Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Административно-территориальное устройство и управленческий аппарат Азиатской России (конец XVI — начало XXI в.). Монография
.pdf
История российского освоения (колонизации), в отличие, например, от аналогичного процесса в США, связана с инновационной деятельностью и управленческими решениями государства.
Вольнонародная колонизация в форме разнонаправленных миграционных потоков только дополняла их. Начиная с середины
XVI в. (для Сибири — с похода Ермака) и вплоть до развала СССР
(1991 г.) развитие российской государственности осуществлялось
в алгоритме империостроительства, основной принцип которого
сводился к формуле: империя может динамично развиваться за
счет территориальной экспансии и последующего закрепления
за собой присоединенных земель, их социально-экономической
адаптации, аккультурации и ассимиляции.
Российские власти, по справедливому замечанию Т. Г. Лерсаряна, «брали на себя функцию организации и поддержания “русского фронтира” — границы геополитического пространства, на
котором наиболее интенсивно осуществляется экспансия. Русский фронтир значительно отличается от, скажем, фронтира американского. Последний напоминает густое закрашивание фломастером того или иного участка; американский фронтир — поглощающий. Русский фронтир, огораживающее поле русского колонизационного действия, — нечто вроде прочерченной карандашом пограничной полосы»1.
Государство определяло стратегические приоритеты (императивы) развития (для каждого периода свои — пушнина, золото,
военно-промышленный комплекс, электроэнергетика, нефть,
газ, цветные металлы и т. д.); выделяло необходимые средства; в
разных формах осуществляло мобилизацию людских ресурсов
(переселение, ссылка, депортация и т. д.); формировало правовое поле для реализации управленческих решений (в основном
за счет монополизации всех сфер экономической жизни региона). Подобная роль власти определялась необходимостью ускорить социальную мобилизацию российского, советского и постсоветского социумов в качестве основного средства модернизации страны в рамках догоняющего развития.
1
Лерсарян Т. Г. Бескрайняя равнина конца времен // Отечеств. записки.
2002. № 3. С. 15.
11
Появление русских за Уралом и быстрое продвижение их к
Тихому океану обусловливались необходимостью пополнения
казны за счет ясака. Реализация этой стратегической задачи осуществлялась путем государственных инвестиций, насильственной мобилизации (перевод, ссылка, использование военнопленных и т. д.) служилых людей и пашенных крестьян; создания системы опорных военно-административных центров (острогов);
полупринудительного объясачивания аборигенов (для этого использовались как насильственные методы, например, взятие
аманатов-заложников, так и мирные — подарки, крещение). Основными социальными группами, начавшими претворять все это
в жизнь, стали казаки, поставленные государством в XVI–XVII вв.
перед альтернативой: быть уничтоженными как сословие или
включенными в систему «государевой службы»; а также черносошное и посадское население Северной Руси, слабо затронутое
Смутой и утратившее свои традиционные связи с Новгородом.
«Ермак проложил путь в Сибирь для массы из казачьего юга
и новгородского севера», — заметил по этому поводу Г. Н. Потанин1.
Первыми поселенцами фронтирной зоны в XVII в. стали служилые люди — казаки, стрельцы, пушкари и т. д., направляемые
сюда по царским указам. В дальнейшем их среда пополнилась за
счет ссыльных и казацкой старшины с Дона и Украины2, «прибранных новоявленно» (ранее не служивших) крестьян и городских жителей, а также за счет так называемой «литвы» (белорусов, поляков, немцев, украинцев, литовцев), подданных Речи Посполитой, попавших в плен или перешедших на русскую службу.
К концу XVII в. в регионе находилось около 10 тыс. служилых людей (9 823 чел.), в том числе 3 170 чел. «литовского списка»3. Постепенно в состав служилых людей вовлекались и аборигены.
Так, в гарнизоне Тары в 1625–1630 гг. числилось 57–65 юртовских
татар, а в 1627 г. томские татары и чатские мурзы составляли
1
РГАЛИ. Ф. 381. Оп. 1. Д. 235а. Л. 250.
2
См.: Мусикевич А. Ф. Казачество и освоение восточных районов России в
XVI — начале ХХ веков // Урало-сибирское казачество в панораме веков. Томск,
1994. С. 16–18.
3
Недбай Ю. Г. Казачество Западной Сибири в эпоху Петра Великого. Омск,
1998. С. 223.
12
треть служилых людей Томска1. Служба поощрялась денежным и
натуральным («хлебным») жалованием, а также разовыми денежными выдачами (премиями) за участие в походах и сражениях. По мере стабилизации положения многие служилые люди,
прежде всего городовые казаки, стали обращаться к земле делию.
