Социология. Учебное пособие-4

Дефицит рабочей силы, низкий престиж профессий обслуживающего, вспомогательного и тяжелого физического труда ведут к искусственному повышению зарплаты. Московский дворник получает в месяц больше университетского профессора.

Один из российских министров образования как-то пошутил: «Если профессорам вообще не платить, то они все равно будут приходить на работу, они больше ничего не умеют делать». В нормальной, сложившейся экономике, чтобы привлечь и удержать работника, ему надо больше — по результатам труда — платить. А если можно добиться прибавки к зарплате, не улучшая свою работу, то, спрашивается, зачем стремиться к повышению производительности, эффективности и качества своего труда? Таким образом, происходят обесценивание, девальвация материальных стимулов, экономически развращаются миллионы людей.

Не менее сложна проблема оплаты труда работников квалифицированного умственного труда. В России она традиционно сильно занижена. Считается, что если человек занят чистой, интеллектуальной профессиональной деятельностью, то зачем ему еще платить хорошую зарплату, пусть довольствуется хорошей работой. Инженеры, врачи, ученые, учителя, работники культуры имеют зарплату существенно ниже, чем те, кто занят физическим трудом в сфере материального производства. Исключение — работники финансовой сферы, предприниматели.

Низкое материальное вознаграждение ученых, изобретателей, отсутствие законного права на интеллектуальную собственность тормозят научно-технический прогресс, являются основной причиной того, что

внашей стране не были совершены своевременно информационный, технологический, «зеленый» и некоторые другие революционные перевороты, которые стали мощными локомотивами развития многих стран. А Россия

врезультате застоя не смогла своевременно произвести модернизацию и снова вынуждена догонять и учиться у других.

Среди важнейших теоретических проблем социологической теории распределения можно выделить и проблему социальной справедливости. Справедливость есть понятие о должном, соответствующее определенному пониманию сущности человека и его места и роли в обществе и мире. Пока еще нет реальной модели общественного устройства, в которой можно было бы реализовать полное социальное равенство. Люди от рождения не равны по своим способностям — это не их вина или заслуга. Талант —

взначительной мере не личное, а общественное достояние, но вместе с тем он имеет право на большее материальное вознаграждение. Весь вопрос

втом, как должны вознаграждаться одни, с их талантами, предприимчивостью, инициативой, и другие, кого природа, общество и, может быть, судьба обделили такими качествами.

Понятие социальной справедливости всегда исторически конкретно. Оно требует соответствия между практической ролью различных индивидов

исоциальных групп в жизни общества и их социальным положением, между деянием и воздаянием, трудом и вознаграждением, преступлением

инаказанием, эквивалентности обмена деятельностью и ее продуктами. Характер требуемого соответствия зависит от конкретных исторических условий и специфики данного общества. К. Маркс говорил, что сознание людей в определении социальной справедливости интуитивно исходит из реальных возможностей общества. И особенно оно обостряется, когда какая-то группа присваивает больше, чем ей полагается, или неэффективно используются предоставленные возможности. В данном случае можно напомнить болезненную реакцию людей на всякого рода привилегии, которые стали системой в жизни российского общества. Предложение об отмене всевозможных привилегий было основным и самым привлекательным лозунгом Б. Ельцина в борьбе за власть. Опытные имиджмейкеры его единственную поездку в трамвае и посещение районной поликлиники сделали чуть ли не самыми главными пунктами в его избирательной программе, ему поверили — так велико было раздражение людей от всевозможных льгот

ипривилегий номенклатурной элиты. Справедливости ради надо отметить, что привилегии нынешней российской элиты просто несоизмеримы с теми, что были в советское время.

Социология распределения в условиях переходного периода

Современное российское общество, как и любое другое, не может избежать социальных проблем распределения и последствий, которые с этим связаны. Экономические реформы в российском варианте привели к громадному социальному расслоению общества. В то же время сильное влияние психологических стереотипов уравнительного распределения в менталитете населения формирует общественное противостояние, по сути — раскол, многочисленные социальные болезни переходного периода.

