Социология. Учебное пособие-4

рабами; другие же не способны подчиняться никакой власти, а властвовать умеют только так, как властвуют господа над рабами. Получается государство, состоящее из рабов и господ, а не из свободных людей, государство, где одни исполнены зависти, другие — презрения»19. И Аристотель делает вывод, что государство, состоящее из людей среднего класса, будет иметь наилучший государственный строй, а составляющие его граждане будут

внаибольшей безопасности. Они не стремятся к чужому добру, как бедняки, а другие люди не посягают на то, что этим «средним» принадлежит20.

Итак, Аристотель разработал собственную стройную теорию социального неравенства, достаточно адекватно отражающую ту эмпирическую реальность, которую он сам наблюдал, причем по всем параметрам отдавал приоритет именно среднему классу как стабилизирующему общество. И сегодня суть многих обсуждений проблем неравенства и социальной справедливости по-прежнему сводится к тем самым вопросам, которые впервые поставили великие философы Платон и Аристотель.

Научная концепция класса появилась в ХIХ в. Ее автором является К. Маркс. Хотя ему и не принадлежит заслуга открытия существования классов и их борьбы между собой, никто до него не давал столь глубокого обоснования классовой структуры общества, выводя ее из фундаментального анализа всей системы экономических отношений, всестороннего раскрытия классовых отношений, механизма эксплуатации рабочих

вбуржуазном обществе, столь определенно не подчеркивал, что источником социального развития выступает борьба между антагонистическими классами. Классы возникают и противоборствуют на основе различного положения в производственной структуре общества. Всю историю общества он видел в конфликте классов. Отсюда и идея бесклассового общества, общества полной социальной интеграции, социального равенства.

К.Маркс современное ему общество разделял на два основных класса — буржуазию и рабочих в первую очередь по их отношению к частной собственности. Следуя логике К. Маркса, можно было бы считать, что социалистическая система обеспечивает полное социальное равенство, ибо собственность превратилась в общенародную, или государственную, к которой все члены общества, все социальные группы должны иметь равное отношение. Однако именно на базе общенародной собственности пышно расцвели номенклатура, привилегии, появилась теневая экономика, и социалистический эксперимент закончился неудачей.

Во-первых, в любом обществе кроме владения собственностью кто-то должен осуществлять оперативный хозяйственный контроль за ней. Возможность распределения материальных и денежных ресурсов часто оказывается более важной и выгодной, чем прямое владение собственностью. В этом варианте у распорядителя преимущество безответственности, ведь он имеет дело с чужой собственностью. Таким образом, при неграмотном

управлении у чиновников, наемных менеджеров риск ответственности небольшой, а социальные преимущества очевидны.

Во-вторых, общество всегда имеет определенную государственную, политическую организацию, а значит, появляются лидеры, государственные менеджеры, чиновники, которые объективно должны иметь больше прав, иначе они просто не смогут выполнять функции государственного управления. Практически в любом обществе такие социальные группы занимают более высокий статус со всеми вытекающими из него последствиями, объективно порождающими социальное неравенство.

Письменная история человечества пока не знает ни одного общества без социального неравенства. Социальное неравенство многолико, оно проявляется в самых различных формах и на разных ступенях социальной организации. Опросы показывают: люди достаточно хорошо представляют свое место, диспозицию в социальной иерархии, остро ощущают

иболезненно реагируют на социальное неравенство, что нередко выражается в социальных конфликтах.

В-третьих, есть основания полагать, что в природе человека генетически заложено стремление к доминированию над другими людьми. Оно в разной степени выражено у отдельных лиц. Человек или социальная группа, получив власть, всегда стараются открыто или замаскированно ее использовать в своих интересах. Эти процессы можно регулировать (законодательство, представительная демократия, разделение властей, ротация чиновников), но устранить полностью нельзя.

В-четвертых, общество объективно заинтересовано выдвигать для управления самых одаренных и тем самым вынуждено создавать такие условия, чтобы люди стремились, имели желание занимать эти места. Социальное неравенство — это своего рода инструмент самосохранения общества, с помощью которого оно сознательно обеспечивает замещение наиболее важных постов способными и квалифицированными людьми, своего рода элитой — политической, экономической, научной, военной

ит. п. Ошибки таких людей или их некомпетентность обходятся обществу слишком дорого. Поэтому и нужно создавать некоторые преимущества в общественном статусе, социальном положении, стимулируя выдвижение самых способных. По образному выражению Наполеона, «стадо баранов во главе со львом сделает больше, чем стая львов во главе с бараном»21.

