Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Нарушения уголовно-процессуального законодательства при осуществлении судебного контроля за следственными действиями на досудебном производстве и пути
.pdf
Поскольку в соответствии с п. 16 Постановления Пленума Верховно-
1
2
3
го Суда РФ от 1 июня 2017 г. № 191 при осуществлении последующего судебного контроля по ч. 5 ст. 165 УПК РФ, суд обязан проверить законность
действий следователь не только при назначении, но и при проведении
следственного действия, а в данном случае было установлено существенное нарушение процессуального порядка производства обыска, суд признал незаконным производство 30 сентября 2019 г. обыска в жилище, в котором проживает подозреваемый2.
Данное судебное решение основано на буквальном толковании положений УПК РФ. Действительно, исключительные случаи, когда следственное действие не может быть отложено, с одной стороны, освобождают следователя от обязанности получать судебное решение о производстве
обыска, но не снимают с него обязанности обеспечить участие понятых.
Иное толкование данных норм уголовно-процессуального закона
было дано судом при оценке законности обыска, также проведенного без
судебного решения и без понятых по уголовному делу, возбужденному в
отношении И.А.А. по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Личный обыск подозреваемой был проведен сразу после задержания в ситуации, когда имелась информация о наличии в сумке подозреваемой ножа, что создавало опасность
для жизни и здоровья людей. Ход и результаты личного обыска были зафиксированы в протоколе и путем фотографирования. Замечаний от обыскиваемой в протоколе зафиксировано не было.
Позднее стороной защиты было заявлено ходатайство о признании
протокола обыска и полученных в ходе обыска вещественных доказательств недопустимыми. Данное ходатайство было отклонено в суде первой инстанции. Апелляционная жалоба в данной части Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ также была отклонена.
Из апелляционного определения следует, что в протоколе личного
обыска содержалась ссылка на ч. 1-1 ст. 170 УПК РФ, что было признано
ошибкой, не влияющей на признание доказательства недопустимым3.
Безусловно, личный обыск при задержании, когда у подозреваемого
при себе, в одежде, сумке могут находится орудия преступления, иные
предметы и документы, подпадает под признаки исключительного случая,
когда обыск не терпит отлагательства. Если у подозреваемого могут находится орудия преступления, важно срочно их изъять, чтобы предотвратить
О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связан-
ных с ограничением конституционных прав граждан (статья 165 УПК РФ): Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2017 № 19 // Российская газета. 2017. 9 июня.
3/6-341/2019 // ГАС «Правосудие»: сайт. URL: https://bsr.sudrf.ru/bigs/show
Document.html?id=90b452c68a934d74a8345fe569d3cd84& shard=Производство по материалам& (дата обращения: 01.02.2026).
17.05.2018 № 51-АПУ18-6СП // СПС КонсультантПлюс. URL: http://www.consultant.ru/ (дата обращения:
01.02.2026).
Постановление Петропавловск-Камчатского городского суда от 02.10.2019 по материалу №
Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от
131
возможность, с одной стороны, совершения преступления, с другой стороны, уничтожения будущих вещественных доказательств. Все эти ситуации
четко обозначены в абз. 2 п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда
РФ от 1 июня 2017 г. № 19, как основания для производства обыска без
получения предварительного судебного решения.
Однако, на каком основании суд признал законным производство
обыска без участия понятых, непонятно. Здесь явно не было исключительных оснований, предусмотренных ч. 3 ст. 170 УПК РФ. Ссылка на ч. 1-1 ст.
170 УПК РФ скорее указывает на то, что лицо, проводившее обыск, неправильно истолковало и применило закона.
Суд сослался на наличие информации о нахождении в сумке задержанной ножа, что создавало опасность жизни и здоровью участников следственного действия. Однако, на момент обыска подозреваемая уже была
фактически задержана, что предполагает не только лишение свободы передвижения, но и возможность применения спецсредств (наручников) к
лицам, пытающимся скрыться и оказывающим сопротивление. Таким образом, предположение о наличие в сумке задержанной ножа не создавало
угрозы участникам обыска, поскольку воспользоваться данным ножом подозреваемая не имела возможности.
Данная ситуация, в которой возникает необходимость в неотложном
личном обыске лица, задержанного в совершении преступления, является
достаточно распространенной. В связи с этим считаем необходимым поставить вопрос о том, не нужно ли разрешить производство обыска без
участия понятых еще и в ситуации, когда есть обстоятельства, не терпящие
отлагательства по аналогии с ч. 5 ст. 165 УПК РФ.
