Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Логика. Теория коммуникации (Логика, теория аргументации, теория коммуникации и деловое общение). Учебное пособие

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 2021 / 3021 22 23 24 25 26 27 28 29 30 > Следующая >>>

Тексты для практического разбора

Так давайте же зададимся вопросом — неужели демократическое правление возможно в огромных государствах с большим населением? Греческий полис был демократическим государством пока его территорию можно было видеть с высоты Акрополя, неужели ныне человечество способно установить демократическое правление на территории, которую в целом можно увидеть только из космоса? Неужели придумано средство, когда каждый из 150–200 миллионов человек может реально, хотя бы раз в своей жизни, занимать государственный пост (да и нужно ли это?)

Некоторые, так называемые, сторонники демократического правления часто говорят, что они стоят за равенство возможностей, подменяя при этом первичное значение понятия «демократия» и, вдобавок, дурача желающих их слушать выведением фантастического феномена. Фантастика здесь заключается в том, что «равенство возможностей» — пустое понятие. Говоря проще — равенства возможностей нет, никогда не было и никогда (в этой жизни) не будет. Говорить о материальном равенстве возможно только, когда у всех ничего нет, либо, когда все владеют одним набором вещей (в духе самых мрачных антиутопий). Говорить же об интеллектуальном равенстве совершенно бессмысленно — оно может быть только у роботов одной модификации. Мы коснулись только двух аспектов «равенства возможностей» и тут же заметили, что равенство возможностей дают не люди, а Сила, от них не зависящая. Зачем же тогда нужна данная теория? О, эта теория всегда будет актуальной у власти, так как она усиливает их компетентные полномочия и, в то же время, снимает раздраженность масс — вы тоже могли, но не сложилось...

В то же время, «демократия», в ее нынешней интерпретации, дает возможность политической власти

— 201 —

Тексты для практического разбора

управлять страной от имени народа. В данных условиях, чтобы ни натворила эта власть — она изначально имеет индульгенцию, оправдывающую любое ее деяние. Создается определенная социальная прослойка людей, функционировавшая во властных структурах, которая пытается юридически закрепить свой особый статус. «Неприкосновенность» депутатов парламента, «особые права» бывших президентов и премьер-министров — это обязательные требования (в той или иной степени) нынешних «демократов» всех «мастей» и «оттенков». То есть получается, что все граждане равны перед законом, но некоторые «равнее» других. Что же это, как не попытка окончательного закрепления сложившегося социального статуса новых «хозяев жизни»? По сути дела, это создание полисной демократии, где полноценными гражданами является прослойка людей, когда-либо исполнявших властные полномочия. В России данный социум представляет собой достаточно маргинальную группировку главным критерием для вступления в которую являются большие деньги или большие возможности влияния на массы (что в конечном итоге одно и то же). Современные средства массовой информации очень часто муссируют тему «олигархов», которая на деле представляет собой борьбу внутри указанного социума за установление определенной иерархической системы. Поэтому — кто бы ни победил в этой борьбе — найдутся торжествующие и страждущие. Последние обязательно будут на что-либо сетовать, както: произвол и деспотию, отсутствие свободы слова, политические репрессии и т.д. Причем совершенно не важно какая группировка внутри социума одержит победу — сценарий останется без изменений. К сожалению, всегда найдутся люди не только готовые слушать «обездоленных» олигархов, но и бороться за их интересы. Вступая в «демократические баталии», граждане, не входящие

— 202 —

Тексты для практического разбора

в социум власти, по сути преследуют только лакейские интересы, иногда, правда, не осознавая того, что в бесконечном процессе построения «демократического» общества они являются стадом Цирцеи