В-пятых, фундаментальной теоретической основой социального неравенства, стратификации является само развитие цивилизации. Каждая отдельная личность не может овладеть всеми достижениями материальной

идуховной культуры. Возникает специализация людей и вместе с ней более и менее ценные виды деятельности. Люди не могут быть равны по своим способностям, воспитанию и образованию. Вот объективная основа стратификации.

Социально-классовая структура общества

В социальной структуре общества принято выделять следующие подструктуры: социально-поселенческую, социально-классовую, соци- ально-этническую, социально-демографическую. Каждая подструктура характеризуется своим набором социальных организаций и учреждений, своей системой социальных ролей, социальных ценностей и норм.

Самая крупная единица в социальном структурировании общества — класс. В социологии имеются различные определения этого понятия. Лучшее из них дал В. Ленин: «Классы — это большие группы людей, различающиеся по своему месту в системе производства, по их отношению к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают»22.

Данное определение вполне актуально и сегодня. Так, член-корреспон- дент РАН М.Н. Руткевич, анализируя современные российские социальные реалии в контексте этого определения В.И. Ленина, пишет, что бизнес и бюрократия — «это все же два разных класса современного российского общества, которые различаются по всем основным классовым признакам: а) отношению к средствам производства – буржуазия ими владеет

вкачестве собственника, в то время как бюрократия не владеет; б) по роли

вобщественной организации труда: капиталист выступает как организатор производства в отличие от чиновника; в) наконец, есть различие и по способу получения дохода: собственник капитала нанимает необходимую ему рабочую силу и расплачивается с ней, присваивая прибавочную стоимость,

вто время как чиновник-бюрократ, помимо вознаграждения от государства (т. е. общества), вынуждает капиталиста отстегивать ему определенную часть прибыли за разного рода услуги. Таким образом, наверху социальной лестницы находятся все же два разных класса современного российского общества, имеющие, кроме определяющих их существование общих интересов, свои особые, специфические интересы и, следовательно, вступающие подчас в противоречия друг с другом». Социально-классовая структура общества всегда подвижна. Исчезают одни классы и социальные группы — появляются новые, а иногда, как это происходит сегодня в нашей стране, классы и социальные группы возрождаются, например крестьянеединоличники, предприниматели и др.

Довольно длительное время отечественные социологи, исходя из ленинской схемы, видели в социальной структуре советского общества два дружественных класса: рабочий класс и колхозное крестьянство, добавляя социальную группу интеллигенции. Формально каждая из этих групп обладает необходимыми для социального структурирования признаками. Но это слишком плоская иллюстрация, и она не дает ответа на многие вопросы. Например, куда по этой классификации следовало

отнести партийную и хозяйственную номенклатуру, которая, по ленинскому определению, обладала всеми необходимыми классообразующими признаками. Скорее всего она являлась не просто самостоятельным классом, а, в силу ее возможностей распоряжаться собственностью, иметь значительную долю общественного богатства, играть определенную роль в организации труда, главным, основным классом общества. Тогда становится понятным определение «августовская революция 1991 г.» — устранение от власти класса номенклатуры — носителя политической

иэкономической власти.

Вобществе всегда имеются класс, социальная группа, которые выполняют функции ведущего. В условиях научно-технической и информационной революции, перехода к постиндустриальному обществу это те социальные группы, в которых накапливается потенциал для качественного прорыва в развитии общества: инженерная интеллигенция, носители высокотехнологического, наукоемкого производства, создатели программных продуктов, т. е. инженеры, конструкторы, управляющие, высококвалифицированные рабочие. Сюда же примыкают представители гуманитарной интеллигенции, которые обеспечивают вложения в человека, его индивидуальное развитие: ученые, учителя, работники высшей школы и др. Западные социологи, подчеркивая роль современных менеджеров в экономической и государственной жизни, декларируют революцию управляющих, следовательно, можно говорить о социальной группе менеджеров как ведущей в современном общественном развитии. Именно эти социальные группы, возможно, создают основу нового среднего класса общества, обеспечивая его прогресс, стабильность, и являются по-настоящему ведущим классом.

