Aburel) —
см. окситоциновая проба (с. 5); Барракера метод (I. Barraquer) —
80
см. зонулолиз (с. 132); Бауэра проба (R. Bauer, 1879–1959, австрийский врач) — см. проба с галактозой (с. 134) и др.
3. Названия возбудителей заболеваний: Абеля-Левенберга па-
лочка (R. Abel, 1868–1942, немецкий бактериолог; В.В. Loewenberg,
1836–1905, французский оториноларинголог) — см. палочка озены
(с. 1); бактерии Коха — см. микобактерии туберкулеза (с. 125) и др.
4. Названия аппаратуры: Агафонова ложка-катетер
(Б.Н. Агафонов, советский акушер-гинеколог) — см. эксцеребра-
тор (с. 7); Барани трещотка (R. Barany) — см. заглушитель ушной (с. 130) и др.
5. Анатомическая номенклатура и морфологические обозначения: Азелли сосуды (G. Asselli, 1581–1626, итальянский ана-
том) — см. сосуды млечные (с. 7); Арнольда безымянный каналец
(F. Arnold, 1803–1890, немецкий анатом) — см. каменистое отвер-
стие (с. 83); ахиллово сухожилие (tendo Achillis) — см. Сухожилие
пяточное (с. 115); Барра тельце (М.L. Barr, род. в 1908 г., канадский
гистолог) — см. хроматин половой (с. 132); бартолинов проток
(С. Bartholin, 1655–1738, датский анатом) — см. подъязычный проток
большой (с. 133); бартолинова железа (С. Bartholin) — см. железа
преддверия большая (с. 133; Беллини канальцы (L. Bellini, 1643–
1704, итальянский анатом) — см. почечные трубочки собиратель-
ные (с. 137); Бертена столбы (Е.J. Bertin, 1712–1781, франц. ана-
том) — см. почечные столбы (с. 142); Бехтерева точка (В.М. Бехтерев) — см. подошвенная точка (с. 144); Беца клетка (В.А. Бец,
1834–1894, отечественный гистолог) — см. нейрон гигантопира-
мидальный (с. 145); Биццоцеро бляшка (G. Bizzozero, 1846–1901,
итальянский врач) — см. тромбоцит (с. 153); Биша жировое тело
(М.F. Bichat, 1771–1802, французский врач) — см. жировое тело
щеки (с. 153); блюменбахов скат (J.F. Blumenbach, 1752–1840, нем.
анатом) — см. скат черепа (с. 157); борозда Аммонова рога
(s. cornus Ammonis) — см. борозда гиппокампа (с. 170); борозда
Роландова (s. Rolandi) — см. борозда центральная (с. 171); борозда Сильвиева (s. Sylvii) — см. борозда латеральная (с. 171); Боуменова капсула (W. Bowman) — см. капсула почечного клубочка
(с. 174); Бохдалека треугольник (V.А. Bochdaiek) — см. пояснично-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]