Цивилистическая концепция интеллектуальной собственности в системе российского права. Монография

Глава 1. О кодификации законодательства об интеллектуальной собственности

права и смежных прав), и при этом практически в каждой главе раздела VII идет дублирование правил из общих положений1. При характеристике общих положений указывается, что они напоминают «попытку найти нечто общее между субъектами, объектами и правоотношениями и «стянуть их за уши»»2. В связи с этим подчеркивается: «Такие попытки в мире предпринимались и не увенчались успехом. Между сферами применения объектов, охраняемых правом интеллектуальной собственности, лежит колоссальная отраслевая, социальная, экономическая пропасть. Не может иметь одинаковое хождение, например, ноу-хау и смежное право, промышленный образец и программа для ЭВМ. Кроме того, объективно существуют принципиальные различия в механизмах действия прав интеллектуальной собственности во времени, пространстве и по кругу лиц. В частности, в случае с авторскими правами мы имеем принцип автоматизма возникновения прав, а в случае с патентным правом – регистрационный принцип»3.

Но более всего бросается в глаза то, что при осуществлении систематизации законодательства об интеллектуальной собственности (с учетом изложенного вряд ли можно говорить о полноценной кодификации) имело место отступление от основанного на пандектной системе общего метода кодификации, который использовался при работе над остальными разделами ГК РФ. Наблюдается и отход от отечественной доктрины «головной роли» кодификационного акта, в рамках которой законодательство традиционно делилось на кодификационные и текущие законы, находящиеся с первыми в отношениях внутренней субординации4. Иными словами, в разделе VII был реализован иной подход, не соответствующий принципам пан-

дектной системы права и не укладывающийся в русло отечественной

концепции кодификации.

Возражая против использования такого подхода, В.А. Дозорцев, изначально руководивший рабочей группой по разработке проекта

1См.: Рабец А.П. К вопросу о совершенствовании положений четвертой части Гражданского кодекса Российской Федерации // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2015. № 4. С. 61.

2Некоторые размышления о проекте части IV ГК РФ Ирины Тулубьевой и Виктора Осипова // http://www.unescochair.ru/index.php?option=com_content&task=view& id=81&Itemid=7

3Там же.

4См. об этом: Рузанова В.Д. Кодификация и юридическая сила отраслевого кодификационного нормативного акта. С. 351.

101

Цивилистическая концепция интеллектуальной собственности

ГК РФ в этой сфере и не относившийся к числу сторонников исчерпывающей схемы кодификации, писал: «Неправильно выстраивать один раздел ГК по одной схеме, в то время как систематизация остальных разделов базируется на других принципах, это привело бы только к разрушению единства гражданского права… Исчерпывающая регламентация интеллектуальных прав в ГК неизбежно окажется минимально подвижной и мобильной, что никак не соответствует потребностям бурно развивающейся сферы… Исчерпывающая регламентация в ГК не правило, а исключение, применимое в сферах, где отсутствует – не требуется или не накоплен – обширный законодательный материал гражданского права. В принципе гражданское право строится и может строиться только на многоуровневой основе. Интеллектуальные права не составляют исключения»1.

В свою очередь разработчики проекта раздела VII объясняли, что «иного пути, кроме «исчерпывающей» схемы, не оставалось»2, и отмечали: «Как бы то ни было, В.А. Дозорцев никогда не выдвигал против «исчерпывающей» схемы доводов о ее неконституционности либо о непреодолимых трудностях внесения изменений в ГК по сравнению с изменением любого другого федерального закона – доводов, по сей день звучащих при обсуждении последствий вступления в действие части четвертой ГК»3.

Действительно, В.А. Дозорцев не называл исчерпывающую схему кодификации неконституционной. Но так ли уж «безобиден» выбор иной методики систематизации при разработке одного из разделов

отраслевого кодификационного акта?

Проведенный анализ позволил сделать следующие выводы.