На наш взгляд, нет. Даже в ситуации, описанной в вышеуказанном
примере, возникают сомнения в том, что не было возможности обеспечить
участие понятых. Ведь следует различать действия сотрудников правоохранительных органов по обезвреживанию преступника, изъятию у него
оружия, предметов, которые могут быть использованы в качестве оружия,
применение спецсредств и следственные действия, проводимые лицом, ведущим доследственную проверку, предварительное расследование [9, c.
139]. Если в результате действий полиции у подозреваемого изъято оружие
или подозреваемый в присутствии сотрудников полиции выкинул оружие,
то необходимо производить не обыск подозреваемого, а выемку данных
предметов у сотрудника полиции, который на момент производства следственного действия, хранит изъятые у подозреваемого в ходе задержания
предметы.
Соответственно, действующая редакция УПК РФ, требующая участия понятых при производстве личного обыска, не препятствует действиям сотрудников полиции по обезвреживанию подозреваемого. В то же
время, если для обезвреживания достаточно отобрать у подозреваемого
сумку, в которой может находится оружие, что возможно и без ее вскры-
132
тия, то именно это и нужно сделать. А последующий обыск должен проводиться уже с участием понятых. Также допустимо в процессе фактического задержания досмотреть одежду, личные вещи, находящиеся при подозреваемом для обнаружения и изъятия оружия и предметов, которые могут
использоваться в качестве оружия. Однако, целью данной процедуры является обеспечение безопасности сотрудников полиции, иных лиц, предотвращение возможности побега, оказания сопротивления, а не собирание
доказательств.
Если в ходе данной процедуры будет выявлено оружие, то оно изымается так, чтобы причинить минимально возможный вред следовой информации на нем, и в дальнейшем ее изъятие у сотрудника полиции необходимо оформить выемкой. Обстоятельства, при которых было выявлено
оружие, фиксируются также в рапорте сотрудника полиции и в протоколе
его допроса следователем.
Личный обыск же проводится следователем, дознавателем в ситуации, когда подозреваемый не оказывает сопротивление (или на него надеты наручники), у него нет при себе оружия и предметов, которые можно
использовать в качестве оружия. Зная о необходимости обеспечения участия понятых при обыске, в том числе личном, следователь должен иметь
разработанный план действий, включающий в себя круг лиц, которые могут быть привлечены к участию в качестве понятых, способы их срочной
доставки в помещение, где будет проведен обыск. Судебная практика признает законным привлечение в качестве понятых лиц, проходящих службу
в правоохранительных органах на должностях, не связанных с осуществлением оперативно-розыскной деятельности и предварительным расследованием, что позволяет в крайних случаях приглашать даже секретарей,
уборщиц, работников бухгалтерии, отделов кадров и т.д.
Таким образом, наличие по делу исключительного случая, не терпящего отлагательства и являющегося основанием для производства обыска
без получения судебного решения, не освобождает следователя от обязанности обеспечить участие в обыске понятых.
Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы.
1) В судебной практике выявлены примеры различных подходов к
оценке законности обыска, проводимого в исключительных ситуациях, не
терпящих отлагательства.
Первый подход заключается в том, что наличие предусмотренных в
ч. 5 ст. 165 УПК РФ и абз. 2 п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1 июня 2017 г. № 19 признаков исключительной ситуации, не
терпящей отлагательства, является основанием для производства обыска
без судебного решения. Однако, данные обстоятельства не снимают со
следователя обязанность обеспечить участие понятых при обыске. Исчерпывающий перечень ситуаций, в которых допускается обыск в жилище без
участия понятых, закреплен в ч. 3 ст. 170 УПК РФ: во-первых, это ситуа-
133
ция, когда обыск проводится в труднодоступной местности, во-вторых, ко-
1
гда отсутствуют необходимые для обеспечения участия понятых средства
сообщения, в-третьих, когда участие в обыске создает опасность для жизни
и здоровья понятых. Если данные обстоятельства отсутствуют, а следователь провел неотложный обыск без участия понятых, обыск должен быть
признан незаконным.
Второй подход заключается в том, что в исключительных случаях,
когда, например, производство личного обыска осуществляется непосредственно после задержания подозреваемого, его можно провести без участия понятых. Данный подход мы считаем неправильным, противоречащим требованиям уголовно-процессуального закона.
