Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Баланс конституционных ценностей. Монография
.pdf
3.1. Балансирование конституционных ценностей в практике Конституционного Суда РФ 91
ский круг: от норм Конституции к федеральному, региональному и
муниципальному нормативному блоку, затем к практике их реализации и в конце переходить к оценке достижения компромиссного
баланса интересов, прав, целей и принципов, утвержденных в Основном законе.
Формально Конституционный Суд РФ не проверяет правоприменительную практику на ее соответствие нормам
Конституции РФ
(в отличие от компетенции своего предшественника – Конституционного Суда РСФСР). При этом анализ решений Конституционного Суда
РФ свидетельствует о том, что нормы законов получают особый
смысл, придаваемый устоявшейся практикой их применения, который
в итоге признается неконституционным. Таким образом, Конституционный Суд РФ косвенно признает судебную или административную
практику
неконституционной. Как отмечается в научной литературе,
подобное расширение судебного контроля было задумано с самого
начала при проведении совещания судей Конституционного Суда РФ
по доработке проекта ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» в 1994 году
145
. С одной стороны, финальная формулировка
статьи 74 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» позволяет избежать конкуренции и
конфликтов с судами общей юрисдикции, включая Верховный Суд
РФ, в оценке качества толкования законов судами. С другой стороны,
возможность учета «устоявшейся практики правоприменения» при
оценке конституционности законов вуалирует реальную проверку данной практики на конституционность.
Не случайно при анализе баланса конституционных ценностей Суд
обращает внимание, что именно практика применения оспариваемых
норм приводит к нарушению конституционных прав и свобод. При
этом сам закон может быть истолкован иначе, а значит, может отсутствовать необходимость удаления его из правовой системы.
Правоприменители должны учитывать конституционные ценности
при осуществлении реализации норм законов. Так, в Определении от
30 сентября 2010 года № 1317-О-П Конституционный Суд РФ отметил:
«Отсутствие в указанном федеральном законе, а также конкретизиру-
145
См.: Коваленко К.А. Понятие «сложившаяся правоприменительная
практика» в федеральном конституционном судопроизводстве // Журнал конституционного правосудия. – 2012. – № 1. – С. 11.
92 Глава 3. БАЛАНС КОНСТИТУЦИОННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
ющем его постановлении Правительства Российской Федерации исчерпывающего перечня обстоятельств, относящихся к гуманным
побуждениям, достаточным для предоставления лицу временного убежища на территории Российской Федерации, не означает, однако,
наличия у правоприменителя неограниченной свободы усмотрения при
разрешении вопроса о предоставлении временного убежища, – принятие такого решения должно осуществляться с учетом правовой
природы и предназначения института временного убежища, а также
конституционного принципа признания прав и свобод человека высшей ценностью (статья 2 Конституции Российской Федерации)»
146
В этом примере мы видим сразу два важных послания правоприменителю. Первое: необходимость учета прямого действия Конституции
РФ, включая обязательный учет ее конституционных ценностей. Второе: неясность понятия «гуманные побуждения» не свидетельствует о
неконституционности оспариваемого закона, а вот правоприменительная практика может быть незаконной, если не соблюдается первое
послание. Однако
оценка последнего к компетенции Конституционного Суда не относится. Таким образом, Суд здесь ограничивается
общими рекомендациями органам власти и заявителю о том, что будет
поддерживать необходимый баланс конституционных ценностей.
Рассмотрим другой пример, когда Конституционный Суд РФ рассмотрел дело по существу, принял итоговое решение в форме
постановления, но оставил неоднозначно толкуемые
в правоприменительной практике нормы закона в силе. В 2010 году Конституционный
Суд РФ рассмотрел жалобы ряда граждан на неконституционность
статей 20 и 21 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»
147
. По мнению заявителя,
оспоренные нормы позволили правоприменителю нарушить конститу-
.
146
По жалобе Закарии Мусы Ясира Мустафы, Маланга Сулеймана и ряда
других иностранных граждан на нарушение их конституционных прав подпунктом 2 пункта 2 статьи 12 Федерального закона «О беженцах»:
Определение Конституционного Суда РФ от 30.09.2010 № 1317-О-П // Вестник Конституционного Суда РФ. – 2011. – № 2.
147
По делу о проверке конституционности положений статей 20 и 21 Фе-
дерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых
в совершении преступлений» в связи с жалобами граждан Д.Р. Барановского,
Ю.Н. Волохонского и И.В. Плотникова: Постановление Конституционного
Суда РФ от 29.11.2010 № 20-П // Российская газета. – 2010. – 17 декабря.
