Неугасимая лампада

Судьба писателя Бориса Николаевича Ши­ряева одновременно и уникальна, и типична для русского интеллигента. Познакомившись с его биографией, читатель поймет смысл этого утвер­ждения.

Борис Ширяев родился в Москве 27 октября (ст. ст.) 1889 г., где окончил гимназию и исто­рико-филологический факультет (некоторое время он учился и в Германии, в Генттингеме). Перед талантливым студентом открывалась научная карьера, но началась Первая мировая война, и 25-летний филолог ушел добровольцем на фронт. После развала фронта Ширяев вернулся в Москву, ставшую «красной». С началом Граждан­ской войны, сделав свой политический выбор, он отправляется на юг России, в Добровольческую армию. Попав в плен к красным, Ширяев был приговорен к смертной казни, однако сумел бе­жать за несколько часов до исполнения приго­вора. Во второй раз был приговорен к смертной казни в Москве в 1922 году, но приговор был изменен: 10 лет концлагеря на Соловках (позже срок заключения был сокращен). По отбытии наказания он был отправлен в ссылку в Среднюю Азию, в 1930 году очутился в Харькове и до Великой Отечественной войны жил в разных

Скончался писатель в 1959 году в итальян­ском городе Сан-Ремо. Вечная ему память. И пусть никогда не гаснет зажженная силой его таланта спасительная лампада...

Над греб ны ми ко ле са ми при вез ше го нас на Со лов ки па ро хо да але ла по лу кру га ми яс но за ­мет ная из да ле ка над пись «Глеб Бо кий»; но пло ха ли бы ла кра с ка или ма ля ру не хва ти ло оли фы, — при смо т рев шись, вбли зи мож но бы ло про честь дру гую, скры тую под ней, креп ко, глу бо ко всо ­сав шу ю ся в ос т ру ган ные еще на мо на с тыр ской вер фи до с ки — «Свя той Сав ва тий».

мо ре. Ти ши на ца рит и в глу би зе ле ных де б рей, где лишь стро гие чер ни цы-ели пе ре ­шеп ты ва ют ся с тре пет но-неж ны ми — та ких неж ных ни где, кро ме Со лов ков, нет — не ве с та ­ми-бе рез ка ми. Шел ко ви с тые мхи и гу с тые па по рот ни ки ку та ют их за сту жен ные дол гой зи мой кор ни. А гри бов-то, гри бов! Kаких толь ­ко нет! Kря жи с тые, по хру с ты ва ю щие груз ди, по до син ни ки — ще го ли крас но го ло вые, бо ро ви ­ки — куп цы мос ков ские, ту гие — не уко луп ­нешь, роб кие бе лян ки, ук рыв ши е ся под па лой, пах ну щей сла ди мой пре лью ли ст вой, стыд ли ­вые, как не ве с ты на вы да нье, а к осе ни — ва та ги

— И вы, вол ки, тва ри Бо жие, во гре хе рож ден­ные, во гре хе жи ву щие. Иди те ту да, на гре хов ­ную ма те рую зем лю, там жи ви те, а здесь — ме с то свя то! Его по кинь те!

Мно же ст во чу дес ных бы лей рас ска зы ва ли и чер не цы, ос тав ши е ся на Со лов ках по скон ча нии мо на с ты ря. Мно гое, уже за бы тое на Ру си, они еще по мни ли. Не да ром чут ко слу шав ший на род ­ную молвь по эт пи сал:

Kое-что из это го и те перь ос та лось, сто ит за стек лом в быв ших па ла тах ар хи ман д ри та — те ­перь ан ти ре ли ги оз ном му зее. Там же и ра ки с мо ща ми свя ти те лей Зо си мы и Гер ма на. От кры ты у них лишь гла вы да пер сты не тлен ные, а Сав ва ­тий за крыт — не тле нен весь.

Со ло вец кие мо на хи — осо бен ные. Дру гих та ких по всей Ру си не бы ло: не в мо лит ве, а в тру де спа са лись. Обы чай этот древ ний, от са ­мих свя ти те лей по вел ся, ког да они пер вый храм Гос по ден на Со лов ках воз дви га ли из ва лу нов и па ло го бу ре ло ма. Храм тот был во сла ву свя то го Пре об ра же ния Гос под ня уч реж ден, и сто ял он на том са мом ме с те, где те перь Пре об ра жен ско ­го со бо ра ал тарь. Толь ко на мно го он тес нее ал ­та ря был. Бо лее две над ца ти чер не цов в се бя не вме щал.

Так в ис тин ных древ не го пи са ния жи ти ях ска за но.

Ла дья же, на ко то рой свя ти те ли на ос т ров при бы ли, в ту же ночь во лею Гос под ней са ма на ­зад к ма те ро му бе ре гу уп лы ла и там на при чал ста ла. Та ко во бы ло да но зна ме ние: свя ти те лям на ос т ро ве ос та вать ся и да лее на Пол ночь не ид ­ти, но вым же труд ни кам во имя Гос под не с Ру си на той ла дье при бы вать и тру дом ду ши свои обе ­ре гать от бе сов ско го мир ско го ис ку ше ния и на ­па с тей.