Необходимость снабжения служилого люда хлебом, фуражом и организация пушного промысла заставили государство
перемещать в Сибирь пашенных крестьян. Они получали от казны приличные денежные суммы («на подъем», «подмогу», «на
обзаведение»). Определенную часть первых посельщиков составляли беглые крепостные крестьяне, а также участники антифеодальных выступлений. Крестьянство пополнялось за счет
ссылки маргиналов: бывших стрельцов, казаков, рейтаров, которые в сопроводительных документах именовались «ворами»,
«изменниками», «мятежниками», «колодниками» и т. д. Данное
обстоятельство позволило одному из сибирских воевод охарактеризовать местных жителей следующим образом: «Все мужики
охочие из разных городов, всякого воровства бегаючи»2.
В целом правительство на протяжении всех четырех веков
колонизации выступало главной силой в осуществлении переселений (организованных миграций). Под ними понимается процесс перемещения больших масс населения, осуществляемый
государством путем предоставления льгот, организованно (эвакуация) или насильственными методами (ссылка, высылка, депортация) с целью решения стратегических задач внутренней и
внешней политики.
Взаимоотношения служилых и воевод регламентировались
не только московским правительством, которому регулярно отправлялись жалобы (челобитные), но и действиями казачьих и
городских миров, как это обстоятельно показано в исследовании
В. А. Александрова и Н. Н. Покровского: «Войско [служилые люди
отдельно взятых городов. — Д. Ш. и М. Ш.] как социальная общность в борьбе за сохранение своего сословного статуса на про-
1
См: Никитин Н. И. Служилые люди в Западной Сибири. XVII век. Новосибирск, 1988. С. 30–33; Люцидарская А. А. Старожилы Сибири: историко-этнографические очерки XVII — начало XVIII в. Новосибирск, 1992. С. 56.
2
Любавский М. К. Обзор русской колонизации с древнейших времен и до
ХХ века. М., 1996. С. 459.
13
тяжении всего XVII в. являлось противовесом воеводскому
самовластию»1. Действительно, в Сибири рассматриваемого времени практически ежегодно происходили «бунты и нестроения»,
«смуты и шатания», заканчивавшиеся убийствами воевод или
приказчиков, «выбиванием» их из городов. В них, как правило,
принимало участие все население. «И тем не менее, — замечает
Д. Я. Резун, — несмотря на существование в Сибири личностей,
склонных к совершенно безумным авантюрам, несмотря на определенную слабость центральной московской власти; несмотря на
скопление в городах большого количества вооруженных служилых людей, к тому же организованных в рамках существующих
институтов народоправия в виде “казачьего круга”, “войсковой
канцелярии”; несмотря на наличие большого числа мотивов к выступлению — невыдача жалования, произвол воевод и т. д., — в
Сибири ни разу за XVII в. не вспыхнуло восстания, сравнимого с
российскими. Более того, когда Н. Черниговский ушел на Амур,
отстроив там заново Албазин, то опять же послал посольство в
Москву с просьбой принять Приамурье в подданство России»2.
Тем не менее в течение всего XVII в. практически во всех
крупных сибирских городах имели место социальные конфликты.
Уже в 1608 г. служилые люди выступили против злоупотреблений
томских воевод М. Ржевского и С. Бартенева, присвоивших часть
их жалования и пушнину ясачных. Томскому миру в конечном
счете удалось добиться и смещения воевод, и проведения тщательного расследования («розыска») по их челобитной. Завершился век серией городских восстаний в Красноярске (1695 г.),
Нерчинске (1696 г.), Братском, Баргузинском и Селенгинском
острогах (1696 г.). В Иркутске в 1697 г. посланный в удовлетворение жалобы на смену корыстолюбивому воеводе А. Савелову
стольник С. Полтев умер по дороге к месту назначения. Но в город приехала его вдова с малолетним сыном, и тогда иркутяне на
«мирском сходе» утвердили в должности воеводы младенца Николая Полтева, а «в товарищи» к нему избрали сына боярского
1
Александров В. А., Покровский Н. Н. Власть и общество. Сибирь в XVII в.
Новосибирск, 1991. С. 106.
2
Резун Д. Я., Шиловский М. В. Сибирь, конец XVI — начало ХХ века: фрон-
тир в контексте этносоциальных и этнокультурных процессов. Новосибирск,
2005. С. 167.
14
Ивана Перфильева. Вплоть до прибытия в октябре 1698 г. нового
воеводы городом и уездом управляла верхушка местных служилых людей1.