3.1. Балансирование конституционных ценностей в практике Конституционного Суда РФ 93
ционное право заявителей (подозреваемых, обвиняемых) на тайну переписки с адвокатом. В данном споре конкурирующей ценностью с
данным правом стал публичный интерес в недопущении преступной
деятельности подозреваемых или обвиняемых, которые возможны в
форме угроз свидетелям, уничтожении доказательств, иных вариантах
воспрепятствования расследованию по уголовному делу. В целом действующая редакция статей
оспоренного закона признана конституционной. Хотя логика изложения аргументов Суда развивалась
вначале, как представляется, в ином направлении. Так в пункте 2 мотивировочной части Суд указал, что «федеральный законодатель
обязан, не допуская искажения существа данного права, злоупотребления им и введения таких ограничений, которые не согласовывались бы
с конституционно значимыми целями, закрепленными
в статье 55
(часть 3) Конституции Российской Федерации, находить разумный ба-
ланс конституционно защищаемых ценностей, конкурирующих прав и
законных интересов». Затем в пункте 3 мотивировочной части Суд
значительное внимание уделил международно-правовым обязательствам России и федеральному законодательству, гарантирующим
тайну переписки с адвокатом. По сути, Суд установил цели законодателя в защите полноценной
реализации нарушенного конституционного права. При этом ничто в текущем законодательстве или законопроектах не проанализировано как тенденция противоположного
подхода – ограничения (лишения) конституционного права на тайну
переписки с адвокатом. Суд, применяя аналогию права, в заключительной части мотивировки распространил основания избрания меры
пресечения и заключения под стражу, указанные в Уголовнопроцессуальном кодексе РФ на основания нарушения конституционного права на тайну переписки обвиняемых (подозреваемых) в
совершении преступлений. При этом субъектом, который в итоге будет находить баланс между указанным публичным интересом и
конституционным правом, становится администрация следственного
изолятора.
В итоге Суд пошел еще дальше, уйдя от формулирования публич-
ного интереса, привязанного
к нормам УПК и отметив, что администрация следственного изолятора может ограничить конституционное право на тайну переписки и проводить цензуру, если имеет
«достаточные и разумные основания предполагать наличие в переписке недозволенных вложений либо имеется обоснованное
94 Глава 3. БАЛАНС КОНСТИТУЦИОННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
подозрение в том, что адвокат злоупотребляет своей привилегией на
адвокатскую тайну, что такая переписка ставит под угрозу безопасность следственного изолятора или носит какой-либо иной
противоправный характер». Из существующей правовой неопределенности оспоренных норм, как видится, Суд создал еще большую
неопределенность, фактически потеряв логику рассуждения, от которой отталкивался
вначале. Возможно, что поддержание баланса
конституционных ценностей и может быть задачей для правоприменителя – в данном случае администрации следственного изолятора.
Однако позволять ему действовать по своему усмотрению при ограничении права на тайну переписки в целях предотвратить любые
противоправные угрозы, без наличия ясной и точной нормы права,
представляется отступлением от принципа
законности, который так-
же выступает конституционной ценностью.
Интересно, что в 2011 году Конституционный Суд РФ вынужден
был вновь вернуться к данной проблеме и в отказном определении
указал уже на весь перечень оснований, предусмотренных в
статье 55 Конституции РФ, которые могут служить оправданием
148
огра-ничения права на «привилегированную переписку»
. Пред-
ставляется, что повторяющиеся жалобы в Конституционный Суд на
оспоренную норму закона даже после публикации постановления
Суда в 2010 году свидетельствуют о слабости аргументации позиции
Суда и, как следствие, недопонимании правоприменителем законных
оснований для ограничения их конституционных прав.
Подводя итог рассмотрению четвертой тенденции, отметим, что
желание Конституционного Суда РФ показать важность
правоприменительной практики и действий соответствующих правоприменительных субъектов в обеспечении баланса конституционных ценностей
должно быть оценено положительно. Последующее применение решений Конституционного Суда также является частью данного процесса
балансирования, что должно способствовать стабильности правоотно-
148
По жалобе гражданина Соколова Алексея Вениаминовича на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 20 Федерального закона
«О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении
преступлений»: Определение Конституционного Суда РФ от 08.02.2011
№ 193-О-О // Вестник Конституционного Суда РФ. – 2011. – № 3.
3.1. Балансирование конституционных ценностей в практике Конституционного Суда РФ 95
шений
149
. Вместе с тем при вынесении соответствующих решений и
формулировании правовых позиций стоит избегать подмены требования ограничения прав человека и основных свобод только на
основании федеральных законов и свободы правоприменителя, действующего в рамках абстрактных норм соответствующего закона.