С целью изучения экономического расслоения в обществе широко используют сопоставление 10% самых богатых и 10% самых бедных (так называемый децильный коэффициент). Известно, что страной весьма высокой социальной поляризации являются сегодня США. Разрыв в доходах между 10% самых богатых и самых бедных американцев составляет 4,5 раза. В нашей стране в середине 2001 г. этот коэффициент равнялся, по официальным данным Госкомстата, 15, а по оценкам независимых экспертов — 28. Особенно велико различие между указанными группами в Москве. Здесь доход 10% наиболее обеспеченного населения в середине 2001 г. в 47 раз был выше, чем доход 10% наименее обеспеченного. Условием преодоления таких диспропорций является не только общий экономический

подъем, который сопровождался бы повышением благосостояния населения, но и разработка законодательной и нормативной базы, регулирующей социальную сферу. Одним из самых первых и необходимых шагов в этой области является государственное гарантирование минимальных социальных стандартов, увязанных с объективно установленной величиной прожиточного минимума.

Средняя зарплата в США в 2006 г. составила 36 764 доллара, или 28 499 евро, в год. Если сравнить ее с заработной платой руководителя самой крупной компании Exxon Mobil Ли Реймонда (около 4 млн долларов), то разница составляет 110 раз. Сравним среднюю годовую российскую зарплату (370 долларов) с заработком главы самой крупной компании России «Газпром» Алексея Миллера (около 1,4 млн долларов): разрыв — 3784 раза7. Это наглядно свидетельствует о колоссальном и все углубляющемся разрыве между тонким слоем так называемых новых русских и обездоленным большинством населения.

Президент России В. Путин в послании Федеральному собранию РФ

вмае 2003 г. отмечал, что четверть российского населения имеет доход (если это можно назвать доходом) ниже прожиточного минимума. Одной из приоритетных задач в президентском Послании обозначена борьба с бедностью8.

Как определить, что такое бедность? Обычно делают различие между прожиточным минимумом и абсолютной бедностью. По международным критериям, в состоянии бедности находятся люди, имеющие доход менее 4 долларов в сутки на человека; в состоянии нищеты — доход менее 2 долларов; в состоянии крайней нищеты — доход менее 1 доллара. Таким образом, среднемесячный доход российских граждан на одного человека никак не может быть менее 3 тыс. рублей9. Доходы ниже этой планки означают нищету.

Согласно данным Федеральной службы государственной статистики, средняя начисленная заработная плата в августе 2006 г. в России составила 10,9 тыс. рублей10. Однако это средняя начисленная заработная плата, ее получают и нищие, и олигархи, и она — как средняя температура по больнице: у одних зашкаливает за 40 градусов, а у других — становится ниже 36°. В обоих случаях люди близки к гибели, хотя в среднем, как жизнерадостно заявил один депутат: средняя температура по больнице — 38 градусов! — это хорошо. На эту «температуру» сильно повлияло количество долларовых миллионеров в России11.

Бедность — явление не новое. Еще в 1889 г. англичанин Чарльз Бут опубликовал работу, в которой показал, что третья часть жителей Лондона пребывает в условиях нищеты12. Спустя 70 лет в США Майкл Харрингтон

всвоей книге «Другая Америка» потряс сограждан тем фактом, что многие миллионы американцев настолько бедны, что не в состоянии обеспечить себе даже минимальный уровень жизни13. Позднее Президент США Линдон

Джонсонпровозгласил«безоговорочнуювойнусбедностью»,целькоторой— «искоренить парадоксальное наличие бедности посреди изобилия»14.

Таким образом, мы видим, что то в одной стране, то в другой политические деятели периодически заново открывают для себя существование бедности, как правило в период предвыборных кампаний. Это открытие некоторое время будоражит умы, но затем общественный интерес к этой проблеме угасает.

Вцивилизованной стране ни один из ее граждан не должен иметь доходы ниже прожиточного минимума, т. е. той грани, за которой отсутствуют основные средства обеспечения физического существования человека,

иначинается его физиологическая деградация. Такая физиологическая деградация населения находит концентрированное выражение в ухудшении состояния здоровья, снижении средней продолжительности жизни (примеру, у мужчин в России она ниже возраста выхода на пенсию (60 лет), а в ряде исконно русских областей — до 55–57 лет). Каждый третий юноша призывного возраста должен быть освобожден от военной службы по состоянию здоровья, до 15% призывников имеют дефицит массы тела. За бедностью и нищетой начинается вымирание населения. Шанс «опуститься на дно» среди разных слоев населения равняется: у одиноких пожилых людей — 72%, инвалидов — 63%, многодетных семей — 54%, безработных — 53%, матерей-оди- ночек — 49%, беженцев — 44%. Бедность значительной части населения серьезно сказывается не только на здоровье, но и на обучении

