Таинство Венчания и православный брак

когда они могут на самой глубине своей слиться

вединство, могут за пределами всяких слов друг друга понимать и чувствовать. Мы все это знаем на опыте, но так легко забываем. Kто из нас не сидел с дорогим ему человеком — мате; рью, женой, мужем, другом — в вечерний час, когда спускались сумерки, когда все затихало вокруг. Вначале идет разговор, потом он зами; рает, но остается какая;то тишина; мы прислу; шивались к звукам: к потрескиванию дров в ка; мине, к тиканью часов, к внешним отдаленным шумам; потом и эти звуки исчезают, и наступа; ет глубочайшая тишина, безмолвие души. И вот

вэтом безмолвии души вдруг чувствуешь, что стал так близок своему другу, тому человеку, который рядом находится. Это, конечно, не сли; яние в том отношении, что один человек делает; ся другим, но оба соединяются на такой глуби; не взаимного переживания, где слов больше не нужно: они вместе, и если любовь достаточно глубока, они стали одним целым.

Иэто относится к браку во всех отношени; ях, не только к чувству, не только к общению

вмысли, но и к телесному общению. Только на; до помнить, надо твердо знать, что телесное

122 ТАИНСТВО ВЕНЧАНИЯ И ПРАВОСЛАВНЫЙ БРАК

единство двух любящих друг друга людей — не начало, а полнота и предел их взаимных отно; шений, что лишь тогда, когда два человека ста; ли едины сердцем, умом, духом, их единство может вырасти, раскрыться в телесном соеди; нении, которое становится тогда уже не жад; ным обладанием одного другим, не пассивной отдачей одного другому, а таинством, самым настоящим таинством, то есть таким действи; ем, которое прямо исходит от Бога и приводит к Нему. Один из отцов Церкви в древности сказал, что мир не может существовать без таинств, то есть без того, чтобы какие;то состояния, какие; то взаимоотношения были бы сверхземными, небесными, чудесными; и — продолжает он — брак как единство двоих в разрозненном мире является таким таинством, чудом, превосходя; щим все естественные взаимные отношения, все естественные состояния. И телесный брак тоже, по учению одного из отцов Церкви, предстает таинством, подобным Евхаристии, причащению верующих. В каком смысле? В том смысле, что в Евхаристии силой Божией, чудом соединяющей любви и веры друг во друга верующий и Хрис; тос делаются едиными. И в браке (конечно, на

другом уровне и по;иному), благодаря взаим; ной вере и взаимной любви, два человека пере; растают всякую рознь и делаются единым су; ществом, одной сущностью в двух лицах. Это является одновременно полнотой брака душев; но;духовно;телесного и полнотой целомудрия, когда два человека друг ко другу относятся как к святыне и все свои отношения, включая и те; лесные, превращают в таинство, в нечто превос; ходящее землю и возносящее в вечность.

В Священном Писании брак предстает выра; жением предельной радости, предельной пол; ноты. Это полнота не успокоенности, а торжест; ва радости и любви. Самый совершенный образ ее нам дан в так называемом браке Агнца*, то есть в соединении, в радости встречи Бога, став; шего человеком, отдавшего всю Свою жизнь, все Свое бытие миру, — с тварью: когда все уже завершено, когда нет уже противоположения, когда Бог и человек объединены общей жиз; нью. И это не ограничивается человеком, а

* Образ взят из книги Откровение Иоанна Богослова (Откр. 19, 7), где означает окончательное единение верую; щих со Христом в Царстве Небесном.

124 ТАИНСТВО ВЕНЧАНИЯ И ПРАВОСЛАВНЫЙ БРАК

перерастает его и охватывает всю тварь, так что апостол Павел мог сказать: Будет Бог все во всем (1 Kор. 15, 28).

