Фацеции

П О Д Ж О Б Р А Ч Ч О Л И Н И И Е Г О « Ф А Ц Е Ц И И »

столько, что даже поднимал разговор, едва ли искренний, о переезде в Сиену. Но флорен4 тийское гражданство представляло столько выгод, что он не только не порывал с родным городом, а, наоборот, привязывался к нему больше и больше. Он постоянно умножал свою недвижимость на флорентийской территории, волей4неволей копил облигации принудитель4 ных займов, приносящие кое4какой доход, и делал все, что от него требовалось, во имя ин4 тересов флорентийской правящей группы. Когда к власти пришли Медичи, исчезли и по4 следние колебания Поджо. Медичи были его личные друзья, от которых зависело дальней4 шее облегчение его налогового бремени и от4 крытие ему дальнейших путей к обогащению. Служение его флорентийскому правительству стало несравненно усерднее. Едва ли для Аль4 бицци сделал бы он то, что сделал в 1440 году в интересах Медичи, когда он — как можно, по4видимому, считать установленным — под4 делал папский приказ об аресте всесильного папского полководца кардинала Вителлески. И публицистическая его деятельность после захвата власти Козимо сделалась несравненно оживленнее.

41

А Л Е К С Е Й Д Ж И В Е Л Е Г О В

Тут сказывалось еще одно. Этот человек, та4 кой яркий по уму и темпераменту, такой скользкий в высказываниях, умеющий так го4 рячо увлекаться и так ловко устраивать свои дела, нашел власть, которая вполне отвечала его собственным классовым интересам.

Изгнания, конфискации и налоговые махи4 нации, к которым партия Медичи прибегала после своей победы, изменили состав крупной буржуазии. Шерстяные и суконные магнаты вместе с людьми, вращавшимися в их орбите, были вышиблены из колеи. Обновлялся мало4 помалу прежний состав крупного купечества и крупных промышленников. Ремесленники, даже очень зажиточные, едва ли переходили в старшие цехи в сколько4нибудь заметном ко4 личестве. Они были довольны тем, что мирная политика Медичи, их меценатство и заказы новых богачей обеспечивали их работой. К власти они не стремились, и никто не соби4 рался допускать их к власти. Ряды крупной буржуазии, поредевшие в годы, непосред4 ственно следовавшие за переворотом 1434 го4 да, постепенно пополнялись новыми людьми, которых выдвигало благоволение Козимо. Бан4 ковский капитал создавал свою собственную

42

П О Д Ж О Б Р А Ч Ч О Л И Н И И Е Г О « Ф А Ц Е Ц И И »

крупную буржуазию. В ее рядах оказался и Поджо Браччолини.

Экономическую конструкцию Флоренции Поджо считал очень здоровой. Крепкая про4 мышленность составляла основу солидной, лишенной всякого авантюризма торговли. Ка4 питал торговый, промышленный и кредитный был обеспечен большими комплексами земли, находившейся во владении купцов. Это было совсем не то, что он видел в Генуе и в Вене4 ции, где торговля была лишена связей с про4 мышленностью и тех ресурсов, которые фло4 рентийская экономика имела в земле.

Поджо захотел стать одним из звеньев этой великолепной организации. Как флорентий4 ский нотариус, прошедший испытания, он был — мы знаем — членом цеха юристов и но4 тариусов (giudici e notai), первого среди семи старших. Положение его было, в смысле граж4 данском, вполне обеспеченное. Но со своим нотариатом — мы это тоже знаем — он порвал очень рано и очень основательно, а те заработ4 ки, которые давала ему курия и изредка лите4 ратурная работа, он вкладывал в землю и в бу4 маги, приносящие доход. Количество куплен4 ных им участков и размеры их дошли до очень