***
Уже в XIV–XVI вв. Иван III и Василий III, «прибирая к рукам»
волости Великого Новгорода, в том числе Югру, рассматривали
«Сибирскую землю» как своеобразный буфер между русским государством и Сибирским ханством. После разгрома хана Кучума
в 1586 г. на месте древней татарской столицы Чинги-Туры государевы служилые люди основали Тюменский острог, в 1587 г. был
отстроен Тобольский острог. В течение первой половины XVII в.
русские землепроходцы по речным системам Обь-Иртышского,
Ангаро-Енисейского и Ленского бассейнов прошли до Тихого океана, создав систему опорных военно-административных пунктов
(острогов): Березовский (1593 г.), Сургутский и Тарский (1594 г.),
Томский (1604 г.), Кузнецкий (1618 г.), Енисейский (1619 г.), Красноярский (1628 г.), Якутский (1632 г.), Иркутский (1652 г.), Нерчинский (1653 г.) и т. д.
Движение русских на восток от Урала до Тихого океана носило противоречивый характер. В таежной зоне, в первую очередь
«огороженной русским забором» (Т. Г. Ларсенян) острогов и зимовий, имели место факты насилия по отношению к коренным
жителям и, соответственно, вооруженное противодействие последних. Тем не менее, по мнению якутского историка Н. И. Иванова, «насильственные и мирные методы… сочетались. Однако
факты свидетельствуют о том, что при этом мирные средства преобладали и были основными»2. Приобретенные земли становились частью русского государства, «которое взяло на себя обязанности охраны территории и «бережения» населения края от
посягательства иностранных государств, за что местное население обязывалось платить ясак»3.
1
См: Иркутск в панораме веков: Очерки истории города. Иркутск, 2002.
С. 43.
2
Иванов В. Н. Вхождение Северо-Восточной Азии в состав русского госу-
дарства. Новосибирск, 1999. С. 146.
3
Там же. С. 149.
15
Продвижение русских из тайги в лесостепную зону, предгорья Алтая-Саян, Обь-Иртышское междуречье сблизило границы
Московского царства с относительно сильными государственными образованиями монгольских князей, казахов, джунгар (ойратов), в дальнейшем именуемых в русских источниках калмыками.
«История распорядилась так, — пишет В. В. Трепавлов, — что кочевники Барабинской степи то пребывали в подчинении сибирскому хану, то подвергались нападениям казахов, то вступали в
даннические отношения с джунгарами и одновременно платили
ясак в русскую казну»1.
Применительно к кочевым этносам южной Сибири представляется некорректным использование распространенного в историографии термина «добровольное вхождение». Например, к
моменту соприкосновения с русскими служилыми людьми на
р. Ангаре (1625–1627 гг.) предки современных бурят своими родами и племенами расселились на громадной территории Прибайкалья и Забайкалья. У них отсутствовал единый центр принятия политических решений, и они находились под сильным воздействием монголов. Впервые пришедший в Западную Бурятию
из Енисейска в 1628 г. знаменитый первопроходец П. Бекетов
был встречен аборигенами миролюбиво и получил ясак. Но сооружение на «породных» бурятских землях Илимского (1630 г.) и
Братского (1631 г.) острогов, а также насилие по отношению к
местному населению со стороны служилых людей привели к вооруженному сопротивлению. В 1634 г. буряты сожгли Братский
острог и разгромили отряд Д. Васильева. Осаждали «брацкие
люди» и Верхоленский и Осинский остроги (1644 г.). В 1658 г. в
Монголию поголовно бежали балаганские и окинские буряты,
возмущенные насилием и грабежами.
Присоединение Забайкалья осуществлялось со стороны
Якутска. В 1657 г. был поставлен Иргенский острог, в 1665 г.— Селенгинский, в 1689 г. началось строительство Удинского города
(Верхнеудинского острога). В результате подписания Нерчинского (1689 г.) и Буринского (Кяхтинского) (1722 г.) договоров были
установлены границы между Россией и Китаем, что «привело к
1
Трепавлов В. В. Сибирский юрт после Ермака: Кучум и Кучумовичи в борь-
бе за реванш. М., 2012. С. 24; История Бурятии. Улан-Удэ, 2011. Т. 2. С. 51.
16
обособлению монголоязычных племен, проживающих в Забайкалье, от остального монгольского мира и включению их в орбиту российской государственности»1. Таким образом, консолидация бурятского этноса произошла уже в составе России.