С другой стороны, у нас есть образ, употреб; ляемый апостолом и характеризующий Церковь как невесту Агнца (Откр. 21, 9). Kто такая невес; та? Невеста, по существу, — это девушка, кото; рая нашла в себе такую глубину и такую кре; пость, что она сумела, смогла полюбить единст; венной, неповторимой любовью одного человека с готовностью оставить все и быть с ним; после; довать за ним, куда бы он ни пошел. А слово Аг нец напоминает нам о ветхозаветном пасхаль; ном ягненке, который впервые был заклан в ту ночь, когда евреи бежали из Египта*: непороч; ный, невинный агнец, жертва человеческого греха. Позже этот образ был перенесен на Спа; сителя Христа как на непорочного Страдальца, который принял муки, потому что люди отпа; ли от Бога и перестали быть в полном смысле людьми.

* См. Исх. гл. 12. О значении жертвы см. Митрополит Антоний Сурожский. Беседы о вере и Церкви // О Боже; ственной Литургии. М., 1991.

Итак, образ, данный нам в лице невесты Агнца — образ трагической любви; любви, про; ходящей свой путь в нашем трагическом мире в полном сознании этого трагизма, принимаю; щей этот трагизм не как нежеланную, отверга; емую муку, а как призвание, как участие и в судьбе самого мира, и в тайнах Божиих.

Оба эти образа говорят о любви: любви совер; шенной, любви жертвенной до конца, любви ли; кующей. В одной древней рукописи Евангелия* есть место, где спрашивают Христа: «Kогда при; дет Царство Божие?» И Христос отвечает: «Цар; ство Божие уже пришло там, где двое — уже не двое, а одно…»

Можно тогда поставить вопрос: если Царст; во Божие на самом деле пришло в браке, то каково отношение этого Царства к человеку, выбирающему одинокую жизнь? В Церкви существуют два института, которые кажутся

* Евангелие и другие Новозаветные Писания сохрани; лись в виде рукописей разного объема и целостности. Содержание некоторых фрагментов таких рукописей не было включено в окончательно признанный Церковью полный, так называемый канонический, текст Священ; ного Писания.

126 ТАИНСТВО ВЕНЧАНИЯ И ПРАВОСЛАВНЫЙ БРАК

противоположными друг другу: это брак и мо; нашество. Вместе с тем для всякого человека, который принадлежит Церкви, является ее чле; ном, живет ее жизнью, совершенно ясно, что противоречий в ее бытии, ее сущности быть не может. И на самом деле, если продумать вопрос о браке и монашестве в их существе, делается яс; но, что брак и монашество — как бы два лика одной и той же Церкви. В браке единство броса; ется в глаза: двое соединяют свою судьбу так, чтобы весь свой земной путь пройти вместе. В монашестве человек отходит от той личной че; ловеческой близости, которая составляет ра; дость и полноту брака, как бы в предвкушении того времени, когда Бог победит, когда победит все, что есть лучшего в человеке. Да, монах от этого отказывается, но он не отказывается от любви: во;первых, от любви к Богу, во;вторых, от любви к человеку. Монахом может стать только такой человек, который осознал и вос; принял достаточно глубоко трагизм мира; для которого страдание мира настолько значительно, что он готов о себе позабыть совершенно для того, чтобы помнить о мире, находящемся в страда; нии, в оторванности от Бога, в борении; и для

того, чтобы помнить о Самом Боге, распятом по любви к миру. И поэтому уход в монашество да; леко не означает бегства из мира. Мне вспоми; нается послушник Валаамского монастыря, о ко; тором рассказывал мой духовник. Он пятьдесят лет пробыл в монастыре, но так и не согласился на постриг. Он прошел целую жизнь подвига, но считал себя неготовым к монашеству. Мой духовный отец, тогда еще мирянин, искавший свой путь, спросил его: «Что же такое монашест; во, кто такой монах, что ты не можешь стать им, хотя ведешь монастырскую жизнь?» И тот ответил: «Монах — это человек, который всем сердцем скорбит и плачет над горем мира, и к этому я еще не пришел».

