Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История Казанского края по материалам Капитона Мильковича, 1783–1804 гг.. Монография
.pdf
11
Раздел I. РУКОПИСЬ К. МИЛЬКОВИЧА КАК ИСТОЧНИК
ПО ИСТОРИИ КАЗАНСКОГО КРАЯ
Исторический очерк города Казани в рукописи охватывает
большой временной отрезок. Ее автор Капитон Милькович в первой ее части руководствуется сведениями о ранней истории Казани, содержащимися в «Скифской истории» Андрея Лызлова.
В них фигурирует дата образования Казани – 1250 г. Эта дата,
правда, идет вразрез с датой 1177 г., указанной в «Казанской истории»18 – рукописи XVI в., написанной неизвестным автором.
На этот счет в ученом сообществе существуют разные мнения.
Одна из предполагаемых дат основания Казани 1250 г. была первоначально обоснована А. Лызловым19, который, возможно, руководствовался неизвестными современной науке источниками.
Вслед за ним эту дату считали достоверной известные дореволюционные исследователи П. Н. Рычков20, Х. Атласи21, Н. П. Загоскин22, Ш. Марджани23, Н. Н. Фирсов24. Версия, предложенная Андреем Лызловым, об основании Казани монгольскими ханами относит возникновение города ко временам владычества Золотой
Орды. Дата основания Казани 1177 г., указанная в «Казанской истории», свидетельствует о более раннем ее основании, а именно
домонгольского периода. Анонимный летописец основание Казани приписывает не монгольскому хану, а булгарскому Саину.
По мнению ряда отечественных ученых, Саин является не именем, а титулом, имевшим распространение в XI–XII вв. на
18
Казанская история. Подготовка текста и вступительная статья Г. И. Моисе-
евой. М. – Л., 1954.
19
Лызлов А. И. Скифская история. М.: Эксмо, 2012. 320 с.
20
Рычков П. Н. Опыт Казанской истории. СПб., 1767.
21
Атласи Х. Казан ханлыгы. Казань, 1920.
22
Загоскин Н. П. Спутник по Казани. Казань: Образцовая типография, 2005.
847 с.
23
Очерки Марджани о восточных народах. Вступительная статья А. Н. Юзе-
ева. Казань, 2003. 175 с.
24
Фирсов Н. Н. Чтения по истории Среднего и Нижнего Поволжья. Казань,
1920. 136 с.
12
обширных территориях Евразии25. Профессор Ф. Ш. Хузин подкрепляет раннюю домонгольскую дату основания Казани археологическими находками в Кремле. Более масштабные раскопки
были предприняты известным советским археологом Альфредом
Халиковым в начале 70-х годов XX в. Найденный им материал
представлен хорошо датируемыми вещами XI–XII вв26. Таким образом, дата основания Казани 1177 г. является более правдоподобной и археологически обоснованной.
В исторической части своего сочинения К. Милькович рассматривает кратко в хронологическом порядке попытки Московского княжества покорить Казань. Он описывает наиболее крупные столкновения, известные по русским летописям: в 1395,
1487 и 1552 годах. При этом большое внимание автор уделил последнему и роковому для Казани походу Ивана Грозного. Для более наглядного представления о масштабах предпринятой русскими войсками осады города в конце рукописи автором была
прикреплена подробная карта-план древней Казани и ее осады с
расположением участвовавших в ней войск.
Значительная часть исторического очерка посвящена событиям, происходившим во времена жизни автора. Здесь налицо
способность Капитона Мильковича писать красиво и высокопарно. Подобным стилем письмо напоминает оды, которые были
тогда популярны. Это объясняется и тем, что рукопись готовилась как подарок императрице Марии Федоровне. Очень реалистично и эмоционально описан приезд в Казань императора
Павла I с цесаревичами. Автор подчеркивал значимость этого события не только для городского хозяйства (Павел выделил для
25
Иванов В. В., Ионенко И. М., Халиков А. Х. О времени возникновения и
названии г. Казани // Древняя Казань глазами современников и историков. Казань: Фест, 1996. С. 271.