ивоспитании подрастающего поколения. Возрастает число детей

иподростков, которые не работают и не учатся: их, по разным данным, от одного до двух миллионов. Реформа школы 1992 г. способствовала этому, поскольку ограничила обязательное обучение в школе основным — девятиклассным — образованием, т. е. 15-летним возрастом. Одновременно снизилась ответственность школы и местных органов власти за отсев из начальных классов, а материальное положение многих семей не позволяет содержать детей и подростков, обеспечивать их учебниками и наглядными пособиями, которые все чаще становятся платными.

Встране беспрецедентными в истории темпами проведена чековая приватизация. В собственность частных лиц передано 74% объектов малой приватизации. Около 40 млн россиян стали акционерами. Зарегистрирован почти 1 млн малых предприятий с 9 млн работающих. Акционировано более 20 тыс. крупных и средних предприятий. Призрачная возможность повысить свое благосостояние путем выгодного обмена своих ваучеров на акции прибыльных предприятий у большей части россиян не реализовалась. Зато проведенная приватизация оправдала политические ожидания реформаторов: вполне легальным, законным путем осуществлены перевод государственной (общенародной) собственности в частные руки и ее накопление у ответственных или стратегических собственников.

М. Ходорковский в статье «Кризис либерализма в России» справедливо замечает: «Они (приватизаторы — Г. Ш.-К.) обманули 90 процентов народа, щедро пообещав, что за ваучер можно будет купить две «Волги». Да, предприимчивый финансовый игрок, имеющий доступ к закрытой информации

ине лишенный способности эту информацию анализировать, мог сделать из приватизационного чека и 10 «Волг». Но обещали-то всем.

Они закрывали глаза на российскую социальную действительность, когда широким мазком проводили приватизацию, игнорируя ее негативные социальные последствия, жеманно называя ее безболезненной, честной

исправедливой. Что думает народ о той «большой» приватизации — известно.

Они не заставили себя задуматься о катастрофических последствиях обесценения вкладов в Сбербанке. А ведь было очень просто решить проблему вкладов — через государственные облигации, источником погашения которых мог бы стать налог на прирост капитала. Но властным либералам жаль было драгоценного времени, лень шевелить мозгами»15.

Сейчас эти так называемые «ответственные» собственники прячутся от следствия в зарубежных странах и пугают россиян тем, что передел собственности, пересмотр итогов приватизации приведет к крови. Десять лет растаскивали — все обходилось без крови, а вот если вернуть незаконно приватизированное, или, как говорят в народе, «прихватизированное», то почему-то должна пролиться кровь. Тот же М. Ходорковский призывает легитимизировать приватизацию, потому что 90% россиян не считают

еесправедливой, а выгодоприобретателей — законными собственниками. Чтобы оправдать приватизацию перед лицом страны, надо заставить большой бизнес поделиться с народом, согласившись с реформой налогообложения полезных ископаемых, другими не очень приятными для крупных собственников шагами. Лучше начать эти процессы самим, влиять на них и управлять ими, нежели пасть жертвой тупого сопротивления неизбежному16.

Врезультате социально-экономических рыночных реформ произошло стремительное разделение общества на богатых и бедных, сформировалось устойчивое негативное отношение к новым русским. Общественное мнение о том, что основной способ разбогатеть связан с деятельностью, противоречащей закону и морали, стало устойчивым стереотипом массового сознания. По данным аналитического центра Института социально-поли- тических исследований (ИСПИ РАН), в самый разгар рыночных реформ (1994) ответы на вопрос о факторах обогащения распределились следующим образом: склонность к коммерции 10%, наличие деловых связей — 13%, спекуляция — 39%, умение организовать дело — 16%, отмывание мафиозных денег – 17%, разворовывание общенародной собственности — 34%, талант и работоспособность — 6%.