Наряду с горизонтальной расшифровкой социально-классовой структуры в отечественной социологии проводилась и вертикальная стратификация — по уровню образованности, профессиональной квалификации. Например, среди рабочих выделялись группы низкой, средней и высокой квалификации в соотношении примерно 25 : 50 : 25. Эмпирические исследования социально-классовой структуры показывают, что деления на три группы вполне достаточно.

По мнению Э. Гидденса, рабочий класс состоит из так называемых синих воротничков — людей, занятых физическим трудом23. Внутри рабочего класса существует четко выраженное деление, основанное на уровне профессиональной квалификации. Высший рабочий класс нередко рассматривается как рабочая аристократия. Ее представители имеют более высокий доход, лучшие условия труда и большие гарантии занятости, чем другие рабочие. Низший рабочий класс занят неквалифицированным

иполуквалифицированным трудом. Основная демаркационная линия внутри рабочего класса проходит между этническими непривилегированными национальными меньшинствами. В Великобритании низшие

слои рабочего класса почти целиком состоят из выходцев из азиатских и африканских стран.

Сложнее осуществить своего рода вертикальную расшифровку социаль- но-политического состава интеллигенции. Традиционно к ней относятся люди, профессионально занятые умственным трудом, требующим специальной подготовки. В отечественной социологии эту группу часто делят на собственно интеллигенцию и служащих. К интеллигенции причисляют работников, профессионально занятых квалифицированным умственным, как правило творческим, трудом, требующим высшего и среднего специального образования, хотя это могут быть и практики. К служащимнеспециалистам относятся работники умственного труда, которым не требуется обязательно научное образование, хотя оно и может быть: рядовой милиционер, кассир, секретарь, учетчик и т. д. Не следует также относить к интеллигенции всех людей, которые окончили вузы. Среди рабочих до 10% имеют высшее и среднее специальное образование. Определяющим в этом плане является характер труда. В отечественной социологии попробовали найти выход, введя понятие «рабочий-интеллигент». Это группа рабочих, занятых квалифицированным трудом, где требуются хорошая профессиональная подготовка, специальное образование, например рабочие-испы- татели, летчики, операторы сложных станков и установок и др.

Внастоящее время социологи мало занимаются рабочим классом, иногда даже складывается впечатление, что он исчез, растворился среди других социальных групп. На самом деле в России к рабочим относится порядка 30 млн человек — это более 40% всего экономически активного населения

и47% занятых в экономике россиян24. После знакомства с этими официальными данными, наверное, не совсем верно считать, будто в России, вступившей в ХХI в., рабочего класса уже не осталось. В США рабочий класс к концу XX в. составлял 35% трудоспособного населения, а в начале XXI в. к рабочему классу отнесли себя 28% американцев25.

Вбольшинстве стран вследствие технологического прогресса наблюдается постоянная тенденция к сокращению удельного веса рабочего класса среди трудоспособного населения. Другое дело, что качественный состав этого класса претерпевает существенные изменения. В британском Большом толковом социологическом словаре понятие «рабочий класс» употребляется в двух значениях: «1. Рабочие ручного труда, т. е. те, кто использует, прежде всего, свои руки, а не умственные способности.

Вэтом смысле в Англии доля населения, которая является рабочим классом, устойчиво снижалась в течение всего ХХ столетия, однако существует проблема относительно того, включать ли в нее обычных беловоротничковых рабочих (см. также: Пролетаризация). 2. Члены пролетариата, т. е. все те, кто являются лицами наемного труда или наемными рабочими, не обладающими, не управляющими средствами производства ... Во втором значении рабочий класс охватывает намного больше трудящегося

населения (см. также: Промежуточные классы; Противоречащие классовые положения)»26. Тем самым можно сказать, что к рабочему классу британские коллеги причисляют значительную часть среднего класса (низший средний класс, по Э. Гидденсу).