26
См.: Хузин Ф. Ш. Дата, отмененная когда-то (размышления о несостояв-
шемся юбилее нашего города) // Древняя Казань глазами современников и историков. Казань: Фест, 1996. С. 267.; Хузин Ф. Ш. Древняя Казань в X–начале
XIII вв. (по материалам археологических исследований 1994–1998 гг.) // Археологическое изучение булгарских городов. Казань: Изд-во Ин-та истории АН
РТ, 1999. С. 5–31.
13
восстановления казанского гостиного двора 200000 рублей беспроцентной ссуды на десять лет), но и для простых казанцев, которые были переполнены чувством благоговения перед государем. Эта часть важна как источник, который дает представление
о городской атмосфере во время приезда в Казань царственных
особ. Таких источников немного.
В рукописи автор довольно подробно описал городскую архитектуру и инфраструктуру. Милькович представил Казань
конца XVIII – начала XIX вв. смешанным каменно-деревянным
градостроительным комплексом. В большей степени он состоял
из деревянных домов и прилегающих к ним построек. Каменные
постройки были нехарактерны для Казани того времени, но они в
малом количестве все же присутствовали в общегородском архитектурном ансамбле. Современники того времени писали о многочисленных пожарах, опустошавших деревянную Казань.
В 1734 г. пожар уничтожил деревянный центр Казани, в этом пожаре сгорел древний архив. В 1774 году Казань была захвачена,
сожжена и разграблена войсками Е. Пугачева, после чего город
был восстановлен в совершенно другом виде27.
Если мы обратимся к дореволюционным источникам, описывающим известные здания Казани и ее пригорода, в частности
к труду М. Пинегина28, то среди самых старых каменных построек города и его пригорода числился Зилантов Успенский
мужской монастырь. Он был заложен Иваном IV в 1552 году на
последнем уступе Зилантовой горы, что на левом берегу реки Казанки, на расстоянии 1,5 (у Мильковича в 5) верст от крепостной
стены, на месте, где был разбит в ходе штурма казанской крепости царский лагерь и походная церковь29. В течение трех столетий монастырь застраивался, приумножал церкви и приделы и в
конце концов разросся в большой комплекс, огражденный каменной стеной по периметру, с воротами и башней. Со
27
Древняя Казань глазами историков и современников / сост.: Ф. Ш. Хузин, А.
Г. Ситдиков. Казань, 1996. С. 170–171.
28
Пинегин. М. Казань в ее прошлом и настоящем. Казань, 1890. 640 с.
29
Там же. С. 339.
14
строительством этого монастыря было заложено начало христианизации инородческого населения Казанского края. Значительное количество юношей, учившихся в монастыре церковной и
естественной грамоте, были чувашами, марийцами и татарами.
Здесь стоит добавить, что изучение местного населения Казанского края через призму этнографии в середине XVIII – начале
XIX вв. имело особенно важное значение. Через изучение культурных и религиозных особенностей коренных народов происходила своего рода интеграция православия в неизвестную христианским миссионерам иноверческую среду30. Православным миссионерам приходилось изучать их родной язык и переводить на
него книги Священного Писания31.
Одним из мест со значительной концентрацией каменных
зданий в Казани конца XVIII – начала XIX вв. был Казанский
кремль. При его описании Милькович дает характеристику составу фундамента крепости, который состоял из «дикого камня и
песчаной земли». Есть сведения из «Скифской Истории» и «Казанского летописца» о том, что стены казанской крепости были
практически не пробиваемыми даже большими особыми осадными пушками с размером ядер «по пояс». В «Казанской истории» приводится их толщина, которая доходила в некоторых местах крепости до трех саженей (6 метров)32.
Из описания каменных зданий Кремля видно, что после его
взятия Иваном Грозным все внутренние дворцовые постройки и
мечети в результате осады были практически разрушены.
В начале XIX в. остатки некоторых ханских построек можно
было еще наблюдать, например в виде стены ханского дворца,
служащей частью здания Артиллерийского арсенала и гарнизонной школы. В целом архитектурный ансамбль казанской
30
Крайсман Н. В. Политика российского правительства в миссионерской дея-
тельности в Поволжье и Приуралье: век XVIII: монография / Н. В. Крайсман.
