Цивилистическая концепция интеллектуальной собственности в системе российского права. Монография

Глава 2. О цивилистической концепции интеллектуальной собственности

Всвоем послании в феврале 2002 г. премьер-министр Дзюнъитиро Коидзуми, обозначив цель повышения конкурентоспособности различных отраслей Японии на международном рынке, призвал усилить стратегическую защиту и использование интеллектуального имущества, возникающего вследствие научно-исследовательской и творческой деятельности, и охарактеризовал Японию как «нацию, основанную на интеллектуальной собственности»1. Эта идея – использовать интеллектуальную собственность в качестве главного ресурса в экономике была обусловлена потребностью в поддержании лидирующего положения Японии в мировой экономике (при известном недостатке природных ресурсов). И Направления политики в области интеллектуальной собственности2, подготовленные Стратегическим советом по интеллектуальной собственности уже в июле 2002 г., закрепляли

вкачестве основной идеи необходимость увязать результаты творчества

вразличных областях (таких как технологии и культура) с развитием промышленности и улучшением жизни людей, что позволит Японии стать «нацией, построенной на интеллектуальной собственности».

Вотчете, подготовленном рабочей группой Министерства экономики, торговли и промышленности Японии в том же 2002 г., для достижения этой цели рекомендовалось, во-первых, запустить ряд инициатив, предусматривающих создание условий для поддержки исследователей, занимающихся творческой деятельностью, разработку различных программ и изменение законодательства в сфере стимулирования изобретателей; во-вторых, активизировать создание и аккумулирование университетами и научно-исследовательскими институтами объектов интеллектуальной собственности; в-третьих, сориентировать производственные компании на активное использование интеллектуальной собственности, что предполагает разработку соответствующих бизнес-стратегий, а также совершенствование законодательства о коммерческой тайне и судебной защите интеллектуальной собственности; в-четвертых, усилить защиту интеллектуальной собственности за рубежом3. Примечательный факт: в отчете

1См. об этом, например: Hisamitsu Arai. Intellectual Property Strategy in Japan // International Journal of Intellectual Property (Law, Economy and Management) 1 (2005). P. 5; Christoph Rademacher. The Enforcement of Patent Rights in Japan // URL: https://www.iip. or.jp/e/e_summary/pdf/detail2010/e22_09.pdf

2http://japan.kantei.go.jp/policy/titeki/kettei/020703taikou_e.html

3См. об этом, например: Masanobu Katoh. Intellectual Property and the Internet: A Japanese Perspective // Journal of Law, Technology & Policy. Vol. 2002. N 2 (http://illinoisjltp. com/journal/wp-content/uploads/2013/10/Katoh.pdf).

261

Цивилистическая концепция интеллектуальной собственности

отмечалось, что только изменения в законодательстве сами по себе не превратят Японию в лидирующую нацию в сфере интеллектуальной собственности – необходимы разнообразные меры, предусматри-

вающие процедурные изменения, больший акцент на правоприменение, стратегические действия университетов и капитальные преобразования

в юридическом образовании1.

При этом по результатам «инвентаризации», проведенной Патентным ведомством Японии, был сделан вывод, что для воплощения упомянутой идеи явно необходима перестройка национальной системы интеллектуальной собственности и совершенствование законодательства: «Согласно результатам анализа, сообщенным руководителем Патентного ведомства Японии в 1996 году, национальная система управления интеллектуальной собственностью (НСИС) японскими экспертами была охарактеризована как негибкая и устаревшая, а законодательство и государственная политика в этой сфере нуждались в пересмотре в связи с обновлением роли интеллектуальной собственности в инновационной политике Японии»2.

Изложенное стало отправной точкой для разработки национальной стратегии в рассматриваемой сфере – в 2003 г. Япония утвердила

Стратегическую программу для создания, охраны и использования интеллектуальной собственности3. Такое наименование носила первая Стратегическая программа (2003), но впоследствии название стратегических программ было несколько упрощено – они стали называться «Стратегическая программа в области интеллектуальной собственности» (далее – Стратегия).