Красноярский социолог профессор Х.В. Беленький справедливо замечает, что британские социологи «примеривают» к рабочему классу значительную часть среднего класса, в то время как отечественные социологи не прочь растворить рабочий класс в любых слоях общества, кроме капиталистов27. Кажется, что часть российских социологов достаточно легковесно решают вопрос о судьбах рабочего класса, а официальная идеология даже отрицает наличие рабочего класса в России. Говорят, что доля английского рабочего класса уменьшилась с 75% трудоспособного населения в 1911 г. до 49% в 1981 г.28 Однако разве это маленькая доля — почти половина трудоспособного населения страны? Очевидно, что есть основания считать, что рабочий класс все еще существует, равно как и крестьянство, и интеллигенция.

Специфика структуры современного российского общества

Социально-классовая структура современной России до конца не сложилась, не устоялась, поскольку трансформационные процессы еще не завершились, возможны возвратные движения, даже в силу влияния политических изменений на перераспределение собственности, власти. Российское общество может быть представлено как своего рода коктейль переходного периода, где сосуществуют социальные группы, сложившиеся еще при социализме и возникшие в процессе рыночных реформ.

Среди отечественных социологов пока не сложилось единого методологического подхода к определению социальной структуры современного российского общества. Специфика российской действительности заключается в том, что в условиях переходного периода в обществе появляется все больше групп, находящихся на стыках различных социальных классов. Сама социальная структура становится аморфной, идет интенсивный процесс люмпенизации части населения.

Российское общество отличается еще и тем, что в его формировании большую роль занимают идеолого-политические факторы. Не секрет, что либеральные демократы во главе с Е. Гайдаром проводили политику быстрого перераспределения собственности, и как следствие создавались новые социальные группы, обеспечивающие политическую поддержку ли- берально-рыночному режиму. Для обозначения одной из них используется такое выражение, как новые русские. Ни одно порожденное рыночной

реформой социальное понятие не вошло в лексику российского человека настолько прочно. Конкуренцию может составить разве что средний слой,

онеобходимости создания которого столько лет говорили реформаторы. Грубо и условно все пореформенное российское общество поделилось, как у Платона, на два класса: очень богатых новых русских и очень бедных новых грустных. Термин «новые русские», как и понятие «средний слой», не имеет ясного определения. Все ли это предприниматели? Или речь идет

опредпринимателях определенного уровня? И уровня чего — доходов, потребления, культуры, структуры? Достаточно ли и обязательно ли быть «крутым предпринимателем», чтобы относиться к категории новых русских? Ведь это неоднородная социальная группа, имеющая внутреннюю дифференциацию. И кроме «новых русских» есть «новые украинцы», «новые казахи» и др. — этот ряд можно продолжить, но смысл всем понятен. Термин «новые русские» обозначает некую социальную группу, критерии выделения которой хотя четко не определены, но все понимают,

очем идет речь (о «крутизне»). Кроме того, этот термин имеет примерно одинаковый смысл для людей, принадлежащих к самым различным социальным группам, что позволяет ему быть «сквозным», понимаемым в разных социальных сегментах общества. Очевидно, что новый русский — человек небедный. Однако этого еще недостаточно. Обычно так называют тех, кто резко повысил материальный статус и сделал это экономически активным поведением — путем, максимально адекватным рынку. В этом пункте возможны варианты: не исключено, что речь может идти о легализации благ, которыми обладали раньше, но скрывали это; или это быстрая нажива, или что-то еще. Образно «новых русских» на ранних этапах их появления разделяли по типу того, что они носили: на «кожаные куртки», «малиновые пиджаки» или «черные смокинги». Условно эти формы одежды вполне отражали разницу положения их обладателей на имущественной шкале общества. Неоднородность этих групп выстраивала иерархию потребительских стандартов. Так, под черной курткой должна была мерцать золотая цепь, из кармана малинового пиджака торчать сотовый телефон, черному смокингу соответствует «мерседес» последней модели и цвета далеко не канареечного. Это было в 1990-х. Сейчас же сотовые телефоны уже не задают имущественную неоднородность «новых русских», так как в конце 2006 – начале 2007 г. сотовыми телефонами владеет весь средний класс России.