1) Множество норм, составляющих раздел VII ГК РФ, не соответствуют предмету и методу гражданского законодательства и не являются

нормами гражданского права.

Гражданское законодательство, как и все иные отрасли, имеет свой предмет – регламентируемый только им круг отношений: к предмету

регулирования гражданского законодательства отнесены имущественные и личные неимущественные отношения (п. 1 ст. 2 ГК РФ). К регулируемым в ГК РФ имущественным отношениям относятся те, которые могут иметь денежную оценку: «рыночные отношения, связанные

1Дозорцев В.А. Интеллектуальные права: Понятие. Система. Задачи кодификации. М.: Статут; Исслед. центр частного права, 2005. С. 362.

2Павлова Е.А., Шилохвост О.Ю. От составителей // Актуальные вопросы российского частного права / сост. Е.А. Павлова, О.Ю. Шилохвост. С. 4.

3Там же.

102

Глава 1. О кодификации законодательства об интеллектуальной собственности

с возмездным обменом товаров и различного рода услуг, созданием и использованием интеллектуальной собственности»1.

Вместе с тем имущественные отношения, как известно, являются предметом не только гражданского, но и других отраслей законодательства (финансового, административного и др.). Поэтому при перечислении имущественных отношений в п. 1 ст. 2 ГК РФ упоминается метод их регулирования, характерный для гражданского права и основанный на равенстве участников гражданских отношений, автономии их воли и имущественной самостоятельности. Это отражает сформировавшийся в отечественной доктрине постулат:

сущность гражданского законодательства составляют предмет и ме-

тод правового регулирования2.

В.Ф. Яковлев, исследуя соотношение гражданского права с отраслями права «с обязывающим регулированием», к которым он относит, в частности, административное, финансовое, налоговое право, подчеркивает следующее: «Отличие гражданского права от названных отраслей совершенно очевидно. Они не только различны, но и по основным юридическим характеристикам и методам воздействия в известном смысле противоположны. Если субъекты гражданского права между собой юридически равны и автономны в правовом отношении, то участники административных, финансовых, налоговых отношений, напротив, юридически не равны, находятся в отношениях власти и подчинения, поскольку во всех этих отношениях в качестве одной из сторон выступает государство и его органы власти. Они обладают властной компетенцией, которая позволяет им совершать действия и издавать акты, обязательные для другой стороны соответствующих отношений»3.

Одновременное применение предмета и метода регулирования в качестве критерия отграничения отношений, регулируемых гражданским законодательством, от отношений, относящихся к предмету, например, административного, финансового или земельного законодательства, традиционно используется в работе по кодификации гражданского законодательства.

1Садиков О.Н. Комментарий к главе 1 // Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Юринформцентр, 1995. С. 8.

2Брагинский М.И. Комментарий к главе 1 // Научно-практический комментарий

кчасти 1 Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей. М.: СПАРК; редакция журнала «Хозяйство и право», 1999. С. 24.

3Яковлев В.Ф. Россия: экономика, гражданское право (вопросы теории и практики). С. 152.

103

Цивилистическая концепция интеллектуальной собственности

Например, Е.А. Суханов пишет, что «земля является объектом разноотраслевого регулирования – конституционного, международного, административного (земельного), гражданско-правового и др., а земельные отношения как чрезвычайно широкая и абстрактная категория (подобная категории имущественных отношений) в действительности составляют предмет не одной, а различных отраслей права (и в различном «объеме»): если они основаны на властном подчинении одной стороны другой, то это – предмет административно-пра- вового (в том числе земельно-правового) регулирования (земля как природный ресурс или предмет административно-территориального деления); если они основаны на равенстве и имущественной самостоятельности сторон, это – предмет гражданско-правового регулирования (земельные участки как основной вид недвижимых вещей); если их участниками являются субъекты международного права, они – предмет международно-правового регулирования (земля как территория государства), и т.д.»1. И как резюме: «Земельное право – это часть публичного, я даже думаю, что это часть административного права… Все публично-правовое регулирование – это земельное право. Но сделки с землей и земельные участки как объекты недвижимости – предмет гражданского права, а не земельного...»2.