Так, в Стратегии 2003 г. подчеркивалось, что интеллектуальный цикл состоит из трех стадий: создание результата творческой деятельности, установление правовой охраны и последующее использование

этого результата. Причем, как отмечалось, «все три стадии составляют единый процесс, и меры по стимулированию каждой стадии должны разрабатываться и рассматриваться в совокупности»4. Применительно к защите интеллектуальной собственности в рамках этой Стратегии обращалось внимание на необходимость, в частности: совершенствования

1См. об этом, например: Masanobu Katoh. Intellectual Property and the Internet: A Japanese Perspective // Journal of Law, Technology & Policy. Vol. 2002. N 2 (http://illinoisjltp. com/journal/wp-content/uploads/2013/10/Katoh.pdf).

2Солдатова Н.В., Леонтьев Б.Б. Государственная стратегия интеллектуальной собственности: опыт Японии // Правовая информатика. 2015. № 1. С. 37.

3http://japan.kantei.go.jp/policy/titeki/kettei/030708f_e.html

4Солдатова Н.В., Леонтьев Б.Б. Указ. соч. С. 38.

262

Глава 2. О цивилистической концепции интеллектуальной собственности

системы возмещения убытков в случае нарушений в рассматриваемой области с предоставлением правообладателю надлежащих средств правовой защиты; усиления уголовной ответственности за нарушения в данной области; создания специализированного суда – Высшего суда Японии по вопросам интеллектуальной собственности1 и пр.

Специального упоминания заслуживает, вероятно, Стратегия 2016 г.2, нацеленная на решение проблем четвертой промышленной революции, характеризующейся массовым внедрением в производство цифровых технологий и киберфизических систем. В этой Стратегии подчеркивалось, что четвертая промышленная революция вызвана такими факторами, как интернет вещей, Большие данные и искусственный интеллект. Вследствие этого новыми ориентирами были выбраны: создание системы интеллектуальной собственности нового поколения, отвечающей нуждам цифровой среды; организация сетей для передачи знаний; совершенствование национальной системы интеллектуальной собственности в целях охраны прав на новые информационные продукты (произведения, созданные искусственным интеллектом, 3D-модели и базы данных и пр.); поиск оптимальных решений для защиты прав в цифровую эпоху, в том числе мер для блокировки онлайн-рекламы, размещенной на сайтах, переадресация сайтов и пр.

В мае 2017 г. была принята Стратегия 2017 г.3, имеющая ту же направленность на повышение конкурентоспособности японской промышленности в эпоху четвертой промышленной революции за счет использования данных и искусственного интеллекта. В ней уделялось внимание совершенствованию процедур сбора доказательств для судебных процессов и развитию альтернативного разбирательства споров в сфере интеллектуальной собственности, укреплению стратегий стандартизации на промышленных предприятиях, усилению защиты коммерческой тайны и т.д.

Резюмируя, можно говорить о том, что разработка подобных краткосрочных стратегий позволяет выявить наиболее проблемные

1См. о нем, например: Рожкова М.А. Защита интеллектуальных прав: законодательные ошибки при определении статуса и компетенции специализированных органов, разрешающих дела в сфере промышленной собственности: учеб. пособ. М.: Статут, 2016 (СПС «КонсультантПлюс»).

2Обзор этой стратегии на русском языке см.: http://www.rupto.ru/press/news_archive/ inform2016/japanpresent/japan2.pdf

3Ее обзор можно посмотреть здесь: https://www.kantei.go.jp/jp/singi/titeki2/kettei/ chizaikeikaku2017_gaiyou_e.pdf

263

Цивилистическая концепция интеллектуальной собственности

аспекты, предложить комплексное решение конкретных проблем (предусматривающее применение различных мер – правовых, организационных, социальных и др.) и, что весьма важно, проконтролировать исполнение и проанализировать результаты реализации Стратегии. Такой «пошаговый» метод представляется гораздо более продуктивным, нежели разработка долгосрочных государственных программ, нередко содержащих надуманные проблемы и соответственно невыполнимые задачи.