С выходом русских в лесостепь развернулась длительная
борьба за территорию и народы, проживающие на ней, в которой служилые люди методично, невзирая на неудачи и поражения, сооружали на оспариваемой территории оборонительные
сооружения и линии. Разгром Джунгарского ханства Китаем в
1756–1759 гг. напряженности на южной границе не ослабил, а
привел к непосредственному геополитическому соприкосновению Цинской и Российской империй, в буферной зоне которого
оказались алтайцы, принявшие российское подданство. 4 февраля 1756 г. начальник Колывано-Кузнецкой линии полковник Дегаррига послал к зайсанам (вождям алтайских племен) драгуна
Давыдова, «которому поручалось привести их представителей в
деревню Усвятскую, расположенную выше Бийска по реке Бие.
Алтайская делегация во главе с зайсаном Намыкаем Малаевым
явилась в Усвятское 15 февраля. Сюда же прибыл Дегаррига, которому были вручены Намыкаем два письменных прошения на
ойротском языке, подписанных двенадцатью зайсанами. Среди
них указаны следующие имена: Омбо, Кулчугай, Кутук, Намкы,
Бокол, Церен (Черен), Буктуш, Бурут, Намык, Намджил, Ямзынак
и Сайдут. Зайсанам разрешили приблизиться со своими людьми
к российским крепостям в случае нападения на них цинских
в ойск. С началом нового похода цинской армии алтайские зайсаны стали переселять своих людей поближе к русским крепостям»2.
Разгром Джунгарского ханства привел к ликвидации двоеданничества тубаларов, чалканцев, кумандинцев и ряда других этнотерриториальных групп Южной Сибири.
Летом 1790 г. китайские пограничные чиновники пытались
выселить алтайцев, обитающих по рекам Семе и Песчаной, и
объявить своей территорией большую часть Горного Алтая. Высо-
1
Энциклопедия Забайкалья: Читинская область. Новосибирск, 2000. Т. 1.
С. 206; История Бурятии. Улан-Удэ, 2011. Т. 2. С. 51.
2
Антарадонов Ю. В. Поворотный пункт в исторической судьбе коренного
населения Алтая // Алтай-Россия: через века в будущее. Горно-Алтайск, 2006.
Т. 1. С. 5, 6.
17
чайшим повелением в 1791 г. командующему Сибирским корпусом генерал-лейтенанту Г. Г. Штрандману предписывалось не допускать выселения, а «в случае неудачи мирных переговоров
остановить действия китайцев “действием воинских команд”. По
указанию командующего из Бийской крепости в Горный Алтай
были направлены капитан Гренинг и прапорщик Волков с отрядом драгун и казаков, а также хорошо знакомый алтайцам бийский земский исправник. Для демонстрации решимости русских
властей пресекать притязания Китая на земли ясачных алтайцев
часть отряда на время была оставлена “караулом”, но китайское
правительство постаралось избежать конфликта с Россией и прекратило попытки выселения»1.
Освоение рудных богатств Алтая сопровождалось постоянными набегами кочевников. Посетивший в 1734 г. Колывано-Воскресенский завод Г. Ф. Миллер отмечал: «Будет достаточно, если
я скажу, что только с 1690 по 1710 г. ущерб, причиненный калмыками в Кузнецком уезде сожжением деревень и грабежами жителей, исчисляется в 21 345 рублей. Но с 1710 г. в дальнейшем
этими калмыками не предпринималось больше ничего враждебного. Зато Колывано-Воскресенский завод еще иногда кое-что
терпит от набегов кыргызских казаков, так как они имеют обыкновение, что ежегодно в начале августа пересекают Иртыш и делают небезопасной всю степь между Иртышом и Обью вплоть до
реки Алей»2. Поэтому «Колыванский завод и крепости и ос[тро]ги
имеют опасение от Казачьей Орды и к тому укрепляются
крепостию»3. Степнякам запрещалось переправляться и кочевать
на правом берегу Иртыша. Лишь указом от 30 сентября 1797 г. эти
ограничения были сняты, чем тогда воспользовалось 15 тысяч кибитковладельцев, осевших в Кулундинской степи4.
1
Краеведческий вестник. Бийск, 2011. Вып. 16. С. 64.
2
Миллер Г. Ф. Описание Кузнецкого уезда Тобольской провинции в нынешнем его состоянии в сентябре 1734 года // Сибирь XVIII века в путевых описаниях Г. Ф. Миллера. Новосибирск, 1996. С. 27.
3
Историко-географическое описание Верхнего Приобья и Прииртышья
1730–1740-х годов (по анкетам В. Н. Татищева): сб. док. СПб., 2010. С. 45.
4
См: Анисимова И. В. Политика России в решении «казахского вопроса» во
второй половине XVIII века // Центральная Азия и Сибирь. Барнаул, 2003. С. 57,
60–61.