Следование «исчерпывающей схеме кодификации» при работе над разделом ГК об интеллектуальной собственности в итоге привело ко

включению в ГК РФ норм административного, трудового и иных отраслей законодательства. Причем разработчики раздела VII не усматривали за этим каких-либо негативных последствий, а расценивали это не более как обыденную необходимость: «Было также решено включить непосредственно в ГК правила, регламентирующие процедуру признания государством прав на некоторые виды интеллектуальной собственности (такие как изобретения, товарные знаки). Хотя сами эти нормы не являются гражданско-правовыми, они тем не менее выполняют вспомогательные функции по отношению к гражданскоправовым нормам об исключительных правах…»3.

1Суханов Е.А. Проблемы совершенствования кодификации российского гражданского законодательства // Актуальные вопросы российского частного права / сост. Е.А. Павлова, О.Ю. Шилохвост.

2Интернет-интервью с Е.А. Сухановым «Перспективы развития гражданского законодательства в России: планы и современные реалии» // http://www.consultant.ru/ law/interview/sukhanov/

3См.: Павлова Е.А. Указ. соч. С. 209.

104

Глава 1. О кодификации законодательства об интеллектуальной собственности

Такое решение соответствовало бы французской правовой доктрине, будь оно предложено при инкорпорации законодательства об интеллектуальной собственности. Кодекс интеллектуальной собственности Франции, как это подтверждают § 1.1 и 1.2 настоящей работы, базируется на новейшей концепции кодификации законодательства, подразумевающей компиляцию всех нормативных правовых

актов, регулирующих отношения в одной предметной области, но без

учета их отраслевого характера и метода правового регулирования. Вследствие этого в Кодексе интеллектуальной собственности Франции содержатся нормы, регулирующие отношения по поводу интеллектуальной собственности, но относящиеся к различным отраслям права – гражданскому, уголовному, административному, трудовому, процессуальному и т.д.

Вотличие от французской методики кодификации отечественная отраслевая кодификация зиждется на других доктринальных основах, которые с очевидностью в данном случае вовсе не были учтены. Это позволило В.А. Дозорцеву еще на стадии разработки раздела об интеллектуальной собственности заключить: «Вместо кодификации фактически предлагается инкорпорация, а вместо Кодекса – Свод гражданских законов»1.

Витоге это и произошло: в ГК РФ был включен значительный массив норм, явно не относящихся к предмету и методу регулирования гражданского законодательства, причем в некоторых главах раздела VII эти нормы превалируют.

Всвязи с этим вряд ли можно возразить весьма эмоциональному заключению В.И. Еременко: «…в рамки ГК РФ втиснуто огромное количество норм административного и трудового права, что исказило цивилистическую сущность последнего и в целом бросило тень на Россию как цивилизованное государство в сфере нормотворчества»2. Поддерживая позицию В.И. Еременко, А.Г. Лахман пишет: «В результате осуществленных новаций, часть четвертая ГК РФ представляет собой симбиоз норм гражданского, административного и трудового права объемом 327 статей… Кодификация подменена инкорпорацией, когда сравнительно небольшое количество общих положений (гл. 69 ГК, 30 статей) дополнено механическим переносом специальных законов

всфере интеллектуальной собственности… Подобная экзотическая

1Дозорцев В.А. Указ. соч. С. 359.

2Еременко В.И. Некоторые проблемы кодификации законодательства об интеллектуальной собственности // Законодательство и экономика. 2014. № 2 (СПС «КонсультантПлюс»).

105

Цивилистическая концепция интеллектуальной собственности

модель правового регулирования интеллектуальной собственности, при которой все законодательство в данной сфере размещается только в гражданском кодексе, не встречается нигде в мире»1. И резюме В.И. Еременко: «В России выбран самый худший вариант кодификации норм об интеллектуальной собственности из тех, которые были предложены для кодификации… часть четвертая ГК РФ в ее нынешнем виде, по сути, представляет собой Кодекс интеллектуальной собственности в Гражданском кодексе РФ»2.