Сучетом сказанного многолетняя практика Японии по разработке

иреализации национальных стратегий в области интеллектуальной собственности может оказаться чрезвычайно полезной при разработке отечественной программы в области интеллектуальной собственности. Не слепое копирование зарубежной стратегии в рассматриваемой сфере, но учет опыта разработки комплексного пошагового плана позволит создать эффективную отечественную стратегию – стратегию, которая станет основой для разрешения множества правоприменительных проблем и совершенствования законодательства, а также действенным катализатором развития рынка интеллектуальной собственности как на национальном, так и на региональном уровне.

Итоги проведенного исследования

Как показало проведенное исследование, существующее правовое регулирование отношений по поводу интеллектуальной собственности нельзя признать удовлетворительным, причем значительное число вопросов порождается недостаточной концептуальной проработанностью отечественного законодательства в этой сфере. В настоящем параграфе отражены предложения, нацеленные на преодоление как этого общего изъяна, так и принципиальных недостатков цивилистической концепции интеллектуальной собственности, положенной в основу раздела VII ГК РФ.

Целостность Кодексу придает не только однородность регулируемых им общественных отношений, но и специфический метод их регулирования, а также принципы, образующие фундамент соответствующей

отрасли права.

В ГК РФ могут быть включены лишь нормы, регулирующие гра- жданско-правовые отношения по поводу интеллектуальной собственности. Введение в раздел VII Кодекса норм административного (публичного) права допустимо только для обозначения оснований возникновения некоторых интеллектуальных прав (на сегодня это

264

Глава 2. О цивилистической концепции интеллектуальной собственности

требование применимо к промышленной собственности, требующей для возникновения государственной регистрации). Порядок государственной регистрации промышленной собственности, а также все относящиеся к нему аспекты («регистрационные правила») не могут содержаться в ГК РФ, поскольку это область публичных отношений, требующая применения не гражданско-правовых, а публично-пра- вовых методов регулирования, опоры на принципы не гражданского, но публичного права.

Целью всякой кодификации является создание единого и согласованного нормативного правового акта.

Для достижения этой цели в основу раздела VII ГК РФ была положена «единая концепция исключительных прав», которая, по замыслу ее разработчиков, стала базисом для создания детальных норм о понятии исключительных прав, его содержании, основаниях возникновения и прекращения, сроках и сфере действия и т.д.

Вместе с тем при разработке упомянутой концепции ее создатели не справились, например, с разграничением интеллектуальных прав на две общепризнанные группы – moral rights и economic rights. Непродуманность критериев, положенных в основу разграничения интеллектуальных прав, нечеткое понимание сущности этих прав, недостаточная концептуальная проработка и отсутствие у разработчиков научного интереса к личным неимущественным правам (ввиду их коммерческой «несостоятельности») привели к включению в Кодекс классификации, разбивающей интеллектуальные права три группы – личные неимущественные, исключительные и иные (ст. 1226 ГК РФ), при абсолютной неясности природы третьей группы прав.

Это не только лишило представленную классификацию признаков научности, но и дискредитировало саму предложенную концепцию исключительных прав, поскольку признается допустимым относить к интеллектуальным правам, например, право на подачу заявки, которое возникает еще до момента возникновения самого объекта промышленной собственности и является имущественным правом, но не относится к числу интеллектуальных прав.

Исправление указанного и иных недостатков самой концепции позволило бы пересмотреть неверные правоположения и уточнить целый ряд нормативных правил.

В процессе кодификационной деятельности осуществляются переработка и совершенствование правоположений, устранение коллизий, недостатков, пробелов. Обращение в этих условиях к международному и зарубежному опыту правового регулирования требует точности

265

Цивилистическая концепция интеллектуальной собственности

интерпретации и правильности переводов привносимых понятий, категорий, конструкций.

Между тем международный и зарубежный опыт правового регулирования весьма свободно интерпретировался при разработке раздела VII ГК РФ, что привело к введению в эту часть Кодекса неверных положений, категорий и конструкций.