2) Авторы считают, что нет необходимости закреплять и легализовать подобную практику, т.е. разрешить производство обыска без участия
понятых еще и в ситуации, когда есть обстоятельства, не терпящие отлагательства по аналогии с ч. 5 ст. 165 УПК РФ. Необходимо различать действия сотрудников полиции по фактическому задержанию подозреваемого
и следственное действие в виде обыска, направленное на выявление и процессуальное закрепление следов преступления. Действия при задержании
всегда производятся неотложно, т.е. без понятых и включают в себя, а том
числе, досмотр одежды, личных вещей, находящихся при подозреваемом
для обнаружения и изъятия оружия и предметов, которые могут использоваться в качестве оружия. При обнаружении оружия оно должно быть изъято сотрудником полиции так, чтобы причинить минимально возможный
вред следовой информации на нем. В дальнейшем ее изъятие у сотрудника
полиции необходимо оформить выемкой. Обстоятельства, при которых
было выявлено оружие, фиксируются также в рапорте сотрудника полиции
и в протоколе его допроса следователем. Личный обыск проводится уже
следователем, дознавателем в ситуации, когда подозреваемый не оказывает сопротивление (или на него надеты наручники), у него нет при себе
оружия и предметов, которые можно использовать в качестве оружия.
Таким образом, наличие по делу исключительного случая, не терпящего отлагательства и являющегося основанием для производства обыска
без получения судебного решения, не освобождает следователя от обязанности обеспечить участие в обыске понятых1.
Также считаем необходимым проанализировать еще одну ситуацию,
в которой предметом спора сторон стала законность обыска жилища, проведенного сразу после задержания подозреваемого. Несмотря на то, что
приговор, вынесенный по данному уголовному делу, был отменен апелляционной инстанцией с вынесением апелляционного приговора Судебной
Шигуров А.В., Шигурова Е.И. Проблемы оценки судом законности обыска, проводимого в исключительных случаях, не терпящих отлагательства // Гуманитарные и политико-правовые исследования. 2022. № 1 (16). С. 48-59.
134
коллегий по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан от
1
2
15 февраля 2022 г.1, законность обыска была подтверждена всеми судами:
в рамках досудебного контроля в порядке ч. 5 ст. 165 УПК РФ, приговором
Советского районного суда города Казани от 3 февраля 2021 г., апелляционным приговором Судебной коллегии по уголовным делам Верховного
Суда Республики Татарстан, Определением Шестого кассационного суда
общей юрисдикции от 05.07.2022 № 77-3475/20222.
Тем не менее, содержание мотивировочной части вышеуказанных
решений в части оценки законности проведенного обыска в силу их некоторой противоречивости и расхождением с позициями вышестоящих судов
в части оценки законности обыска заслуживает внимания как иллюстрация
современной практики толкования уголовно-процессуального закона и механизма защиты законности в данной сфере.
Фактические обстоятельства данной ситуации изложены в апелляци-
онном приговоре Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан от 15 февраля 2022 г. следующим образом.
22 августа 2019 года примерно в 14 часов 30 минут К.В.В. был за-
держан сотрудниками УНК МВД по РТ, после чего в его жилище был проведен обыск. В ходе обыска в жилище в период с 18 часов 50 минут до 22
часов 10 минут 22 августа 2019 года было изъято:
– порошкообразное вещество белого цвета, которое находилось в
прозрачном полиэтиленовом пакете с застежкой «зиппер», которое согласно справке об исследовании N513 от 23.08.2019 года и заключению эксперта N888 от 24.09.2019 года, содержит в своем составе наркотическое
средство «мефедрон (4-метилметкатинон)» общей массой 66,5 грамма;
– фрагменты твердого вещества коричневого цвета, которые были
упакованы в прозрачный полимерный пакет с застежкой «зиппер», которые согласно справке об исследовании N514 от 23.08.2019 года и заключению эксперта N887 от 23.09.2019 года, содержат в своем составе наркотическое средство - гашиш (анаша, смола каннабиса) общей массой 260, 2
грамма;
– белое порошкообразное вещество, расфасованное в 40 свертков из
термоусадочной пленки, которые находились в прозрачном полимерном
пакете, с застежкой «зиппер», которое согласно справке об исследовании
N515 от 23.08.2019 года и заключению эксперта N888 от 24.09.2019 года,
содержит в своем составе наркотическое средство «мефедрон (4метилметкатинон)» общей массой 38,71 грамма;
– порошкообразное вещество белого цвета, упакованное в прозрач-
ный полимерный пакет с застежкой «зиппер», которое согласно заключе-
Приговор СК по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан от 15.02.2022 по делу № 22-427/2022 // СПС Гарант. URL: https://arbitr.garant.ru/ (дата обращения: 01.02.2026).