Казань, 2012. С. 124.
31
Пинегин М. Казань в ее прошлом и настоящем. Казань, 1890.
32
Древняя Казань глазами историков и современников //сост.: Ф. Ш. Хузин,
А. Г. Ситдиков. Казань, 1996. С. 100.
15
крепости начала XIX века не имел ничего общего с архитектурой
времен Казанского ханства. Большая часть (более 50 %) каменных зданий кремлевского комплекса состояла из церквей и зданий, принадлежащих церкви. Остальные каменные здания на территории Кремля предназначались для военных и государственных нужд.
Городская каменная архитектура была представлена преимущественно церквями, которых к тому времени насчитывалось
102, и партикулярными (частными) домами, насчитывающими,
по данным К. Мильковича, 149. Большинство зданий было деревянными, к 1804 году их количество доходило до 2482.
Автор не обошел вниманием промышленные и торгово-экономические особенности Казанского края, которые всегда привлекали этнографов, археологов, историографов, науковедов, архивистов и т. д. В настоящее время мы имеем довольно обширный источниковедческий материал, помогающий воссоздать и
ретранслировать события раннего и позднего Средневековья, Нового и новейшего времени. Ранние этапы их развития воссозданы
благодаря средневековым письменным источникам, которые
были написаны арабскими купцами, учеными и путешественниками, а также русским летописям. Все они описывали события
чаще всего геополитического характера. В их поле зрения входили и вопросы внешней торговли. Эти вопросы, в свою очередь,
затрагивали важные проблемы, касающиеся государственного
регулирования рынков сбыта, импорта, экспорта, системы пошлин, монополий, механизмов охраны караванов, волоков и т. д.
История Казани с точки зрения торгово-экономических связей уходит далеко в глубь веков. Такая историческая древность
объясняется удачным расположением города на пересечении
важнейших дорог и сложных водных логистических систем.
Наивысшего торгово-экономического и промышленного развития город достигает в XVIII веке при Петре I, с приходом в Россию «мануфактурного бума». Удачное расположение Казани
вблизи главной водной артерии – реки Волги и ее многочисленных притоков, а также на местности преимущественно
16
равнинного типа с лесами уже в первой четверти XVIII века сделали ее городом военно-промышленного значения.
Торгово-экономические и промышленные сведения Капитона Мильковича довольно интересны и могут дополнить пласт
информации по экономике и торговле старой Казани времен Екатерины Великой и Павла I. В этот период, по данным дореволюционного историка Н. Н. Булича, на территории города еще существовали здания и сооружения, построенные по указу Петра
I33. Например канал, отделявший Адмиралтейство от слободы.
По нему подвозился лес для строительства судов на верфи. Само
Адмиралтейство в то время состояло из нескольких зданий с чертежными залами, шлюпочным сараем для постройки мелких судов, помещением для выделки корабельных канатов и веревок.
В Адмиралтействе и на казенной верфи, построенных на реке Казанке, обучались юноши ремеслам, имеющим отношение к мореплаванию. Здесь строили военные фрегаты, бомбардирские корабли, галеоны, боты, катера, бригантины, которые отправлялись
потом по Волге в Каспийское море.
Согласно сведениям Капитона Мильковича, торговля в Казани начала XIX века, как и в древние времена, велась по Волге и
ее притокам – Казанке и Булаку. Весной во время половодья вода
в них разливалась так, что мелкие суда с товарами могли свободно подплывать по Булаку к домам и складам купцов. В рукописи автор приводит интересные сведения о промышленности,
описывая архитектуру зданий фабрик и заводов того времени, их
назначение, количество и структуру работников и мастеров,
нормы заводских планов и т. д. Автор рукописи описывает торговые ряды Казанского гостиного двора, состоящие из местных товаров – мыла, кож, юфти, клея, овощей, вязаных изделий, меха, а
также импортных – фарфора, шелка, английского сукна, фаянсовой посуды, пряностей, фруктов, хрусталя.
