Диалоги

настолько внешней, что последующие академики пропо­ведовали, как известно, скептицизм, одинаково далекий и от духа, и от буквы Платонова учения; а так как при этом отношение классического миpa к старым книгам ме­нее всего отличалось архивной аккуратностью, то едва ли позволительно говорить о традиционно-неизменном собрании Платоновых сочинений. В Александрийскую эпоху псевдоэпиграфы стали настоящей модой, кото­рая, как положительно известно, распространялась и на Платона; десять подложных диалогов были забракованы Фрасилом, но нельзя ручаться за то, что он безошибоч­но принял в свой каталог только подлинные сочинения философа, и следовательно, возможность основатель­ных сомнений должна быть заранее допущена, вопрос же об их действительной основательности по отноше­нию к тому или другому диалогу должен решаться по су­ществу особо для каждого случая. Заметим пока, что зна­чительное большинство авторитетных ученых согласно отвергают достоверность следующих сочинений из Фра­силова каталога: Клитофон, Любовники, Иппарх, Второй Алкивиад, Минос, Эпиномис, Письма. Отрицательная оценка выводится здесь из внутренних оснований, кото­рые относительно этих сочинений не устраняются, хотя и не подтверждаются никаким внешним свидетельством. Но как опрометчиво было бы в вопросе о подлинности строить что-нибудь на одних внутренних основаниях, показывает пример диалога Менексен. По одним внут­ренним основаниям его следовало бы отвергнуть безо всяких разговоров, ибо в нем восторженно проповеду­ется воинствующий афинский патриотизм, которому Платон был совершенно чужд при своих решительных симпатиях к аристократической Спарте и при своей глу­бокой неприязни к афинской демократии, умертвившей

Хронологический вопрос осложняется тем несом­ненным, но часто забываемым обстоятельством, что как художественная законченность многих диалогов, так и прямые свидетельства древности о том, что Пла­тон тщательно отделывал и переделывал свои произве­дения, не позволяют допустить, что более крупные из них созданы разом, в короткое время и в одном неиз­менном виде. Разновременное происхождение десяти книг о Государстве, a priori более чем вероятное, счита­ется ныне положительно доказанным. Столь же ясны­ми представляются мне наслоения разных эпох и в не­которых других, менее важных диалогах, каков Первый Алкивиад.