История и философия науки. Учебно-методическое пособие для аспирантов

положением и почитанием (философы из Академии Плато­на и Ликея Аристотеля, ученые-геометры из школы Пифагора и Эвклида, астрономы из школы Птолемея).

Иное положение имела деятельность, связанная с вещами, — ремесло или практика, так как почиталась такая деятельность существенно меньше. Даже великие греческие механики Архи­мед, Герон Александрийский, Папп больше ценили открытые ими принципы и законы статики, гидростатики, чем собствен­ные технические изобретения. Разрыв теории и практики, обу­словленный рабовладением, презренным отношением к рабско­му физическому труду и техническим изобретениям, характерен для греческих механиков в отличие от ученых Нового времени (Г. Галилей, Р. Декарт, И. Ньютон), для которых теория и прак­тика, наука и техника неразделимы. Ремесло включало также деятельность архитекторов, художников, ваятелей. В этот пери­од эпитет «божественный» к ремеслу не имел отношения.

Дополнительную роль играло географическое положение Греции и роль Греции как морской страны, создавшей колонии в Италии, на Кавказе, в самых отдаленных уголках Средизем­ного и Черного морей — основной «ойкумены» тогдашнего века (у греков — это освоенная часть морских побережий. В русском языке употребляется как освоенная часть вселенной, обитае­мый мир). Отсюда вытекает необходимость развития географии (Страбон, Гекатей Милетский, мореплаватель Пифей, Эратос­фен) и истории (Геродот, Фукидид, Полибий).

Аристотель предпочитал математике и чистым идеям кон­кретные науки — физику и астрономию, определяя их разли­чия: математика — строгая наука о неподвижном, неизменном, идеальном, физика — наука о подвижном. Аристотель делал вы­вод о том, что для размышлений о природе математический спо­соб не может быть применим. По Аристотелю, всякие техниче­ские эксперименты ведут к попыткам обмануть природу. Отсюда отказ от проведения большинства экспериментов, так как в них свойства изучаются в искусственно созданных условиях.

Тем самым методы наблюдения противопоставлялись мето­дам эксперимента, в зачаточном виде разработанных Архиме­дом и Паппом. В лице главного ученого, создателя не только фи­зики, но метафизики (учение над физикой — онтология Космоса в целом) и формальной логики, провозгласившего философию царицей всех наук, отодвигались в тень и в небытие на добрые полтора тысячелетия эксперимент и экспериментальные методы до Эпохи Возрождения.

Не случайно поэтому название Средних веков как темных веков, значительная отсталость городов и городской культуры Европы от античных и необходимость большой доставки значительного количества греческих текстов с арабского Востока и из Византии, так как были утрачены подлинные произведения Аристотеля, Птолемея на греческом языке и понадобились труды арабских ученых — Ибн-Рушда (Аверроэс), Ибн-Сины (Авиценна), Аль Хорезми, без чего не могла бы состояться Эпоха Возрождения.

В своей деятельности субъект исходит из самого себя и соз­данных им артефактов, при этом отсутствует опора на такие ав­торитеты как Библия, труды отцов Церкви.

Происходит разделение мира природы и общественных и культурных предметностей (реального мира) от воображаемо­го мира (Бога как перводвигателя, ангелов и дьяволов как ре­альных существ, от которых зависят здоровье, благосостояние людей). Наука перестала быть доктриной, находящейся в под­чинении теологии и метафизики. Наука перешла к автономному поиску истины, тем самым произошло высвобождение от схола­стики и догматизированной аристотелевской физики и птолеме­евой астрономии (геоцентрическая доктрина).

Перечисленные черты не безусловны и будут скорректирова­ны в течение XIX–XX вв. Наиболее устоявшимися и безуслов­ными для дальнейших этапов развития науки останутся следу­ющие черты:

— методологизм, заключающийся на поиск надежных пу-

Парадокс науки Нового Времени, т.н. классической науки, заключался в том, что будучи единой в основном концептуаль­ном каркасе с XVII по XIX в., свою сущностную модель она вна­чале создала в виде узкой механистической модели предметного мира, в чистом виде подходящей для физических дисциплин, но не вмещающих в себя предметности, связанные с развивающи­мися объектами, подразумевающими эволюцию, историю, раз­витие, а соответственно, более сложную системно-структурную организацию объектов, более сложные законы функционирова­ния и развития, не сводящиеся к физической онтологии веще­ства и поля, абсолютного пространства и времени, абсолютного мирового эфира.

В дальнейшем Н. Бор завершил квантовую механику введе­нием принципа дополнительности, утверждая, что для полного описания нужно использовать взаимоисключающие (взаимодо­полняющие) понятия о волновых и корпускулярных аспектах всех элементарных частиц. Этому принципу он придал значение общенаучного. В биологии дополнительными являются описания организма как с точки зрения генетической и молекулярно-кле­точной стороны, так и с поведенческой точки зрения — живых существ, вписанных в экологические ниши и биосферу в целом.