Иное понимание значения практики правоприменения, на наш взгляд,
способно нанести ущерб самой
идее конституционного балансирования прав и свобод человека и гражданина с иными публично
значимыми идеалами и интересами. Как верно указывает судья
Л.М. Жаркова, «чтобы исключить возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина в конкретной
правоприменительной ситуации, норма должна быть формально определенной, точной, четкой и ясной, не
допускающей расширительного
толкования установленных ограничений и, следовательно, произвольного их применения»
149
Так, Конституционный Суд неоднократно в итоговых решениях опреде-
ляет специальный порядок их исполнения для соблюдения баланса
конституционных ценностей. См., например: По делу о проверке конституционности статьи 107 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации
в связи с жалобой гражданина Эстонской Республики А.Т. Федина: Постановление Конституционного Суда РФ от 06.12.2011 № 27-П //
2011. – 21 декабря; По делу о проверке конституционности положения части
десятой статьи 13 Федерального закона «Об оружии» в связи с жалобами граждан Г.В. Белокриницкого и В.Н. Тетерина: Постановление Конституционного
Суда РФ от 29.06.2012 № 16-П // Российская газета. – 2012. – 13 июля; По делу
о проверке конституционности положения части 2 статьи 10 Федерального за-
О государственной гражданской службе Российской Федерации» в связи
кона «
с запросом Законодательного Собрания Камчатского края: Постановление Конституционного Суда РФ от 15.11.2012 № 26-П // Российская газета. – 2011. –
30 ноября; По делу о проверке конституционности положения абзаца второго
пункта 5 статьи 53 Уставного закона Красноярского края «О выборах депутатов
Законодательного Собрания Красноярского края» в связи с жалобой
на В.А. Худоренко: Постановление Конституционного Суда РФ от 19.12.2013
№ 28-П // Российская газета. – 2013. – 27 декабря.
150
См.: Особое мнение судьи Л.М. Жарковой по делу о проверке консти-
туционности положения пункта 5 части первой статьи 2446 Гражданского
процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С.Ю. Какуева: Постановление Конституционного Суда РФ от 19.07.2011
№ 17-П // Российская газета. – 2011. – 27 июля.
150
.
Российская газета. –
граждани-
96 Глава 3. БАЛАНС КОНСТИТУЦИОННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
Пятое. Следующая особенность, которую хотелось бы обозначить,
это частое обращение Конституционного Суда РФ к аргументам и
утверждениям в духе «живого» конституционализма при обращении к
идее баланса конституционных ценностей.
Для начала отметим, что идея «живой» конституции не является
частью российской доктрины. Она развивалась в рамках англосаксонской правовой системы, где суды
играют отличную от отечественной системы роль. При этом в зарубежной научной литературе
идея «живой» конституции зачастую подвергается критике. В частности,
отмечается, что консервативный оригинализм в большей степени способен поддерживать стабильность конституционных правоотношений и
удерживает судей от выражения собственных политических убеждений
в текстах судебных актов. Кроме того, традиция поддержания
изначального смысла законов (включая конституции) придает судебной власти
легитимность. Уклон в пользу «оживления» конституционных текстов в
связи с социальными и политическими преобразованиями делает судей
политическими акторами, способными с помощью своих решений бороться с политическими конкурентами
151
. Свидетельством практической
реализации недостатков, к которым может привести ориентация на постоянную подстройку конституционных норм к политической
реальности, является современная критика Верховного Суда США,
включая призывы забрать конституцию из его ведения
152
.
В России идея «живого» конституционализма активно поддерживается известным ученым и судьей Конституционного Суда РФ
Н.С. Бондарем
151
Moncrieff A.R. Common-Law constitutionalism, tha Constitutional Common
Law? And the Validity of the Individual Mandate // Boston University Law
Review. – 2012. – 92(4). – 1245–1258.
152
Austin S. Studies in Law, Politics and Society, 44 : Constitutional Politics in
a Conservative Era : Special Issue (2008). Bradford, GB: Emerald Group Publishing Limited. P. 73.
153
Среди многочисленных публикаций этого автора отметим: Судебный
конституционализм в России в свете конституционного правосудия / Бондарь
Н.С. – М.: Норма, 2011. – 544 c.; Бондарь Н.С. Судебный конституционализм:
постановка проблемы в контексте роли Конституционного Суда в утверждении «живого» российского конституционализма // Lex Russica. – 2009. – № 2. –
С. 322–343; Бондарь Н.С. У истоков доктрины «живого» (реального) отечественного
юридической академии. – 2013. – № 4 (93). – С. 42–47.