СПС Гарант. URL: https://arbitr.garant.ru/ (дата обращения: 01.02.2026).
Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 05.07.2022 № 77-3475/2022 //
135
нию эксперта N892 от 28.10.2019 года, содержит в своем составе наркотическое средство «мефедрон (4-метилметкатинон)» общей массой 0,45
грамма;
– жидкость оранжевого цвета объемом 1200 мл, которая согласно за-
ключению эксперта N889 от 28.10.2019 года, содержит в своем составе
наркотическое средство «мефедрон (4-метилметкатинон)», а так же «1-(4метилфенил)пропан-1-он» (синоним: 4-метилпропиофенон), в пересчете на
сухой остаток общей массой 24,0 грамма;
– скомканный фрагмент пленки из бесцветного прозрачного поли-
мерного материала с веществом в виде порошка светло-бежевого цвета,
которое согласно заключению эксперта N891 от 28.10.2019 года, содержит
в своем составе наркотическое средство «мефедрон (4-метилметкатинон)»
общей массой 2,76 грамма.
Обнаруженные в ходе обыска вещества стали основными доказа-
тельствами виновности в незаконном хранении без цели сбыта наркотических средств, совершенном в крупном размере.
Обжалуя приговор суда первой инстанции, защитник осужденного
И.Р.Г. указал как на существенные нарушения уголовно-процессуального
закона при производстве обыска.
Во-первых, его необоснованность и немотивированность.
Основанием для проведения обыска в квартире К.В.В. послужила
полученная от Е. информация, который указал, что К.В.В. якобы сбыл ему
наркотическое средство, и соответственно в его квартире могли быть данные наркотики. Несмотря на то, что обыск в квартире был признан судом
законным, обращает внимание, что в уголовном деле не имеется ни рапорта оперативного сотрудника, ни самого допроса Е., а также других доказательств, подтверждающих причастность К.В.В. к совершению преступления, на основании которых можно было произвести безотлагательный
обыск, что каких-либо сведений о том, что его подзащитный покушался на
серийное производство и последующий сбыт наркотических средств у
оперативных сотрудников до 22 августа 2019 года не имелось.
Во-вторых, в жалобах осужденного и его защитника указано на неза-
конность производства обыска до возбуждения уголовного дела, поскольку
обыск у его подзащитного был произведен 22 августа 2019 года, уголовное
дело в отношении него было возбуждено 24 августа 2019 года.
Данные доводы были полностью отвергнуты судом апелляционной
инстанции со следующим обоснованием.
Утверждения осужденного и его адвоката о неверном указании адреса проведенного обыска и доводы о признании протокола обыска в жилище К.В.В. недопустимым доказательством, судебная коллегия считает
несостоятельными. Сам факт проведения обыска 22 августа 2019 года по
месту проживания осужденного и изъятие наркотических средств и предметов со следами наркотических средств сторонами не отрицается, место
136
совершения преступления, а также наличие предусмотренных законом оснований проживания К.В.В. в указанном жилище органом следствия и судом установлено правильно.
Вопреки доводам осужденного, постановление о производстве обыска по месту жительства К.В.В. в «адрес»« по «адрес» вынесено 22 августа
2019 года по уголовному делу N***079 следователем Б, принявшим его к
производству.
Этим же следователем Б. по уголовному делу N***079 дано соответствующее поручение о производстве неотложного обыска начальнику органа дознания, в соответствии с которым уполномоченный сотрудник полиции С. произвел обыск в указанном жилище 22 августа 2019 года с 18
час 50 мин до 22 час 10 мин.
Последовательность и правомерность действий следователя Б. также
подтверждает его рапорт об обнаружении преступления, согласно которому в действиях Кочеткова В.В. усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного частью 3 статьи 30, пунктом «г» части 4 статьи
228.1 УК РФ (т.1 л.д. 4-5), и уведомление суда о производстве обыска в
жилище Кочеткова В.В. без получения судебного решения по уголовному
делу N***079.
В соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона
Советский районный суд города Казани 23 августа 2019 года рассмотрел
уведомление следователя Б. по уголовному делу N***079 о производстве
обыска в жилище К.В.В. в «адрес» по «адрес» и признал производство
обыска законным. (т.1 л.д.27) Решение суда вступило в законную силу.
У судебной коллегии не имеется оснований для иной оценки правомерности производства обыска в жилище К.В.В. без судебного решения.
Материалы оперативно-розыскной деятельности представлены следователю в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Данные материалы подтверждают наличие достаточных и реальных
оснований у органа дознания для проведения ОРМ «Наблюдение» в отношении осужденного 22 августа 2019 года.
Вопреки доводам апелляционных жалоб следственные действия по
делу проведены и протоколы составлены в строгом соответствии с требованиями УПК РФ, в предусмотренных законом случаях с участием понятых, подписаны всеми участвующими лицами, в том числе самим осужденным К.В.В, какие-либо заявления и замечания по поводу незаконности
следственных действий в протоколах отсутствуют.
Таким образом, позиция суда апелляционной инстанции в части
оценки законности и обоснованности производства обыска в жилище подозреваемого заключается в том, что обыск проводился уже после возбуждения уголовного дела. Постановление о производстве неотложного обыска было вынесено следователем, принявшим уголовное дело к своему производству. Фактически данный обыск был проведен по письменному по-
137
ручению следователя начальнику органа дознания уполномоченным со-
1
трудником полиции. 23 августа 2019 г. на основании уведомления следователя, поданного в порядке ч. 5 ст. 165 УПК РФ, районным судом производство обыска было признанно законным.
Доводы стороны защиты об отсутствии в материалах дела документов, подтверждающих наличие оснований для производства неотложного
обыска и утверждения о том, что уголовное дело было возбуждено уже после производства обыска, были проигнорированы и не нашли разрешения в
судебном решении.
Однако, описание фактических обстоятельств и оценка правовой основы вышеуказанных действий в Определении Шестого кассационного суда общей юрисдикции существенно отличается от вышеуказанных фактов
и выводов.
Поводом для кассационного производства по данному делу стала подача жалобы осужденным К., в которой вновь были указаны доводы о незаконности производства обыска. По мнению осужденного протокол
обыска в его жилище является недопустимым доказательством, поскольку
законных оснований для проведения данного следственного действия не
имелось, обыск проведен по месту его жительства 22 августа 2019 года до
возбуждения уголовного дела, при этом адрес в постановлении, по которому произведен обыск указан неверно, при ознакомлении с протоколом
обыска от подписи отказался, законность признания судом данного следственного действия несостоятельна. Утверждает, что не был уведомлен о
возможности его участия в судебном заседании при решении вопроса о законности либо незаконности производства обыска, и не была обеспечена
возможность обжалования принятого по результатам проверки судебного
решения.
Суд кассационной инстанции отверг все вышеуказанные доводы,
сразу указав на то, что все они являлись предметом рассмотрения судом
апелляционной инстанции, правомерно были признаны несостоятельными
с приведением соответствующих мотивов, основанных на материалах дела,
и с данными выводами соглашается судебная коллегия.
Однако, далее, излагая свои выводы о законности собранных доказательство, кассационная инстанция уже дала иную оценку проведенному
действию, а именно, как проведенному оперативно-розыскному мероприятию.
По мнению суда кассационной инстанции оперативно-розыскные
мероприятия проводились в соответствии с требованиями Федерального
закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности»1 и при наличии правовых оснований для их проведения, в связи с чем суд обоснованно признал результаты, полученные в ходе оперативно-розыскного мероприятия,
Об оперативно-розыскной деятельности : Федеральный закон от 12.08.1995 № 144-ФЗ // СЗ РФ.
1995. № 33. Ст. 3349.
138
допустимыми доказательствами и сослался на них в приговоре, как на доказательство вины осужденного К.
В результате проводимых оперативно-розыскных мероприятий,
установлена причастность К. к инкриминируемому ему преступлению.
Как следует из представленных материалов, по месту жительства К.
был проведен обыск, безотлагательность которого обосновывалась тем,
что в этот день в результате оперативно-розыскных мероприятий К. был
задержан, и малейшее промедление с обыском по месту его жительства
могло повлечь уничтожение или сокрытие доказательств по делу, при этом
следственные действия проведены в соответствии с требованиями норм
уголовно процессуального закона, именно по месту жительства осужденного, что им не оспаривается, и при проведении данных следственных действий от участвующих лиц, замечаний не поступило.