Kак видите, и в монашестве, и в браке ко; рень всего — в любви, притом личной, живой, конкретной любви к миру, в котором мы жи; вем, в сознании его трагичности, а вместе с тем (и это сказывается, может быть, более ярко, бо; лее зримо в браке) — в радости о том, что в этом трагическом мире есть любовь, есть единство, есть дружба, есть такие человеческие отноше; ния, которые делают его не адом, а возможным раем.

128ТАИНСТВО ВЕНЧАНИЯ И ПРАВОСЛАВНЫЙ БРАК

Издесь большую роль и в монашестве, и в браке играет надежда, понятая не просто как мечта, но как акт ликующей веры, уверенности. Священное Писание нам говорит, что надежда — это уже предвкушение будущего, как вера — уже уверенность в невидимом (см. Евр. 11, 1). На; дежда — не мечта о том, что, может быть, в бу; дущем станет лучше. Исходя из опыта сего; дняшнего (несмотря на его мрачность и, порой, ужас), видя, что среди этого дня, полного жути, сияет свет, горит любовь, что свет во тьме дей; ствительно светит, и тьма никакой силой его не может победить, — мы, благодаря надежде, пре; исполняемся уверенностью, что, в конце кон; цов, победит свет. Это — надежда наша, и это — вера наша, и на них может вырасти победа люб; ви как в монашестве, так и в браке.

Верующие, как и неверующие, встревожены в наши дни неустойчивостью браков и горем, ко; торое эта неустойчивость приносит как супру; гам, так и детям. Многие озабочены раздроблен; ностью семей и безрадостностью семейной жизни, которая царит сейчас повсеместно. Это происходит отчасти потому, что идеал брака, когда;то существовавший, сейчас оказался для

людей непонятным. Многие рассматривают брак просто как частный договор. Они ощущают се; бя отдельными людьми, вне общества, и поэто; му имеющими право вести себя, как им хочется.

Многие рассматривают брак с чисто общест; венно;государственной точки зрения. В таком случае семья делается не чем иным, как частич; кой, очень малой частичкой общегосударствен; ного аппарата, который налагает на нее большую тяжесть, и эта тяжесть иногда оказывается не; посильной. Если всмотреться в причины этого или в то, как люди сейчас вступают в брак, мне кажется, можно разделить людей на несколько категорий.

Некоторые вступают в брак, вернее, я бы ска; зал, в сожительство, потому что они нравятся друг другу, потому что между ними существует фи; зическое или психологическое притяжение. Они не ищут в браке осуществления какой;либо це; ли, не хотят чего;то достигнуть, им кажется, что если они могут удовлетворить один другого те; лесно или психологически, то все уже достиг; нуто. Для этого они не ищут ни Божьего благо; словения, ни того, чтобы включить себя в чело; веческое общество и внести в него что;то новое.

130 ТАИНСТВО ВЕНЧАНИЯ И ПРАВОСЛАВНЫЙ БРАК

Другие ищут брака, потому что между ними есть согласованность душевная, телесная, но, вме; сте с этим, и общность какого;то идеала. Они хо; тят стоять не лицом к лицу, а плечом к плечу, они не хотят провести жизнь во взаимном со; зерцании и взаимном удовлетворении, они хо; тят вместе вступить в жизнь и творить жизнь. В зависимости от того, каковы их убеждения, одни — неверующие — будут строить общество без Бога, но искать в нем всю доступную им глу; бину по отношению к человеку; другие — верую; щие — будут искать какого;то иного измерения. Некоторые верят просто в какое;то неопределен; ное божество, в какую;то высшую силу и будут, с одной стороны, искать благословения этой си; лы, доброго слова, сказанного от имени этого бо; жества, а, с другой стороны, будут вдумываться: как можно создать брак, который был бы боль; ше человека, был бы настолько велик, чтобы стать всечеловеческим.

Те, кто верит в определенного Бога (сейчас я буду говорить с точки зрения христианина), будут искать осуществления брака по таким образцам, которые нам даны в христианской Церкви: брак как единство, брак как образ веч