Так, в число объектов интеллектуальной собственности были включены фирменные наименования коммерческих организаций, хотя имеющие ту же природу наименования некоммерческих организаций к объектам интеллектуальной собственности не отнесены. И это при том, что в подавляющем большинстве развитых правопорядков фирменные наименования коммерческих организаций традиционно относят к институтам корпоративного или торгового права.

Другим следствием неудачного «заимствования» стало введение в ГК РФ обобщающей категории «средства индивидуализации юридических лиц, товаров, работ услуг и предприятий» для обозначения группы, включающей товарные знаки, знаки обслуживания, коммерческие обозначения и т.д. Причиной его появления в части четвертой ГК РФ стали неправильный перевод термина identifier, а также игнорирование положений отечественной доктрины гражданского права.

Европейский Суд по правам человека одним из основополагающих аспектов верховенства права признает принцип правовой определенности. По мнению ЕСПЧ, закон во всяком случае должен отвечать установленному Конвенцией по правам человека стандарту, предусматривающему, что правовые нормы должны быть сформулированы с достаточной четкостью, чтобы позволить лицу предвидеть, прибегая в случае необходимости к юридической помощи, с какими последствиями могут быть связаны те или иные его действия.

Между тем раздел VII ГК РФ изложен таким образом, что создает предпосылки для обращения с жалобой по мотиву несоответствия его принципу правовой определенности.

В частности, для рассматриваемого раздела Кодекса характерна чрезмерно высокая степень клишированности изложения, выражающаяся в постоянном употребления устойчивых длиннот, затрудняющих уяснение правовых норм (например, выражение «результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации»). Несмотря на то что сфера интеллектуальной собственности сама по себе достаточно трудна для понимания, текст Кодекса изобилует сложными синтаксическими конструкциями с использованием причастных

266

Глава 2. О цивилистической концепции интеллектуальной собственности

и деепричастных оборотов, однородных членов предложений и т.д., дополнительно усложняющими уяснение смысла норм. Не избавлен раздел VII ГК РФ от неточных и неясных формулировок, архаизмов, а также иных недостатков, что в совокупности с искусственно усложненными синтаксическими конструкциями становится серьезным препятствием для понимания правовых норм и следования заложенным в них предписаниям.

Законодательство об интеллектуальной собственности должно соответствовать современному уровню развития информационного общества, стимулируя разработку и использование новых технологий при одновременном обеспечении правовой охраны и защиты интересов правообладателей.

Нельзя не заметить, что предмет правового регулирования законодательства об интеллектуальной собственности не меняется и в цифровую эпоху – это отношения по поводу интеллектуальной собственности, принципиально отличающиеся от отношений, связанных с информацией: ее сбором, передачей, регистрацией, хранением, обработкой и использованием (предмет регулирования информационного права).

Вместе с тем меняются носители интеллектуальной собственности, способы ее создания, средства и методы нарушений интеллектуальных прав и т.д., что требует учета при дальнейшем совершенствовании законодательства об интеллектуальной собственности. Следование данному заключению позволит совершенствовать систему интеллектуальной собственности, делая ее адекватной возможностям современных цифровых технологий и запросам информационного общества.

Решением проблем существующей сегодня «буксировки» в развитии законодательства в сфере интеллектуальной собственности является создание самостоятельного (комплексного) кодекса интеллектуальной

собственности.

В условиях преобладающей тенденции к интеграции правового регулирования кодификационная работа требует использования адекватных механизмов проведения кодификации.

Отношения по поводу интеллектуальной собственности выступают предметом не одного гражданского права, но различных основных (первичных) отраслей права – административного, уголовного и др. То есть интеллектуальная собственность очевидно является объектом разноотраслевого регулирования. Это позволяет относить совокупность правовых норм, регламентирующих интеллектуальную собственность, к числу обособленных сфер правового регулирования, име-

267

Цивилистическая концепция интеллектуальной собственности

ющих комплексный характер, признавая за ней свойства комплексной

(вторичной) отрасли законодательства.

Учитывая, что отношения по поводу интеллектуальной собственности регулируются нормами различных отраслей права, возникает большая вероятность возникновения коллизий. Нивелировать подобные явления (или по крайней мере снизить их вероятность) возможно путем создания единого кодекса интеллектуальной собственности – «свода законов», который включает нормы различных отраслей права, регулирующие общий для всех предмет (отношения по поводу интеллектуальной собственности).