ВРоссии в течение нескольких лет не публикуется необходимая статистика, отсутствует общепринятая методика расчета прожиточного минимума

и его связи с минимальной зарплатой и пенсией. По логике, минимальная зарплата, пенсия должны быть на уровне прожиточного минимума. Но по оценкам экспертов, до 25–30% российского населения живут за чертой бедности. По данным социологического мониторинга, постоянно проводимого социологической лабораторией Тюменского государственного университета, в 2003–2006 гг. по репрезентативным выборкам (ошибка ответов по выборке по одному признаку не выше 3,2%, ответы более 1600 респондентов) в Тюменской области к новым русским стабильно относятся примерно 7–10%, хватает только на питание и одежду — у 29%, только на питание — у 45% населения, и около 20% считают, что вообще не могут себя прокормить. По полученным тюменскими социологами

впериод 2003–2006 гг. репрезентативным данным, с началом рыночных экономических реформ материальное положение ухудшилось у 43% тюменцев; осталось на прежнем уровне у 21%; несколько улучшилось — у 15%; значительно улучшилось — у 5%; и затруднились ответить на этот вопрос — 17%.

Но насколько справедливо сведение системы социальной защиты граждан со стороны государства к самой минимальной поддержке очень небольшой по численности и действительно живущей за чертой бедности, а не просто малоимущей части населения? При этом она должна сама еще доказать необходимость получения ею адресной помощи. Хорошо известно, что весь период экономических рыночных реформ трансформация социальной политики осуществлялись в России в рамках либеральной идеологии. Насколько применима либеральная модель в России? И как она соотносится с российскими реалиями и с ожиданиями россиян?

Ответом на эти вопросы можно считать многочисленные данные, полученные в ходе широкомасштабного социологического исследования, проведенного в марте–апреле 2006 г. ведущими специалистами Института социологии РАН17. Его основная цель — выявление общественного мнения россиян по целому кругу вопросов социальной политики государства, выяснение того, что реально думают различные слои населения о начатых и намечающихся реформах в социальной сфере. Так, при ответе на вопрос о том, как изменилось положение дел

вразличных сферах жизни российского общества за последнее время, из 14 показателей лишь в 4 случаях респондентами отмечаются позитивные изменения: снижение безработицы, возможность зарабатывать, поддержка семьи, пенсионное обеспечение. По всем остальным сферам россияне либо не видят никаких изменений ни в лучшую, ни в худшую сторону, либо отмечают ухудшение ситуации. Что касается таких важных сторон жизни, как бедность, социальная справедливость, ситуация с детскими дошкольными учреждениями, с высшим образованием, здравоохранением, жильем, экологией, безопасностью, доля критических оценок превышает долю положительных в два-три раза.

Недовольство людей отражает игнорирование в реализуемой социальной политике ключевых особенностей современной российской действительности. Заметных сдвигов в уровне жизни большинства россиян на протяжении значительного времени не произошло, о чем говорят данные

остабильности социальной структуры общества и его благосостоянии.

Впоследние годы весь прирост реальных доходов населения пошел на компенсацию деградации имущественного потенциала домохозяйств, которая произошла в тяжелые 1990-е годы, а не на реальное улучшение качества жизни населения. Рыночные реформы 1990-х годов вызвали у подавляющего большинства россиян стойкий «антиреформаторский синдром» — настороженное, а в ряде случаев негативное отношение к любым преобразованиям в экономической и социальной сферах. Одновременно с этим в обществе все последние годы формировались запрос на новое качество жизни и требование «вернуть» государству социальную сферу. Все это обусловило достаточно противоречивое отношение россиян к социальным проблемам. С одной стороны, налицо экономический подъем последнихлетиблагоприятнаявнешнеэкономическаяконъюнктура,результатом которыхсталростдоходовнаселения.Сдругой–усилениенедовольствароссиян практическивсемисторонамисоциальнойжизни,котороефиксируетсяразличными социологическими опросами, в том числе исследованиями ИС РАН.

Показатель дохода — ежемесячный уровень на одного члена семьи — составлял в России в момент проведения данного опроса, по самооценкам респондентов, в среднем 4679 рублей. При этом 10% населения имели среднемесячный душевой доход ниже 2000 рублей на человека, и еще около трети — от 2000 до 3000 рублей (наиболее типичный для россиян вмоментопросауровеньдушевыхдоходов).Еслиориентироватьсятольконаэти показатели, то ситуация по сравнению с 2005 г. выглядит значительно лучше.