Для исследования социальной структуры конкретного общества надо иметь представление о структуре собственности. В России к 2002 году доминировала частная форма собственности (48%), при этом ее удельный вес увеличился по сравнению с 1992 г. в 2,5 раза. Далее следуют государственная и муниципальная формы собственности — 37%, смешанная российскоиностранная — 14%, собственность общественных и религиозных организаций — менее 1%. Численность экономически активного населения,

т. е. общая численность занятых в экономике и безработных, составила 72 млн человек. В результате приватизации и акционирования негосударственный сектор занял доминирующее положение. В структуре инвестиций

восновной капитал по формам собственности с 1995 г. неуклонно растет доля частной собственности: если в Российской Федерации в 1995 г. она составляла 13,4% (в Тюменской области — 1,4%), то в 2003 г. — уже 43,9%, а в Тюменская области — более 70% 29. Соответственно, постепенно сокращается доля государственной, муниципальной и смешанной российской собственности, что связано с продолжающимися в России процессами приватизации и укрепления позиций частного предпринимательства.

Внастоящее время в России формируются два новых класса, определяемые по отношению к собственности: собственники и наемные работники. Разумеется, каждый из этих классов имеет свою внутреннюю дифференциацию. Нарождающийся класс собственников, использующих наемный труд, можно разделить на крупных собственников, средних и мелких. Разграничение работников наемного труда можно провести в зависимости от формы собственности, с которой связан их труд: занятые на предприятиях с государственной формой собственности, смешанной и частной. Их

вначале 2002 г. было в России 92,8%.

Формируется значительная социальная группа — лица ненаемного труда (до 7,0% занятых в народном хозяйстве). Это фермеры, владельцы и совладельцы частных предприятий, работающие на индивидуальной основе, занятые на ферме, семейном предприятии, люди творческих профессий. Указанная социальная группа достаточно быстро увеличивается.

Некоторые социологи предложили делить все экономически активное население России на три класса: высший, средний и низший – аналогично распространенной в Америке теории классов Уорнера (по которой американское общество в 1949 г. делилось на три основных класса: высший (14%), средний (70%) и низший (16%); в свою очередь, средний и низший классы подразделялись соответственно на две и три подгруппы). Если

вРоссии в 1994 г. к высшему классу причисляли себя около 1% населения, к среднему — 39%, а к низшему — 44%, то в 2004-м ситуация изменилась: к высшему классу себя относили уже 4% (но, к примеру, в Польше – 9,5%), а к низшему— по-прежнему те же самые 44%, т. е. в России за десять лет по этой низшей страте практически ничего не изменилось (в то время как

вПольше произошло уменьшение этого социального слоя до 28,1 %)30. Проблема самоидентификации среднего класса (средних слоев) в России

достаточно остра и имеет первостепенное значение. К среднему классу относят группы самостоятельно занятых, т. е. мелких предпринимателей, коммерсантов, ремесленников. Это традиционный средний класс, который в ином концептуальном контексте именовался мелкой буржуазией. Но наряду с ним все большее значение приобретает новый средний класс, который сформировался в странах Западной Европы, США, других вы-

сокоразвитых странах к 1960–1970 гг. В его состав, как считается, входят группы хорошо оплачиваемых работников наемного труда: менеджеры, лица свободных профессий, научные работники, работники в сфере информатики и массовой информации, работники искусства, врачи, учителя, административные, торговые и инженерно-технические работники, государственные и муниципальные чиновники и т. д. Если традиционный средний класс обладает собственностью на средства производства, то представители нового среднего класса обладают человеческим капиталом.

По данным социологического опроса О. Л. Ерохова, проведенного им по репрезентативной выборке, пропорционально представляющей основные группы взрослого населения Санкт-Петербурга, методом поквартирного опроса (дважды было опрошено по 1500 человек по программе «Лидер-2004» МОПО«Среднийкласс»),62%опрошенныхотождествляютпонятие«средний класс» с понятием «среднеобеспеченный слой населения», сложившимся