18
Политику Российской империи в отношении казахских земель сформулировал еще Петр I. Сначала в послании к главе
Джунгарии контайше Цэвэн-Рабдану (1715 г.): «И о том контайша
должен осведомиться, что земли на Бии и Катуни, где построен
город Его Царского величества, и те земли Сибирские, а не твои,
койтайшины, потому что сибирские реки Обь, Енисей, Лена искони сибирские и от устья, где впали в Северное море, и до гор,
из которых те реки потекли. Тако ж которые реки впали в них, то
те земли, откуда потекли те реки, земля Царского Величества…
Кочуют на тех землях и посторонние люди, но обиды Его Царское
Величество таким людям чинить не велит, для того, что тех местах пустота и поселения не было»1. А возвращаясь в 1722 г. из
Персидского похода, по информации А. И. Тевкелева, монарх сказал следующее: «Хотя де оные киргиз-кайсаки степной и легкомысленный народ, токмо-де всем азиатским странам и землям
оная-де орда ключ и врата; и той ради причины оная-де орда потребна под российской протекцией быть»2.
С целью реализации этой стратегической установки вверх по
Иртышу двинулись русские военные отряды, которые к 1720 г.
возвели Железинскую, Семипалатинскую и Усть-Каменогорскую
крепости. В то же время резко обострились отношения казахов
Младшего и Среднего жузов с российскими подданными —
волжскими калмыками и башкирами — из-за водных источников
и пастбищ. По этой причине хану Младшего жуза Абулхаиру пришлось прекратить боевые действия против Джунгарии и заключить с Галдан-Цэреном мирный договор, а затем вместе с ханом
Среднего жуза Семеке откочевать на север Казахстана. Эти обстоятельства вынудили Абулхаира в начале 1730 г. отправить в Петербург посольство с просьбой о принятии в русское подданство.
Результатом дипломатической миссии стала грамота императрицы Анны Иоанновны от 19 февраля 1731 г., в которой говорилось:
«Абулхар-хана, старшину и все киргиз-кайсацкое пожаловали,
повелели… принять вас в подданство»3. Вслед за ним русское
1
История Алтая в документах и материалах. Конец XVII — начало ХХ века.
Барнаул, 1991. С. 18.
2
Казахско-русские отношения в XVI–XVIII вв.: сб. док. Алма-Ата, 1961. С. 31.
3
Цит. по: Казахско-русские отношения... С. 41.
19
подданство приняли другие ханы и султаны Младшего и Среднего жузов: Абдулмамбет, Абылай, Барак и др.
Формально, что не раз указывалось Сенатом, «к лучшему защищению сибирской стороны от набегов киргиз-кайсаков», а
фактически с целью постепенного закрепления в степи в 1747 г.
было завершено сооружение сплошной укрепленной линии в
междуречье Иртыша и Ишима. 26 марта 1752 г. Сенат издал указ
о строительстве Ново-Ишимской (Горькой) линии, состоящей из
11 крепостей и 17 редутов. Она протянулась на запад от Омской
крепости вдоль Камышловских озер через р. Ишим и далее на
урочище Звериная Голова на Тоболе, где сомкнулась с Оренбургской оборонительной линией. Сюда переводились городовые казаки и регулярные воинские части из более северных сибирских
городов. В результате этой акции российские границы углубились
в степь на 50–200 верст. Ново-Ишимская линия укреплений прикрывала Сибирь с юга фактически целое столетие. В литературе
описан ряд вооруженных столкновений казаков со степняками.
Однако обычным было состояние мирных, спокойных взаимоотношений на границе. Возрастала роль укреплений в осуществлении торгово-обменных операций. К началу XIX в. положение на
границе и в казахских аулах нормализовалось. В связи с этим все
регулярные пехотные и драгунские полки Сибирского корпуса в
1808–1811 гг. были выведены на западные границы Российской
империи, а в крепостях и прочих укреплениях сибирских линий
гарнизонную службу начали нести военнослужащие линейных
пехотных батальонов и казаки Сибирского линейного казачьего
войска.
Так же во второй половине XVII в. оформляются и восточные
границы Азиатской России. Параллельно с проникновением русских в Сибирь европейцы начали поиски морского пути из Западной Европы в Восточную Азию, получившего название СевероВосточного прохода (Северного морского пути). С этой целью голландцами и англичанами с середины XVI в. организовывались
экспедиции в западную часть Северного Ледовитого океана
(С. Бэрроу, А. Дженкинсон, Р. Джонсон, Х. Холмс, А. Марш, И. Масса и др.). Обеспокоенное проникновением иностранцев в Обскую губу российское правительство в 1616–1619 гг. запретило
торговое мореплавание в Карском море. «Торгового и всякого
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]