Само понятие «демократия» в лексиконе большинства наших сограждан трактуется как некое благодатное государственное установление, которого просто необходимо достичь как можно раньше. При этом реальное содержание в данное понятие попросту не вкладывается. Удивляться данному феномену, тем не менее, не стоит — еще не так давно большинство людей считало, что идеальное общество будущего — это коммунизм. Изменилась форма веры в идеальное устройство, но при этом разумное содержание понятий как отсутствовало, так и отсутствует. Именно данное незнание и помогает утилитарным политикам управлять массами. Это легко объяснимо — для апологетов «демократических учений», не владеющих волшебным напитком владычицы острова Эя, важным фактором является установление некоторого «потолка» в осознании массами процессов, протекающих у них в стране. Легче всего добиться данных целей путем снижения уровня образованности широких слоев населения, уничтожением гуманитарного образования, пропагандой узкоспециализированной технической направленности «человека будущего». Интеллектуально же не развитый человек не способен охватить всю широту процессов, происходящих в его стране, он не может постигнуть сути вещей просто по причине отсутствия нужных знаний. Такие люди часто встречаются и в парламентах разных стран, становятся «управляемыми законодателями».

Цирцея – владычица волшебного острова Эя. Опаивала пришельцев волшебным напитком, превращающим их в животных. См.: Гомер. Одиссея.

— 203 —

Тексты для практического разбора

В России теории об «узкой» специализации всегда будут пользоваться «повышенным спросом» в силу того, что превозносимая средствами массовой информации, «старая интеллигенция» (приближение к которой часто изображают, как недостижимый идеал) представляла собой сообщество полуобразованных и малообразованных людей, избравших своим поприщем защиту интересов «обездоленного народа» (просим отличать интеллигентов «в русском понимании» от подлинных ученых, писателей, художников, которых в России было очень много). В нашей стране интеллигентом считался и, увы, считается только тот, кто борется за свободу своего народа, пренебрегая при этом всяким другим занятием. К сожалению, «защищать народ» обыкновенно берутся те, кто ничего другого делать не могут (в этом, на наш взгляд, главное отличие российской интеллигенции от интеллигенции западноевропейской) и по сути своей являются теми же узкими специалистами в купе со слабым осознанием того, чего же они собственно добиваются.

«Апогеем деградации» интеллигенции является

вырождение этого движения с благородными целями в касту, так называемых, «правозащитников». Нужно признать, что российская интеллигенция всегда была в оппозиции к власти, но в ее рядах в той или иной степени были позитивные элементы. У «правозащитников» в современной России идеология приняла анархистско-охлократическую противогосударственную направленность. Можно, конечно же, быть космополитом, но формировать мировоззрение на почве патологической ненависти к своей стране — это феномен современных российских «интеллигентов-демократов». Неслучайно, ими были достигнуты потрясающие «успехи» в деле разрушения государственных устоев, но не было проведено ни одного созидательного действия. Никто не будет спорить, что

— 204 —

Тексты для практического разбора

государство в России всегда было не лишено недостатков. Но критиковать, не осознавая того, что нужно и можно сделать, с телеологических позиций бессмысленно, кроме, конечно же, единственного случая — когда желаешь уничтожить саму государственность. Но может быть доморощенными «правозащитниками» движут идеалы демократии в духе Великой французской революции? Может быть на первом месте для них идеал свободы? Но тогда имеет смысл задуматься что же такое есть «свобода». В «Толковом словаре» В. Даля мы находим, что в русском языке данное слово означает осуществление «своей воли», «возможность действовать по-своему», при этом великий филолог поясняет, что данное понятие «сравнительное» (то есть относительное). Может ли быть у человека безусловная, нестесненная ни кем и ничем свобода? Чтобы ответить на этот вопрос не нужно быть философом или филологом достаточно простой человеческой вменяемости. Следовательно, можно говорить лишь о степени человеческой свободы, или лучше о степени его зависимости от внешних и внутренних факторов. Эта зависимость тем выше, чем меньше у человека материальных средств и чем больше у него знаний (во втором случае, конечно же, с позиций осознания самого факта зависимости от множества объективных мелочей). Таким образом, призыв к свободе (в широком смысле данного слова) означает призыв к приобретению материальных благ, которые могут уменьшить зависимость человека от внешних факторов (как-то: общество, коллектив, другая личность). Но материальные блага невозможно взять, если они не существуют. Значит эти блага нужно у кого-то отнять и закрепить их в свою собственность. Собственно говоря, именно это и было осуществлено во время Великой французской революции (проще сказать — имущество было отнято у аристократов и поделено между революционерами).