Стремление объединить под «обложкой» кодекса все законы, регламентирующие отношения по поводу интеллектуальной собственности, было бы правильно реализовать посредством издания комплексного

кодификационного акта – самостоятельного Кодекса интеллектуальной собственности. Проведение комплексной кодификации, как указывалось в § 1.1 настоящей работы, вполне допускается отечественной доктриной: когда налицо потребность в объединении разноотраслевого нормативного материала и при накоплении такого массива норм, которые позволяют говорить о возникновении комплексной отрасли законодательства. Принятие самостоятельного Кодекса интеллектуальной собственности, бесспорно, нашло бы поддержку у специалистов, которые еще применительно к проекту раздела VII ГК РФ отмечали: «Анализируемый проект мог бы стать настоящим актом кодификации и в качестве Кодекса интеллектуальной собственности встать в один ряд с семейным, жилищным, земельным, лесным и прочими комплексными кодексами» 3.

2) В ГК РФ допустимо включать только те нормы, регулирующие отношения с участием наделенных властными функциями субъектов, которые устанавливают основания возникновения, обременения, изме-

нения и прекращения интеллектуальных прав.

Обосновывая включение в ГК РФ большого массива норм административного права (норм, регулирующих отношения по регистрации промышленной собственности), Е.А. Павлова пишет: «Хотя сами эти нормы не являются гражданско-правовыми, они тем не менее выполняют вспомогательные функции по отношению к гражданскоправовым нормам об исключительных правах, так как устанавливают

1Лахман А.Г. Новеллы кодификации интеллектуальной собственности: плюсы и минусы // Власть и управление на Востоке России. 2008. № 3. С. 175.

2Еременко В.И. Часть четвертая Гражданского кодекса: семь лет спустя после принятия // Изобретательство. 2014. Т. 14. № 3. С. 11, 13.

3Лахман А.Г. Новеллы кодификации интеллектуальной собственности: плюсы и минусы. С. 175.

106

Глава 1. О кодификации законодательства об интеллектуальной собственности

публично-правовые предпосылки возникновения, изменения и прекращения гражданских прав. Выделение таких норм в отдельный закон усложнило бы восприятие глав ГК, посвященных соответствующим видам интеллектуальной собственности. К тому же некоторые подобные положения (о регистрации юридических лиц, прав на недвижимость) уже были включены в ГК»1.

Комментируя подобные объяснения, В.А. Дозорцев писал: «Сторонники исчерпывающей кодификации видят выход в том, чтобы поместить в ГК все относящиеся к интеллектуальным правам нормы, в том числе и не принадлежащие к гражданскому праву. Основание одно – эти нормы существуют только ради гражданских прав, призваны обеспечить гражданский оборот интеллектуальных прав»2. По мнению правоведа, допустимо включение в ГК РФ норм, имеющих административный характер, но только таких, которые устанавливают основания возникновения гражданских прав и только для выполнения этой функции3. Иными словами, В.А. Дозорцев допускал закрепление в ГК РФ общих положений о регистрации прав на объекты промышленной собственности, но не видел оснований закреплять непосред-

ственно в ГК РФ развернутый порядок государственной регистрации

интеллектуальной собственности.

В ГК РФ, как известно, закреплены общие положения о государственной регистрации прав и фактов. Так, общие положения о государственной регистрации прав на недвижимое имущество содержатся в ст. 131 ГК РФ. Но порядок государственной регистрации прав на недвижимое имущество и основания отказа в регистрации этих прав устанавливаются законом о регистрации прав на недвижимость

(п. 6 ст. 131 ГК РФ). Аналогичным образом в ст. 51 ГК РФ закреплены общие положения о государственной регистрации юридических лиц, но предусмотрено, что порядок такой регистрации устанавливается

законом о государственной регистрации юридических лиц (п. 1 ст. 51 ГК РФ).