Основным источником своего дохода россияне называют зарплату по основному месту работы (79%), пенсии, пособия, стипендии (48%), подсобное хозяйство (27%) — этот источник является наиболее характерным для села. Далее следуют разовые или временные приработки (27%), а ведь их год назад в качестве трех наиболее значимых для семьи источников доходов отмечали всего 14% россиян, а совместительство — 8%. Около 40% россиян (что на 5% больше, чем в 2003 г.) находятся сейчас либо за чертой бедности, либо на этой черте, и при малейшем ухудшении макроэкономической ситуации они могут окончательно сползти за черту бедности18. Черту бедности россияне не отождествляют с прожиточным минимумом и проводят ее в среднем на уровне 2420 рублей, т. е. черта бедности составляла для россиян 50–60% прожиточного минимума. Ниже этой субъективной (в отличие от рассчитываемой Росстатом) черты бедности, судя по данным представляемого опроса, 20% россиян находились в начале 2006 г.

Результаты исследования говорят о том, что, вопреки распространенным рассуждениям о пассивности и инертности россиян, они продолжают

активно использовать все доступные им способы улучшения свого положения. Для 52% опрошенных в число основных источников дохода семьи помимо зарплат и пенсий входят и источники дохода, связанные с их дополнительной деятельностью — частные приработки, совместительство, финансовая активность и т. д., а 11% россиян эффективно используют не менее двух из этих источников дохода. Причем эта деятельность связана не столько с реальным уровнем дохода (во всех доходных группах она распространена практически одинаково), сколько с состоянием местных рынков труда. Максимально она развита в мегаполисах, где, без учета подсобного хозяйства, дополнительные виды доходов имеют 45% их жителей, минимально — в малых городах и селах (30%). Готовность населения нашей страны к активным самостоятельным действиям для решения своих материальных проблем очевидна. Другое дело, насколько эти действия экономически эффективны применительно к условиям современной России19.

Если вернуться к «шоковой политике» начала 1990-х годов, то следует подчеркнуть, что в тот период сознательно разрушалась планово-распреде- лительная инфраструктура прежней экономики и директивно, т. е. волевым путем, насаждались основы частной собственности — без соответствующей подготовки достаточно развитых основ рыночной инфраструктуры. Но новая система наследовала и сохранившийся материальный фундамент в виде громадного производственного потенциала, который должен был служить новым руководителям и новому социальному строю. Созданный совсем с другой целью, он превратился в основу богатства нового капиталистического класса. Этот новый класс зародился внутри планового хозяйства в виде деятелей теневой экономики и, по сути дела, переродившейся хозяйственной элиты социалистического строя. Все это наложило неизгладимый след на новых русских капиталистов, привыкших скрывать доходы, наживаться за счет государства, проводить сделки за счет коррупции, сращиваться по своему менталитету и по своим действиям с профессиональной преступностью.

Основа экономического поведения в условиях рыночных преобразований заключается в том, что люди более предприимчивые, инициативные хотят, чтобы их труд оплачивался достойно, возможно, в соответствии со стандартами развитых стран. Но надо иметь в виду, что чем сложнее человеку, социальной или этнической группе утвердиться, разбогатеть, тем больше вероятность того, что кто-то из них будет использовать для этого противоправные пути и методы. Это правило действует на уровне социологического закона.

Результаты переходного периода всегда и везде одни и те же: криминализация бизнеса, резкий рост преступности, социальная дезинтеграция общества и многие другие характерные для этого периода болезни.

Итак,можносделатьвыводотом,чтоврезультатерыночногореформирования отношений распределения в нашем обществе произошел, по сути, рас- колнаселениянатричасти.Одна,меньшаяпочисленности(модернисты-ры-

ночники), выступает за полную капитализацию страны, вторая, большая, – за создание социально-ориентированной экономики со смешанными формами собственности, регулируемой государством, сильной системой социальной защиты населения и, наконец, третья — большая группа традиционалистов, выступающих за возврат к государственной собственности.

Основные социологические подходы к исследованию механизмов распределения

Особый интерес для социологов представляют социальные аспекты заработной платы, пенсий, пособий, всевозможных материальных льгот за стаж работы, за квалификацию, за работу в экстремальных условиях, скажем на Крайнем Севере. Например, в городах Ямало-Ненецкого автономного округа уровень заработной платы в три-четыре раза выше, чем в городах юга Тюменской области. Такая зарплата может привлечь, но закрепить надолго — нет. Человек приезжает сюда, чтобы заработать средства для обустройства в обжитых, более благоприятных районах.