вусловиях СССР 1960–1970 гг.; 12% ориентируются на представления о среднем классе, почерпнутом из новейших средств массовой информации; 20% вообще не готовы определить свою принадлежность к какому бы то ни было социальному слою; отождествить себя со «старым», «советским» средним классом готовы 57%; к новому среднему классу готовы себя причислить 6%; позитивно и скорее позитивно возможность идентификации со средним классом оценивают 34% опрошенных; негативно и скорее негативно возможности такой идентификации принимают 16% опрошенных; остальные 50% взаимосвязи со средним классом не рассматривают в оценочных критериях; переход

вкатегорию среднего класса как позитивную для себя возможность рассматривают до 43% опрошенных; готовы предпринимать определенные действия иприлагатьусилиядлятакогоперехода2%;считаютперспективнымобъединение представителей среднего класса для решения экономических, социальных и политических проблем 11% опрошенных (большинство из возрастной группы от 18 до 40 лет); не видят смысла в таком объединении 43%; затрудняются с ответом на этот вопрос 50%; отказываются отвечать 6%31. Таким образом, россияне научились себя идентифицировать, реально представляя свое место

всоциальной иерархии.

Даже физические различия коррелируют с классовой принадлежностью. Представители низшего класса имеют меньший средний вес при рождении, более высокую детскую смертность, они медленнее растут, чаще болеют

иумирают в более молодом возрасте, чем представители высшего класса.

Вработах современных российских социологов серьезное внимание уделяется исследованию проблем социальной стратификации. Особенно тщательно изучаются вопросы формирования среднего класса современной России. Отмечаются, с одной стороны, трудности его становления, с другой — сложности его теоретического определения, поиск критерия отношения людей к среднему классу. С начала 1990-х годов в России стали регулярно публиковаться разные работы по проблемам среднего класса, кото-

рые писались в самых различных концептуальных парадигмах. Выходили из печати разные книги о судьбах среднего класса в советском и постсоветском российском обществе. Первые годы дискуссии по проблемам российского среднегоклассаносилиэмоциональныйхарактерсразделениемихучастников на защитников советского прошлого и сторонников рыночных реформ.

В первой концепции, которую проповедовали ученые, в полной мере опирающиеся на позитивный опыт развития советского общества (среди них — М.Н. Руткевич), отстаивается мнение о том, что к концу существования

СССР сложился массовый средний класс, который, однако, в ходе рыночных реформ стал постепенно исчезать. Он в определенной мере уже обладал теми материальными, духовными, ценностно-нормативными и психологическими характеристиками, которые были присущи среднему классу Запада. Это группа образованных людей в СССР, которая была занята интеллектуальными видами труда, и группа высококвалифицированных рабочих в материальном производстве. Их отличали наличие собственного автомобиля, своей отдельной квартиры, садово-дачного участка и дачного домика — строения в виде второго жилища. Отмечалось также, что эти люди активно выступали как потребители и обращали достаточно внимания на состояние своего здоровья и на образование детей. По мнению этой группы ученых и практиков, на протяжении 1990-х годов рыночные реформы разрушили прежние слои среднего класса, особенно занятых в военно-промышленном комплексе,

ине могли создать экономическую и социальную базу для ожидаемого нового среднего класса. При всех издержках советская модернизация тем не менее обеспечила формирование уникального социального субъекта — массовой интеллигенции с ее огромным интеллектуальным потенциалом; эта интеллигенция, прежде всего ее ядро — тончайший высокоинтеллектуальный слой советского общества (откуда произошли также и либералы-реформаторы), –

иподготовила все новые преобразования России.

Вторая концепция, которую предложили люди, пришедшие к руководству экономическим блоком правительства Б.Н. Ельцина и активно повлиявшие на формирование экономической политики и сам характер приватизации, была прямо противоположна первой. Согласно этой концепции в СССР никакого среднего класса не было. Формирование его, по мнению сторонников этой концепции, началось именно в процессе рыночного реформирования постсоветской России. И достаточно зажиточные люди — мелкие и средние предприниматели, работники новых частных банков, брокерских, дилерских, риелторских и других фирм — впервые после октябрьского переворота 1917 г. образовали средний класс. Именно эти группы все в большей мере начинают проявлять типичные черты, присущие настоящему среднему классу, в своем поведении, принятии определенной системы ценностей, самоидентификации.

Сегодня политическая острота дискуссий вокруг проблем отечественного среднего класса не ослабевает, а лишь модифицируется. Каждый автор,