— 205 —

Тексты для практического разбора

Но вернемся к отечественным «правозащитникам»,

какая им нужна свобода и чьи же собственно права они охраняют? Так как народные массы в последнее время не очень заметно улучшают свое материальное благосостояние, нужно сделать вывод, что целью деятельности «правозащитников» является не свобода для широких масс, а свобода для определенных групп общества. То есть движение данных «старо интеллигентов» в старушке Европе попросту называют лобби. При этом, конечно же, следует понимать, что в результате данной деятельности степень зависимости самих «правозащитников» значительно уменьшается. Но не это главное — в России даже лоббирование имеет дополнительный негативный смысл — зачастую у нас поддерживаются не только антигосударственные, но и антинациональные законы и постановления. В угоду кому и чему это делается? Как же быть с этим самым народом права которого собирались защищать господа «интеллигенты»? Вывод можно сделать только один — лозунги для толпы, при строгом соблюдении собственных интересов.

Но если утратили свою силу в нашей стране прежние

лозунги, может быть следует взять за основу дальнейшей агитации масс не подлинную демократию, а проверенную Западом демократию представительскую? При этом постоянно указывать каких успехов добились в данном виде «демократии» Соединенные Штаты и обрисовывать собственные радужные перспективы. Все хорошо, но при следовании по данному пути вновь возникает вопрос — кого же мы будем выбирать? Ответ лежит на поверхности — людей, обладающих большими деньгами или большим влиянием в обществе, то есть тех самых, которые и составляют социум власти. Заинтересованы ли представители данной группы в улучшении жизни широких слоев населения? В лучшем случае настолько, насколько

— 206 —

Тексты для практического разбора

это соответствует их интересам. Но тогда снова возникает вопрос — насколько соответствуют данные интересы?

Круг замкнулся — «построение» демократического государства неминуемо ведет в нашей стране к эмансипации этого самого «государства» (как новой социальной прослойки) от населения. При этом, если от воли толпы что-то зависит, то от воли отдельного представителя населения не зависит ничего. Это и есть свобода для социума власти воплощенная в жизнь, но в силу относительности понятия свободы — это не есть свобода для большинства населения. Это самое большинство можно еще приманивать жупелом

«свободы слова», укрепляя при всем при том «демократическую власть» избранных. Конечно, любой человек, задумавшись поймет, что данная свобода обусловливается наличием языка, интеллекта и словарного запаса человека, а от государства может зависеть только аудитория «благодарных» слушателей. Бороться за свободу слова имеет смысл только тогда, когда вам запрещают говорить. Но и при этом необходимо помнить, что ваше яростно защищаемое мнение может быть ошибочным — главным цензором свободы слова должен быть интеллект человека и общественная польза, если мы говорим о широкой аудитории слушателей. Говоря проще, неужели нам нужны разрушающие теории, мерзости или подлости, доводимые до ушей слушателей? Как сказал великий Поэт:

Да будет проклят правды свет, Когда посредственности хладной, Завистливой, к соблазну жадной, Он угождает праздно! — Нет! Тьмы низких истин мне дороже Нас возвышающий обман...

Пугало, чучело.

— 207 —

Тексты для практического разбора

Такие «истины» не сделают лучше ни человека, ни общества. Впрочем, не стоит говорить о вещах возвышенных, там, где ясно виден один только материальный расчет. «Свобода слова» нужна в современной России тем, кто желает уменьшения своей материальной зависимости путем высказывания той точки зрения, которая напрямую ведет к обогащению. То есть, нужно признать, что указанным людям их свобода слова нужна, но всегда ли она нужна остальным?