Заслуживают особого внимания сведения о размерах мыловаренного производства Казани того времени. Мыльные заводы были
33
Пинегин М. Казань в ее прошлом и настоящем. Казань, 1890. С. 243.
17
почти все частными и составляли около 30 % всех частных производств Казани. Еще больше (32 %) приходилось на кожевенное производство. Кирпичные заводы составляли 21 % от общего числа заводов города. Интересен также прейскурант на пользующуюся
спросом продукцию. Эти сведения, описанные современником,
также имеют историко-культурную ценность.
Таким образом, нынешняя Казань по своим торгово-экономическим особенностям сохранила некоторые отрасли производства Казани начала XIX. Изготовление мыла и бытовой химии до
сих пор является одной из основных производственных площадок города. Кирпичные заводы в Казани и ее пригородах все же
встречаются, но не в таком количестве, как в XIX веке34. В настоящее время потеряли свое значение и остались забытыми такие
значимые для старой Казани отрасли производства, как кожевенная и суконная.
При описании обустройства Казани Милькович обращает
внимание на канал Булак, садовые оранжереи, Арское поле – любимое место для гуляний у казанцев. Большое внимание Милькович уделяет названиям главных и второстепенных городских
улиц, особо отмечает места с народными названиями. Указывает
точное количество питейных заведений Казани, среди которых
автор особо выделяет герберги, которые считаются предшественниками современных ресторанов.
В исследовательское поле Капитона Мильковича попали
наиболее значимые в историческом и промышленно-экономическом отношении уездные города. Здесь стоит отметить, что сведений по уездным городам Казанской губернии конца
XVIII – начала XIX вв. немного. Среди них написанная публицистом С. А. Невзоровым книга «Путешествие в Казань, Вятку и
Оренбург в 1800 году»35, но и она не представляет таких сведений, какие приводит в своем труде Капитон Милькович.
34
Фабрики и заводы всей России. Сведения о 31523 фабриках и заводах.
Киев, 1913. С. 293–294.
35
Невзоров М. И. Путешествие в Казань, Вятку и Оренбург в 1800 году.
Москва, 1803. 270 с.
18
Помимо географического экскурса, К. С. Милькович приводит историческую справку о ряде городов края. Так, весьма обстоятельно представлены Чебоксары, Цивильск, Свияжск, Ядрин, Чистополь. В этот список входит значительное количество
чувашских городов, которые были более знакомы автору. Известно, что Капитон Милькович написал ряд этнографических
очерков о чувашах, поскольку сталкивался с ними по роду
службы (он был лесничим, межевальщиком). В разделе, посвященном этнографии Казанской губернии, Капитон Милькович
уделяет чувашам особое место.
Довольно интересны сведения об уездных ярмарках, которые проводились почти в каждом уездном городе. Правда, в самой Казани их не устраивали, так как в городе регулярно по средам и пятницам работали рынки, на которых продавали товары из
этих уездных городов: хлеб, продукты, деревянную посуду,
уголь, лес, дрова и продукцию народных промыслов. Торговля
шла очень бойко благодаря гостиному двору с торговыми лавками и особой структурой складов вдоль Булака.
При описании уездных городов Капитон Милькович обращает внимание на наличие в них народных училищ, открытых во
время царствования императора Павла I. Это доказывает просветительские устремления его правительства.
В рукописи находим многочисленные и подробные сведения о монастырях края. С присоединением Казанского ханства к
русскому государству были приобретены не только огромные
территории с богатыми черноземными землями, заливными лугами и лесными массивами, но и подданные в лице инородческого населения – татары, марийцы, чуваши, башкиры. Основная
их масса была язычниками, и лишь часть (в основном татары) исповедовала ислам. Московское государство было заинтересовано
в христианизации этого региона, с чем было связано решение
проблемы внутриполитического характера. Московское государство в XV веке, после падения Восточной Римской империи и
Константинополя, становится последним большим островком
православной веры. Москва приняла на себя роль «родины и
19
опоры православия» на себя. Поэтому христианизация новых завоеванных территорий была важнейшей и первостепенной задачей Московского государства. С конца XVI века начинается полномасштабное строительство каменных православных монастырей не только в пригороде Казани, но и за его пределами. Милькович приводит описание таких монастырей.