153
. Он отмечает, что Конституционный Суд РФ высту-
конституционализма // Вестник Саратовской государственной
3.1. Балансирование конституционных ценностей в практике Конституционного Суда РФ 97
пает не только хранителем, но и преобразователем конституционных
норм: «…служит гарантом неразрывности фактической и юридической
конституции, чем как раз и обеспечивается единство должного и сущего в конституционном пространстве»
154
.
Все же в отношении российского Конституционного Суда, пожалуй, нельзя сказать, что им полноценно используется технология
«живых» аргументов, что способствовало бы совпадению формальной
и реальной конституций. Вероятно, это связано с недостаточным развитием методологии конституционного толкования с использованием
нетрадиционных (не относящихся к канонам толкования) методов интерпретации. И все же
отметим подобные судебные решения, когда
Суд, пытаясь уравновесить конституционные ценности, отсылает к
необходимости учета контекста установления баланса и реализации
конституционных ценностей.
Для начал обратим внимание на то, что большинство отсылок к
конкретным историческим, политическим, экономическим и другим.
обстоятельствам, как правило, адресуются Конституционным Судом
законодателю.
Например, Суд утверждает, что, «обеспечивая при
осуществлении
соответствующего правового регулирования баланс частных и публичных интересов в сфере народовластия, федеральный законодатель
(…) обязан учитывать, что цели ограничения прав и свобод должны
быть не только юридически, но и социально оправданны…». Далее
Суд также подчеркивает, что «публичные интересы, перечисленные в
статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут оправдывать правовые
ограничения адекватны социально необходимому результату»
154
Бондарь Н.С. Современный российский конституционализм: философ-
ское осмысление в свете конституционного правосудия // Право: журнал
Высшей школы экономики. – 2012. – № 4. – С. 10.
155
По делу о проверке конституционности подпункта «а» пункта 1 и под-
пункта «а» пункта 8 статьи 29 Федерального закона «Об основных гарантиях
избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской
Федерации» в связи с жалобой гражданина А.М. Малицкого: Постановление
Конституционного Суда РФ от 22.06.2010 № 14-П // Российская газета. –
2010. – 7 июля. Аналогичные позиции
туционного Суда Российской Федерации от 18 февраля 2000 года № 3-П, от
22 июня 2010 года № 14-П, от 13 июля 2010 года № 16-П, от 20.12.2010
№ 22-П и др.
ограничения прав и свобод, только если такие
155
. При
высказаны в постановлениях Консти-
98 Глава 3. БАЛАНС КОНСТИТУЦИОННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
этом Суд не уточняет, что такое «социальная оправданность» и «социально необходимый результат». Вероятно, имеются в виду цели,
разделяемые российским обществом при введении конкретного правового регулирования, которые в идеале могут анализировать и
распознать представители законодательных палат.
Помимо указания на необходимость рефлексии законодателя к ре-
альным общественным потребностям и интересам,
Суд во многих
делах сам пытается выявить социальные ценности и оценить их значимость. Так, в решении по делу об увольнении женщины в период
отпуска по уходу за ребенком в связи с ликвидацией организации,
Конституционный Суд обращает внимание на особую ценность материнства в современном российском обществе. В мотивировочной
части указано
, что «в современной социально-демографической ситуации в Российской Федерации (…) институт материнства и детства
приобретает повышенную публичную значимость, что обусловливает
необходимость адекватной системы социальной защиты (включая социальное обеспечение) женщин, осуществляющих уход за малолетними детьми»
156
. Представляется, что при подобной аргументации
Конституционный Суд РФ должен ссылаться на объективные данные,
свидетельствующие о «социально-демографической ситуации» и признании населением России «повышенной публичной значимости»
материнства и детства. Кроме того, подобные отсылки поднимают
вопрос о том, всегда ли Суд и законодатель должны следовать за
мнением большинства, формирующего «публичную значимость»
или же должны быть выработаны критерии оценки конкретного правового спора, когда меньшинство должно быть защищено от большинства.
С этой позиции представляется не вполне полной аргументация
Суда в другом деле, также связанном с защитой ценности детства и
семьи, именованных Судом «традиционными» без приведения достаточных аргументов, свидетельствующих о признании народом
России
их в качестве таковых. В отказном определении Суд отметил: «исходя
156
По жалобе гражданки Сыроегиной Нины Михайловны на нарушение ее
конституционных прав абзацем вторым части первой статьи 15 Федерального
закона «О государственных пособиях гражданам, имеющим детей»: Определение Конституционного Суда РФ от 19.01.2011 № 114-О-П // Собрание
законодательства. – 2011. – 14 марта.