Попробуем сделать некоторые выводы в завершение этой короткой статьи. Нужно ли России демократическое устройство? Да, отвечает автор, но оно невозможно по решению правителя. Оно невозможно, как решение «вширь», как демократия государственная. Но демократия в России возможна на административном уровне, причем, по возможности, на уровне самого мелкого административного субъекта. Если в добавление к этому унифицировать права каждого из данных субъектов, устроение демократического правления в России вполне возможно. И нужно помнить о том, что цель государственной деятельности заключается в защите личности от произвола общества и защите общества от произвола личности. Наверное, только при соблюдении данного требования возможно правовое государство, о котором сегодня так много говорят.

Текст № 2

Цицерон. Вторя филиппика

против Марка Антония

...Каким велением моей судьбы, отцы-сенаторы, объяснить мне то, что на протяжении последних двадцати

Цицерон. Речи. М., 1993. Т.2. С. 285.

— 208 —

Тексты для практического разбора

лет1 не было ни одного врага государства, который бы в то же время не объявил войны и мне? Нет необходимости называть какого-либо имени: вы сами помните, о ком идет речь. Эти люди

понести от меня более тяжкую кару, чем я желал. Тебе удивляюсь, Антоний, — тому, что конец тех, чьим поступкам ты подражаешь, тебя не страшит. И я меньше удивлялся этому, когда дело касалось их; ведь ни один из них не стал моим недругом по своей воле; на них всех я, радея о благе государства, напал первый. Ты же, не оскорбленный мной ни единым словом, желая показаться более дерзким, чем Катилина, более бешенным, чем Клодий, сам напал на меня с бранью и счел, что разрыв со мной принесет тебе уважение нечестивых граждан.

Что подумать мне? Что я заслуживаю презрения? Но я не вижу ни в своей частной жизни, ни в своем общественном положении, ни в своей деятельности, ни в своих дарованиях — даже если они и посредственны — ничего такого, на что Антоний мог бы взглянуть свысока. Или он подумал, что именно в сенате мое значение легче всего умалить? Однако наше сословие засвидетельствовало, что многие прославленные граждане честно вели дела государства, но что спас я его один. Или он захотел вступить в состязание со мной на поприще ораторского искусства? Да, поистине это немалая услуга мне. В самом деле, какой возможен для меня более обширный, более благодатный предмет для речи, чем защитить себя и выступить против Антония? Несомненно, вот в чем дело: он подумал, что свою вражду к отечеству он не сможет доказать подобным ему людям никаким иным способом, если только не станет недругом мне.

Т.е. со времени консульства Цицерона (63 г.).

Участники заговора Катилины.

— 209 —

Тексты для практического разбора

Прежде чем отвечать ему о других обстоятельствах дела, я скажу несколько слов о дружбе, в нарушении которой он меня обвинил, это я считаю самым тяжким обвинением.

Антоний пожаловался на то, что я — уже не помню, когда, выступил в суде во вред ему. Неужели мне не следовало выступать против чужого человека в защиту близкого и родственника, выступать против влияния, которого Антоний достиг не подаваемыми им надеждами на доблестные деяния, а цветущей юностью?

Текст № 3

Цицерон. Речь против Гая Верреса

...Что же ты скажешь теперь, доблестный страж и защитник провинции? Рабов, которые, как ты установил при следствии, решили взяться за оружие и поднять мятеж в Сицилии и которых ты, на основании решения своего совета, признал виновными, ты, уже передав их для казни по обычаю предков, осмелился избавить от смерти и освободить, а крест, воздвигнутый тобой для осужденных рабов, ты сохранил, видимо, для римских граждан, казнимых без суда. Гибнущие государства, утратив последнюю надежду на спасение, обычно решаются на крайнюю меру: восстанавливают осужденных в их правах, освобождают заключенных, возвращают изгнанников, отменяют судебные приговоры. Когда это случается, все понимают, что такое государство близко к гибели и что на его спасение надежды не остается. Но там, где это бывало, это делали для избавления от казни или для возвращения из изгнания либо людей, любимых народом, либо знатных; притом это совершали

Цицерон. Речи. М., 1993. Т.1. С. 113–114.

— 210 —

<<< < Предыдущая 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 2021 / 3021 22 23 24 25 26 27 28 29 30 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]