При изучении социальных проблем крестьянства следует учитывать специфику отношений распределения на селе, формы собственности на основное средство сельскохозяйственного производства — землю. В каждой стране вопрос о форме собственности на землю решается в первую очередь на основе исторических традиций, специфики национального развития. В России крестьяне упорно держатся за коллективные формы. В чем здесь дело? Известно, что у нас не было глубоких традиций частного владения землей, кроме крупного помещичьего землевладения, отрубов и сибирских заимок, появившихся в результате столыпинской реформы.

Кроме того, следует определиться, о какой земле идет речь. Участки, отданные под строительство промышленных предприятий, индивидуального жилья, дач, гаражей, для организации крестьянских хозяйств, уже находятся

вчастной собственности, приватизированы. Следовательно, речь идет о сельскохозяйственных угодьях, о праве частной собственности на эти земли.

Возможныгосударственная,коллективнаяичастнаяформысобственности. Для нашей страны наиболее подходящей является такая форма частной собственности на сельскохозяйственные земли, которая позволяла бы покупать их у государства, но без права изменения целевого использования. Пока,

вусловиях экономической нестабильности и высокой коррумпированности российского чиновничества, разрешение свободной купли-продажи земли ведет только к спекуляции, к тому, что земля становится формой хранения накопленных денег и т. п. Однако Госдумой принят Федеральный закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения»20. Противникам этого закона удалось только убрать из него статью о продаже земли иностранцам

илицам без гражданства: они могут использовать земли сельскохозяйственного назначения только на условиях аренды.

Вопросы распределительных отношений традиционно присутствуют практически во всех основательных социологических опросах: в паспортичках спрашивается о средней зарплате респондента, среднем доходе на члена семьи, удовлетворенности получаемой зарплатой, об источниках доходов и т. п. Здесь имеется немало тонкостей, связанных с традициями, психологией. Например, премирование в трудовом коллективе. Традиционно все привыкли, что премия — это постоянная надбавка к зарплате

ипрактически одинаковая для всех. Но участие людей в общем деле всегда разное, надо иметь большое мужество, чтобы сказать эту правду и разделить премию по реальному вкладу. Особенно трудна эта задача в коллективе работников, занятых интеллектуальным трудом, где особенно сложна оценка индивидуального вклада. Важно выяснить отношение работников к различным формам материального и морального стимулирования. Например, женщины предпочитают ценный подарок, бесплатную путевку, а мужчины — наличные деньги.

Подходы к зарплате в нашем обществе сложились в 1930-е годы, когда приоритет был отдан накоплению. Если для нормального развития фонд накопления должен быть в пределах 10–20%, то у нас он достигал 40–45% национального дохода. Зарплата в этих условиях была ориентирована на обеспечение прожиточного минимума. Что же касается оплаты труда в сельском хозяйстве, то она десятилетиями не могла с ним сравниться.

При этом стоит подчеркнуть, что некоторые политики пытаются выдавать за социальные завоевания социализма то, что на самом деле было изобретением командно-административной системы управления. Дешевое жилье — но при этом происходила привязка к месту жительства и работы. Льготная путевка — но условиями ее получения были послушание и исполнительность, членство в профсоюзе. Социалистическое государство претендовало, как известно, не только на стимулирование экономического роста и проведение активной промышленной политики, но также на широкомасштабное перераспределение ресурсов на нерыночных основаниях в целях достижения социальной справедливости. Это было реализовано в СССР, но сохранилось и в постсоветский период. Так, основным объектом социальной поддержки в 1990-е годы были не бедные семьи как таковые, а множественные категории населения, которые выделялись прежде всего по заслугам перед государством (трудовой вклад, участие в войнах

ит. п.). Поскольку социальная справедливость — глубоко идеологическое понятие, принципы такого распределения во многом зависели от доминирующих идеологических установок. Как правило, дело не ограничивалось одной лишь социальной помощью государства малообеспеченным группам населения. Такая помощь, напротив, бывает недостаточной, ибо степень адресности невелика. В результате такой «социальной справедливости» даже