Вследствие сказанного является очевидным лукавством процитированная выше ссылка Е.А. Павловой на то, что положения о порядке государственной регистрации промышленной собственности включены в ГК РФ, подобно положениям о государственной регистрации юридических лиц и прав на недвижимость: в отличие от порядка

1Павлова Е. Указ. соч. С. 209.

2Дозорцев В.А. Интеллектуальные права. С. 360.

3Там же. С. 361.

107

Цивилистическая концепция интеллектуальной собственности

регистрации промышленной собственности, достаточно подробно урегулированного в разделе VII ГК РФ, порядок регистрации юридических лиц и прав на недвижимость определяется специальными законами.

В развитие сказанного следует обратить внимание на то, что действующий ГК РФ содержит ст. 8.1, посвященную вопросам государственной регистрации прав на имущество и, как отмечает Л.В. Кузнецова, впервые закрепившую «в определенном смысле «общие положения», универсально применимые ко всем случаям государственной регистрации, а также устанавливающие принципы такой регистрации и общие подходы к ее осуществлению»1. Включение этой статьи стало логическим продолжением положений Концепции развития гражданского законодательства, устанавливающим, что «в ГК целесообразно включить общие положения о государственной регистрации имущественных прав, единые для различных объектов, в отношении которых предусмотрена правоустанавливающая (не учетная) регистрация, установив, в частности, принципы регистрации… правило о том, что право возникает с момента регистрации права в реестре» (п. 2.1 разд. II). Среди разновидностей государственной регистрации прав на имущество называют регистрацию: прав на недвижимое имущество (ст. 131 ГК РФ); прав на движимое имущество в случаях, установленных законом (п. 2 ст. 130 ГК РФ); исключительных прав на объекты промышленной собственности; прав на доли в обществе с ограниченной ответственностью.

При этом, что немаловажно, в отличие от ранее действовавшего п. 2 ст. 8 ГК РФ, предусматривающего, что «права на имущество, подлежащее государственной регистрации, возникают с момента регистрации соответствующих прав на него, если иное не установлено законом», содержанием ст. 8.1 ГК РФ охватываются случаи не только возникновения, но и ограничений (обременения) прав на имущества, а также их изменения или прекращения2.

Вместе с тем содержание раздела VII ГК РФ нередко наталкивает правоприменителей на неверную по своему посылу мысль о том, что нормы этого раздела абсолютно «самодостаточны» и вовсе не коррелируют с иными положениями Кодекса. В частности, закрепление

вГК РФ достаточно подробного регулирования порядка регистрации

1Кузнецова Л.В. Комментарий к ст. 8.1 // Гражданский кодекс Российской Федерации. Постатейный комментарий к главам 1–6 / под ред. Л.В. Санниковой. М.: Статут, 2015. С. 63.

2Там же.

108

Глава 1. О кодификации законодательства об интеллектуальной собственности

объектов интеллектуальной собственности приводит судебные органы

квыводу, что это принципиально иная разновидность государственной регистрации, нежели предусмотренная ст. 8.1 ГК РФ. Так, при подготовке Справки о соотношении статьи 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации с положениями раздела VII Гражданского кодекса Российской Федерации «Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации» (утверждена постановлением президиума СИП от 22 августа 2014 г. № СП-21/10) была обозначена потребность в выявлении отличий государственной регистрации прав на имущество от регистрации результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации1. В итоге СИП пришел

кпротиворечащему логике и праву выводу о том, что положения ст. 8.1 ГК РФ как в целом, так и в части п. 7 не применимы к отношениям в сфере государственной регистрации результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации2.