Вопреки доводам жалобы осужденного, отсутствие подписи К. в
протоколе обыска только при предъявлении его для ознакомления и разъяснения права делать замечания не могло служить основанием для признания данного протокола недопустимым доказательством. Кроме того, в силу
ч. 1 ст. 15 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»
проведение обследования жилых помещений возможно, в том числе, и
гласно, а в случае изъятия при этом каких-либо предметов должностное
лицо, осуществившее изъятие, составляет протокол в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, что и было соблюдено в данном случае, при этом в соответствии с
протоколом обыска при разъяснении прав участникам, по описи изъятия
вещей и в получении копии протокола имеются подписи К. Доводы жалобы осужденного о проведении обыска по месту его жительства до возбуждения уголовного дела, не свидетельствует о недопустимости данного доказательства, поскольку обследование жилища было осуществлено в ходе
осуществления оперативно-розыскной деятельности в отношении К. по
факту его причастности к незаконному обороту наркотических средств в
случаях, не терпящих отлагательств и по отдельному поручению следователя.
С доводом кассационной жалобы осужденного К. о том, что он не
был уведомлен следователем о возможности его участия в судебном заседании при решении вопроса о законности либо незаконности производства
обыска, не была предоставлена возможность обжалования названного постановления являются несостоятельными.
По смыслу закона следователь обязан обеспечить реализацию
названных прав лица, конституционное право которого ограничено, при
наличии его ходатайства об этом. К. принимал непосредственное участие в
производстве обыска, ему были разъяснены права, при этом материалы дела не содержат его ходатайства об обеспечении его участия в проверке судом законности данного следственного действия по правилам ч. 5 ст. 165
139
УПК РФ. Само по себе постановление, вынесенное судом по правилам ч. 5
1
ст. 165 УПК РФ, не лишает сторону защиты заявлять доводы о недопустимости доказательств, полученных в ходе указанного следственного действия.
С учетом вышеуказанного, кассационная инстанция оставила апелляционный приговор в силе как вынесенный без существенных нарушений
уголовно-процессуального закона.
Таким образом, фактически кассация отвергла позицию суда апелляционной инстанции о том, что в данном случае обыск был проведен после
возбуждения уголовного дела. По-видимому, это явно расходилось с материалами уголовного дела, и сторона защиты верно указывала на дату возбуждения уголовного дела – 24 августа 2019 года.
Заметим, что позиция о недопустимости производства обыска до
возбуждения уголовного дела не только вытекает из ч. 1 ст. 144 УПК РФ,
предусматривающей исчерпывающий перечень следственных действий,
разрешенных в стадии возбуждения уголовного дела (обыска в данном
списке нет), но и неоднократно подтверждалась в позициях Верховного
Суда РФ1.
Однако, изложенный в вышеуказанном решении кассационной инстанции вариант обоснования законности проведенного обыска также расходится с требованиями закона.
Во-первых, позиция суда о том, что в данном случае проводилось
оперативно-розыскное мероприятие, и не подпадающее под ограничения
запрета производства обыска до возбуждения уголовного дела расходится
с фактами, изложенными в решениях:
– документально подтверждено производства именно обыска, а не
обследования помещения;
– основанием для производства обыска было постановление следователя, а не лица, осуществляющего оперативно-розыскное мероприятие;
– для проверки законности обыска использовалась предусмотренная
ч. 5 ст. 165 УПК РФ процедура, а не установленный Федеральный законом
«Об оперативно-розыскной деятельности» порядок уведомления суда, требующий направления уведомления органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность.
Во-вторых, предусмотренное п. 8 ч. 1 ст. 6 Федерального закона «Об
оперативно-розыскной деятельности» обследование помещений, зданий,
сооружений, участков местности и транспортных средств также требует
установленных законом оснований и условий, обеспечивающих законность и защиту прав граждан при производстве данного мероприятия. В
частности, в соответствии со ст. 8 производство оперативно-розыскных
мероприятий, посягающих на неприкосновенность жилища без судебного
Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от
03.08.2017 № 33-АПУ17-17 // СПС Гарант. URL: https://arbitr.garant.ru/ (дата обращения: 01.02.2026).
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]