3.1. Балансирование конституционных ценностей в практике Конституционного Суда РФ 99
из конституционных положений следует, что семья, материнство и
детство в их традиционном, воспринятом от предков понимании представляют собой те ценности, которые обеспечивают непрерывную
смену поколений, выступают условием сохранения и развития многонационального народа Российской Федерации, а потому нуждаются в
157
особой защите со стороны государства»
. Разумеется, в данном слу-
чае Конституционный Суд не имеет в виду, что конституционные
нормы можно буквально истолковать в смысле, который процитирован. Ни грамматическое, ни системное толкование также не дадут
нужного результата. Но в попытке «оживить» конституционные положения можно говорить о «традиционном и воспринятом от предков
смысле» конституционных положений.
Вместе с тем представляется,
что никаких сведений о том, что это за смысл, «воспринятый от предков», как он сегодня видоизменяется или сохраняется в обществе, не
представлено. Здесь было бы уместно использовать достижения и исследования иных наук – социологии, политологии. Однако учитывая,
что Суд не основывает свои выводы на достижениях науки
(хотя в
ФКЗ речь идет об «ином толковании» рассматриваемого акта), сегодня
Суд не использует отсылки к объективным данным в текстах решений.
В рассмотренном случае Суд таким образом не полностью открывает
для своих адресатов основу интерпретации семьи, детства, материнства и отцовства как особых конституционных ценностей.
В результате мы считаем, что
текст судебного решения теряет необходимую для него степень определенности и объективности. Возможно,
что стремление «оживления» конституционных норм должно сопровождаться иным методологическим подходом к их анализу и
представлению.
Другой иллюстрацией может быть решение Конституционного Су-
да РФ, в котором семья перестала быть особо защищаемой ценностью,
157
Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Алексеева Ни-
колая Александровича, Баева Николая Викторовича и Федотовой Ирины
Борисовны на нарушение их конституционных прав статьей 4 Закона Рязанской области «О защите нравственности детей в Рязанской области» и
статьей 3.10 Закона Рязанской области «Об административных правонарушениях»: Определение Конституционного Суда РФ от 19.01.2010
Документ опубликован не был. СПС «КонсультантПлюс». – Раздел «Судебная
практика». – 2016.
№ 151-О-О //
100 Глава 3. БАЛАНС КОНСТИТУЦИОННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
и о ее традиционном восприятии как условии сохранения многонационального народа России уже не упоминается. Рассматривая дело о
депортации иностранного гражданина, имеющего семью в России, Суд
отметил, что «семья и семейная жизнь, относясь к ценностям, находящимся под защитой Конституции Российской Федерации и международных договоров России, не имеют, однако,
безусловного во всех
случаях преимущества перед другими конституционно значимыми
ценностями, а наличие семьи не обеспечивает иностранным гражданам
бесспорного иммунитета от законных и действенных принудительных
мер в сфере миграционной политики, соразмерных опасности миграционных правонарушений (особенно массовых) и практике уклонения
158
от ответственности»
.
Из представленных двух решений следует, что балансирование
конституционной ценности семьи с иными конституционно значимыми ценностями зависит от контекста рассматриваемого дела.
Если в первом случае Конституционный Суд стремился использовать преимущественно внеправовую аргументацию с обильными
отсылками к социально-демографической ситуации и традиционным/нетрадиционным представлениям о семье, то второе дело
было
более сдержанным в выходе за рамки правовой аргументации к общекультурным аргументам. Поэтому вывод Суда в последнем
случае выглядит более обоснованным и выдержанным: «суды, не
ограничиваясь установлением только формальных оснований применения закона, должны исследовать и оценивать реальные
обстоятельства, чтобы признать соответствующие решения в отношении иностранного гражданина либо лица
без гражданства
необходимыми и соразмерными; правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации относительно прав иностранных
граждан не исключают необходимости из гуманитарных соображений учитывать семейное положение и другие чрезвычайные,
158
Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Китайской
Народной Республики Цзян Факуань на нарушение его конституционных прав
подпунктом 4 статьи 26 и подпунктом 11 части первой статьи 27 Федерального закона «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую
Федерацию»: Определение Конституционного Суда РФ от 19.11.2015
№ 2667-О // Документ опубликован не был.
дел «Судебная практика». – 2016.
СПС «КонсультантПлюс». – Раз-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]