Сучетом сказанного следует признать, что было бы допустимо включить в раздел VII ГК РФ нормы, определяющие особенности государственной регистрации промышленной собственности и возникновения, обременения, изменения или прекращения соответствующих прав. Но это должны были быть лишь общие положения, но не подробная регламентация порядка такой регистрации, которая относится к сфере публичного, но не частного права.

3) Практикой подтверждена невозможность реализации идеи объединения в разделе VII ГК РФ всех норм об интеллектуальной собственности,

с исключением специальных законов в этой области.

В.А. Дозорцев всегда говорил о невыполнимости задачи исчерпывающей кодификации, исключающей специальное законодательное регулирование интеллектуальной собственности за рамками ГК РФ: «Принципиальный подход – исчерпывающая регламентация всех рыночных (и даже примыкающих к ним…) отношений в ГК – не может

1Софистическое обоснование, предложенное в Справке, выглядит следующим образом: «…следует отметить, что статья 81 ГК РФ текстуально указывает на то, что она касается регистрации прав на имущество (очевидно, имея в виду в первую очередь вещные права). В отношении же исключительных прав регистрация осуществляется не в отношении прав на имущество, а в отношении самого имущества (исключительное право статьей 1226 ГК РФ признано имущественным правом, а статья 128 ГК РФ говорит о том, что имущественное право охватывается понятием «имущество»)».

2См. об этом: Иванов А.А. Проблемы действия ст. 8.1 ГК РФ в отношении объектов интеллектуальной собственности // Вестник экономического правосудия. 2016. № 1; Рожкова М.А. СИП решил. Прав ли СИП? // эж-ЮРИСТ. 2016. № 2. С. 9.

109

Цивилистическая концепция интеллектуальной собственности

считаться правильным… Он не только ошибочен, но еще и совершенно не реалистичен и просто не осуществим»1.

Этот вывод в полной мере подтвержден существующей реальностью – разработчикам, бесспорно, не удалось объединить все нормы, относящиеся к обороту интеллектуальной собственности, в разделе VII ГК РФ.

Например, не вошли в этот раздел Кодекса нормы антимонопольного законодательства, касающиеся некоторых объектов интеллектуальных прав, – такие нормы содержатся, в частности, в ст. 14.4 и 14.5 Федерального закона «О защите конкуренции». В настоящее время ведется работа, направленная на расширение предметной области регулирования законодательства о конкуренции в части распространения его на оборот материальных носителей промышленной собственности – изобретений, полезных моделей, промышленных образцов. Причем предполагается применять законодательство о конкуренции не к самим объектам патентования, а к обороту товаров, в которых они воплощены: планируется, что пострадавшая сторона сможет не только потребовать выплаты компенсации или возмещения убытков, но и с помощью Федеральной антимонопольной службы привлечь нарушителя к административной ответственности в виде приостановления деятельности до устранения нарушения или запрета осуществлять незаконную деятельность.

Не были включены в раздел VII и нормы, определяющие особенности совершения таможенных операций в отношении товаров, содержащих объекты интеллектуальной собственности. Ранее эти нормы содержались в Таможенном кодексе РФ, затем в Таможенном кодексе Таможенного союза (гл. 45), а теперь в Таможенном кодексе Евразийского экономического союза. Таможенный кодекс ЕАЭС закрепляет положения, касающиеся не только контроля за правильностью определения таможенной стоимости товаров, в которых воплощены объекты интеллектуальной собственности, но и применения мер по защите интеллектуальной собственности. Причем действующий Таможенный кодекс сохраняет ту же особенность, на которую обращалось внимание и ранее2: таможенный контроль

1Дозорцев В.А. Указ. соч. С. 359.

2См., например: Панова Е.Н. Объекты интеллектуальной собственности: основные понятия, классификация, роль таможенных органов в обороте через таможенную границу РФ товаров, содержащих объекты интеллектуальной собственности // Право

иэкономика. 2009. № 12. С. 40; Трофимов С.В. О правовой сущности понятия «контрафакт» // Биржа интеллектуальной собственности. 2010. № 9. С. 14.

110