Особое внимание Капитон Милькович уделил Семиозерскому мужскому монастырю, Раифской пустыни, Зилатовому монастырю. Для Мильковича Седмиозерная пустынь имела особое
значение, так как большую часть сведений, касающихся истории
Казанского края, он черпал именно оттуда. Такой вывод можно
сделать, если внимательно прочитать разъяснение, написанное
автором на плане древней Казани, который прикреплен в конце
рукописи.
Также довольно подробно описан Раифский монастырь.
Приводятся сведения о его внутреннем архитектурном ансамбле,
насчитывающем на тот момент 15 церквей, об озере и водящейся
в нем рыбе, среди прочей попадалась и стерлядь, о кедровой
роще, ежегодно дававшей монастырской братии кедровые орехи.
Довольно подробно Милькович описал Воскресенский мужской
монастырь. Здесь автор допустил ошибку в имени основателя монастыря, приписав его строительство казанскому митрополиту
Корнилию в 1698 году. Митрополит Корнилий был хиротонисан
Казанского и Свияжского епископа, возведен в сан в 1650 году и
скоропостижно скончался раньше обозначенной Мильковичем
даты – в 1656 году. В действительности же Казанский Воскресенский мужской монастырь был основан казанским митрополитом
Лаврентием II в 1665 году.
В археологическом разделе сведения ценны тем, что являются одними из ранних описаний археологических памятников
края. Их изучение начинается в начале XVIII века с описания дьяком Михайловым Болгарского городища. Это место было им особенно выделено, поскольку пустело, и на том месте был заложен
православный Успенский мужской монастырь. В «Выписи с межевых книг Успенскому монастырю» известный казанский
20
ориенталист и историк Невоструев находит причину, побудившую к строительству на том месте монастыря: «…возобновить и
просветить строением святых Божьих церквей и населением благочестия, и состроить монастырь»36. Дальнейшее изучение древностей Казанской губернии относится ко времени Екатерины II.
Тогда Академией наук были предприняты этнографические экспедиции под руководством немецкого исследователя-естествоиспытателя П. С. Палласа37, географа и путешественника И. И. Лепехина38, географа, историка и краеведа П. И. Рычкова39. Целью
экспедиций было изучение не исследованных ранее территорий
Российской империи в географическом, зоологическом, ботаническом, геологическом, этнографическом и статистическом отношении. Попутно описывались обычаи, религиозные сюжеты и
священные места коренных жителей, а также их численность.
Эти исследования совпали с реформами и в статистике, которая стала приобретать функции орудия общественного познания. Эти сведения одни из ранних, которые повлияли на археологическое изучение Казанского края. Дальнейшее его изучение в
этнографическом и археологическом отношении относится к первой четверти XIX века и связано с именами таких исследователей, как П. П. Свиньин, К. Фукс. Их этнографические данные
начинают входить в научный оборот.
К исследователям-пионерам в археологии и этнографии Казанского края конца XVIII – начала XIX вв. можно причислить и
Капитона Мильковича. Он собрал этнографические сведения, касающиеся верований и обрядов чуваш40, а также симбирских
36
Шпилевский С. М. Древние города и другие булгаро-татарские памятники в
Казанской губернии. Казань, 2012. С. 195.
37
Паллас П. С. Путешествие по разным провинциям Российской империи.
СПб, 1809. С. 185–195.
38
Лепехин И. И. Дневные записки путешествия. СПб, 1771. С. 265–283.
39
Рычков П. И. Журнал или Дневные записки путешествия капитана Рычкова
по разным провинциям Российского государства, 1769 и 1770 году. СПб., 1770.
189 с.
40
Милькович К. С. О чувашах // Северный архив. СПб, 1827. Ч. 27. № 9. С. 47–
67; №10. С. 120–139; № 11. С. 210–232.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]