43

А Л Е К С Е Й Д Ж И В Е Л Е Г О В

внушительных цифр, а в подсчете процентов, приносимых ему бумагами, он постоянно сби4 вался сам. К этому присоединялись еще бене4 фиции, которые доставались ему и его сыно4 вьям от папских щедрот. Поджо стал богатым человеком. И очень типично, как он представ4 лял себе карьеру своих пяти сыновей. Одного он решил пустить по своим стопам и сделать гуманистом, другого — по церковной части. Трех остальных он предназначал для купече4 ской карьеры. Старик считал, что этот путь проще и надежнее. И когда его старший, Пьетро4Паоло, вступил в одно суконное пред4 приятие (1455 г.), Поджо нашел, что самое лучшее, что может сделать он, — это записать4 ся с четырьмя (без монаха) сыновьями в цех суконной промышленности (arte di Lana). Lana вместе с другим старшим цехом, Calimala, бы4 ла самой мощной организацией флорентий4 ской крупной буржуазии. Еще недавно и по4 литическая власть в городе фактически при4 надлежала ей. Победа над чомпи (1378 г.) и над ремесленниками (1382 г.) была делом его рук. Альбицци были ее ставленниками. При Меди4 чи политическое значение Lana рухнуло, эко4 номическое — уменьшилось, ибо изгнание

44

П О Д Ж О Б Р А Ч Ч О Л И Н И И Е Г О « Ф А Ц Е Ц И И »

членов крупных фамилий (Альбицци, Строц4 ци и др.) и конфискации унесли значительную часть ее капиталов. Но и сейчас еще она дела4 ла прекрасные дела и была далека от упадка. Поджо, таким образом, вступал в состав фло4 рентийской {[крупной]} буржуазии сообразно своему имущественному положению. Карьера гуманиста и папского секретаря, нищим при4 шедшего во Флоренцию, завершилась велико4 лепным финалом. Поджо был канцлером Фло4 ренции и членом arte di Lana.

Его общественные взгляды давно, по мере того как он скупал земли и богател, настраива4 лись соответственно. Складывалось настроение типично буржуазное, притом флорентийско4 буржуазное, то есть отражающее классовые от4 ношения города с большой промышленностью и большим крестьянским Hinterland'ом. Отно4 шения были трудные и во многом путаные.

В среду крупной буржуазии Поджо был принят, конечно, главным образом за свои на4 учные и общественные заслуги, как пятьдесят лет назад был принят его учитель Салутати. Но была все4таки разница. Салутати был вклю4 чен в члены Lana, так сказать, honoris causa, без его об этом просьбы. Он стал почетным

45

А Л Е К С Е Й Д Ж И В Е Л Е Г О В

членом корпорации флорентийской крупной буржуазии, притом в такой момент, когда Lana находилась на вершине своего политического могущества. Поджо пожелал вступить в Lana сам, на правах рядового купца, который в ли4 це одного из сыновей будет заниматься про4 мышленным делом. Как ни был он богат и как ни обеднели члены Lana за двадцать лет меди4 чейского господства, они все4таки смотрели на Поджо4купца как на выскочку. Старик это чувствовал. Классовая гармония была, быто4 вая не налаживалась. Получалась нескладица в самочувствии, ибо отношения к другим клас4 сам флорентийского общества у Поджо были совершенно те же, что у других членов Lana, пребывавших в этом цехе в течение многих поколений.

К дворянам — некоторые члены флорен4 тийского патрициата еще не забыли тех вре4 мен, когда их предки были имперскими рыца4 рями и владели вооруженными отрядами и крепкими замками в окрестностях города, — отношение Поджо определялось выводами его диалога «De nobilitate». Он их не любил как представитель трудовой профессии, как член «республики знаний», как выходец из низов,

46

П О Д Ж О Б Р А Ч Ч О Л И Н И И Е Г О « Ф А Ц Е Ц И И »

хотя понимал, что крутой режим Козимо дела4 ет их в классовом отношении безопасными.

С крестьянами Поджо4помещик не ладил в своих многочисленных имениях и не скрывал этого в своих писаниях. Одни крестьянские типы «Фацеций» показывают это с полной определенностью. Но Поджо высказывался и более прямо. Когда в 1425 году флорентий4 ский отряд под начальством кондотьера Пич4 чинино был уничтожен в горных теснинах крестьянами Вальдиламоне под командою Гви4 дантанно Манфреди, синьора Фаэнцы, Поджо был очень обижен и писал: «Жалею, что нас побеждает враг глупейший (doleo nos superari ab hoste insulsissimo)». Ему трудно было лю4 бить крестьян.