При этом обеспечить соблюдение общих для любой кодификации начал (системность, полнота, определенность, предсказуемость, отсутствие противоречий) возможно только при единстве в понимании сущности объекта правового воздействия – интеллектуальной собственности. Для решения этой задачи необходимо качественно доработать собственно цивилистическую концепцию интеллектуальной собственности, в рамках которой должны быть четко сформулированы понятия личных неимущественных и исключительных прав, их содержание, основания возникновения и прекращения, способы распоряжения и порядок перехода имущественных прав, а также критерии отнесения тех или иных результатов интеллектуальной деятельности к объектам интеллектуальной собственности и т.д. Использование этой концепции при целенаправленном совершенствовании правовой охраны и защиты интеллектуальной собственности будет способствовать исключению противоречий в законоположениях.

Правовые предписания, намеченные для включения в межотраслевой (комплексный) кодекс интеллектуальной собственности, должны быть логически увязаны с ГК РФ. При этом, бесспорно, потребуется отказаться от использованной в ГК РФ «исчерпывающей кодификации» законодательства об интеллектуальной собственности, которая по замыслу разработчиков предполагала включение в Кодекс «всех положений, относящихся к интеллектуальным правам», что повлекло не только утрату Кодексом логического единства и целостности, но и привело к тому, что раздел VII ГК РФ представляет собой симбиоз норм частного (в том числе гражданского) и публичного права.

Создание Кодекса интеллектуальной собственности позволит не только освободить ГК РФ от значительного числа норм публичного права, но и вообще существенно сократить объем нормативного материала, регламентирующего гражданско-правовые отношения по поводу интеллектуальной собственности. Причем вполне допусти-

268

Глава 2. О цивилистической концепции интеллектуальной собственности

мым видится вернуться к предложениям, ранее представляемым Минэкономразвития (см. о них § 1.4 настоящей работы). Иными словами, возможен вариант как сохранения в ГК РФ самостоятельного раздела об интеллектуальной собственности, включающего только самые общие положения и нормы, имеющие отсылочный характер (отсылающие к Кодексу интеллектуальной собственности или специальным зако-

нам), так и отказа от выделения в ГК РФ самостоятельного раздела

с включением норм в (новую) гл. 7.1, посвященную результатам интеллектуальной деятельности как разновидности объектов гражданского права, и (новую) гл. 55.1, посвященную договорам о распоряжении исключительными правами.

Завершая настоящий параграф, можно констатировать, что на современном этапе российское законодательство об интеллектуальной собственности, бесспорно, нуждается в совершенствовании. Причем во многом это связано не столько с глобальными изменениями, происходящими в цифровой и технологической среде, сколько с непроработанностью концепции исключительных прав, положенной в основу раздела VII ГК РФ, а также неправильностью избранной схемы кодификации, повлекшей введение в ГК РФ норм не только частного, но и публичного права.

Неправильно избранная схема кодификации, во главу угла которой положена недостаточно проработанная концепция, препятствует не только созданию целостной, внутренне согласованной системы интеллектуальной собственности, но и всестороннему развитию правовой охраны и защиты результатов интеллектуального труда и маркетинговых обозначений (неверно именуемых в отечественном законодательстве «средствами индивидуализации юридических лиц, товаров, работ услуг и предприятий»). В частности, это проявляется в «противостоянии законодательств», когда основным вопросом становится вопрос о правильности включения той или иной нормы, нацеленной на повышение защищенности правообладателей, в тот или иной нормативный правовой акт, а в итоге законопроект отвергается, по сути, лишь по той причине, что действующий ГК РФ содержит достаточное количество механизмов и средств правовой защиты для полноценной охраны и защиты личных неимущественных и исключительных прав правообладателей.

Несовершенство отечественного законодательства об интеллектуальной собственности, недостаточность нормативной правовой базы для решения вопросов, порождаемых практикой вследствие все

269