И отношения к рабочим были соответству4 ющие его новой классовой природе. Правда, Поджо не было на свете в момент самого остро4 го столкновения буржуазии и пролетариата во Флоренции, при восстании чомпи (1378 г.). Правда, медичейская полиция в его время ру4 чалась за то, что никаких вспышек, подобных той, больше не будет. Рабочие в эти годы были совершенно скованы полицейскими мерами. Поэтому у него нет к ним той острой ненави4

47

А Л Е К С Е Й Д Ж И В Е Л Е Г О В

сти, какая была у Салутати, и того насторо4 женного и пропитанного классовыми страха4 ми отвращения, каким дышат посвященные восстанию чомпи страницы «Истории Флорен4 ции» Бруни. А все4таки, когда Поджо в соб4 ственной «Истории Флоренции», продолжив4 шей Бруниеву, пришлось упомянуть о восста4 нии чомпи, не называя его, он писал так: «В это время1 редко бывало, чтобы не случа4 лось во Флоренции раздоров в народе. Но че4 тыре года2 больше, чем другие, были временем, когда государство испытало большие потрясе4 ния вследствие смерти и изгнания многих граждан. Виновниками этого были то дворяне, то низшие классы (infima plеbe) 3, то ремеслен4 ники, то самое подлое в городе людское отро4 дье (la piu vile generatione d’uomini dеlla terra). «Самое подлое отродье» — это чомпи, неквали4 фицированные рабочие флорентийской шер4 стяной промышленности. В то время как писа4

1 Во время войны с папою Григорием XI (1375–

1378 гг.).

2 Годы революции, диктатуры пролетариата и вла4 дычества младших цехов (1378–1382 гг.).

3 Цитирую по итальянскому переводу сына Под4 жо — Якопо Браччолини (Флоренция, 1598 г.).

48

П О Д Ж О Б Р А Ч Ч О Л И Н И И Е Г О « Ф А Ц Е Ц И И »

лась «История Флоренции», Поджо был членом Lana, и отношение к рабочим было отношени4 ем подлинного классового врага.

Поджо был типичным представителем крупной буржуазии, и то, что он был не куп4 цом или банкиром, а интеллигентом, делало его мироощущение сложнее и богаче, но не делало его менее определенным. Его классовая природа сказалась и в «Фацециях».

VII

«Фацеции» 1, взятые отдельно от других про4 изведений Поджо, конечно, не дают представ4 ления о нем ни как о писателе, ни как о чело4 веке. Но «Фацеции» — та его книга, которая способствовала известности его у потомства больше всего. Вернее, «Фацеции» — един4 ственное сочинение Поджо, которое не забыто само и не дало забыть имя своего автора. Толь4 ко специалисты знают, что Поджо написал «De nobilitate», «De varietate», «Historia tripertita», «Историю Флоренции». Всякий образованный

1 Facetia — значит шутка, шуточка, насмешка, острое слово, остроумная выходка. Эта многосмыслен4 ность слова и мешает перевести его в заглавии.

49

А Л Е К С Е Й Д Ж И В Е Л Е Г О В

человек знает, что Поджо написал «Фацеции», если даже не знает самих «Фацеций». Когда Поджо собирал свои «рассказики» и потом пу4 бликовал их, он был очень далек от мысли, что именно они принесут ему бессмертие. Совер4 шенно так же Петрарка, уповая на «Африку» и на латинские рассуждения, не думал, что его неувядаемая слава будет связана с его итальян4 скими «Rime». «Фацеции», конечно, нельзя сравнивать со стихотворениями Петрарки. Но и «Фацеции» стали классической книгой. Они переведены на все языки — и неоднократно. Они продолжают переиздаваться, переводить4 ся и комментироваться до сих пор.

Чем это объясняется? Тем, что в книге мно4 го непристойностей? Конечно нет. В мировой литературе есть десятки и сотни книг, по срав4 нению с которыми «Фацеции» — собрание не4 винных рассказов. А много ли раз переведен «Гермафродит» Антонио Бекаделли? Или «Алоизия Сигеа» Шорье? Или сочинения Фор4 берга? Или «Raggionamenti» Аретино? Очень немного. Объясняется это просто. Перечис4 ленные вещи имеют определенную эротиче4 скую цель. У Поджо она отсутствует, как от4 сутствует в «Декамероне», в новеллах Франко

50