Собрание сочинений в десяти томах. Том пятый. Одинокому везде пустыня

ОДИНОКОМУ ВЕЗДЕ ПУСТЫНЯ

вать в Марселе и не увидеть его?! Нет, это невозможно!»

— Да, я согласна с тобой, — решительно сказала Николь, и в ее больших темно-карих глазах с металлическим блеском кувыркнулись озорные чертики. — Это невозможно. И я этого не допущу!

— Я что-то сказала вслух или ты читаешь мои мысли?

— Боже, какая сложность прочесть твои мысли, — они у тебя на лбу написаны! — рассмеялась Николь. — Не бойся, сестренка, — она положила руку на плечо Марии, — я все устрою в лучшем виде! — от волнения Николь облизнула полные, красиво очерченные губы — она всегда облизывалась, когда замышляла что-то бубновое.

— Как?

— О, это моя забота, я старая сводня! Сказала — значит, устрою!

— Но как?

— Боже, дай причалить. Ты хочешь увидеться

сним до Парижа или после? — Николь опять облизнула губы.

— После.

— Молодец! Дело есть дело. Хотя кто сказал, что любовь не дело? Я думаю, что это самое важное, самое главное дело в жизни, а?!

— Наверное, — покорно согласилась Мария, она была совершенно заморочена Николь и сбита

столку. Конечно, ей хотелось увидеть его до Парижа, увидеть немедленно, соблазн был так велик… но соблазн соблазном, а характер характером, и она его выдержала.

ВПариже они остановились в трехэтажном,

слифтом, доме Николь, большая часть которого сдавалась внаем, и только верхний этаж всегда ждал владельцев.

251

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

— А ты рачительная хозяйка, Николь, — похвалила Мария, — у тебя ничего даром не пропадает.

— Конечно. Я хоть у мамы дурочка, но денежки считать умею. Да и потом ведь это грех, если что-то пропадает втуне. Дом, в котором никто не живет, — мертвеет.

— Пожалуй. Ой, а вон мост Александра Третьего! Совсем недалеко! — глядя из широкого окна гостиной, воскликнула Мария. — Опять меня догнала Россия…

— Да, мне тоже нравится этот вид, хотя в твоей России я никогда не была и наверняка не буду. Молодец ваш царь, самый красивый мост построил через Сену — это все признают.

— Еще бы вам не признавать! — запальчиво сказала Мария, и настроение у нее сразу улучшилось, она почувствовала себя спокойно, уверенно. И это внезапно пришедшее к ней чувство уверенности не обмануло ее во время дальнейшего пребывания в Париже.

Николь помогла Марие решить задачу, ради которойониипредпринялисвоепутешествие:помогла продать орудия с линкора «Генерал Алексеев».

— Чтобы дело было наверняка, давай всетаки потревожим старика Петена, — предложила Николь.

— Может быть, — неуверенно согласилась Мария. — Когда-то он обещал мне свое покровительство.

Николь позвонила в загородный дом маршала, и тот счел возможным подойти к телефону.

Николь сказала, что ей необходимо срочно встретиться с маршалом.

— Да, алло, вы помните ту русскую девочку, дочь адмирала, что жила у меня в начале двадцатых? Ту, что играла в пьесе, в белом платье, во рву

252

ОДИНОКОМУ ВЕЗДЕ ПУСТЫНЯ

форта Джебель-Кебир? Ну, вспомните, маршал?! Вспомните…

— Что-то припоминаю… а, такая хорошенькая, вспомнил!

— Не хорошенькая, а красавица — это я вам еще тогда объяснила! — наступала Николь.

— Да, да. Наверное. Тебе видней, ты сама у нас красавица!—маршалглухо рассмеялся. Он действительно вспомнил форт Джебель-Кебир, русскую пьесу во рву, украшенном гирляндами цветов, русскую девушку в белом, русских военных… Он вспомнил, и этот факт был ему так приятен, что лучшегоподаркаинельзябылодлянегопридумать.

— Ее зовут Мари, она рядом! — крикнула

втрубку Николь. — Она хочет вам что-то сказать! Говори, — добавила Николь шепотом, — говори!

Мария бережно взяла трубку из рук Николь. — Пароль «Мари»! — громко сказала она

вмикрофон.

На секунду, вторую, третью на том конце телефонного провода воцарилось молчание. Маршал припоминал и вдруг припомнил:

— Отзыв «Бизерта»! Приезжайте! — И он положил трубку.

— Все. Считай, дело в шляпе, — подытожила Николь.

— Откуда у тебя такая уверенность? Он ведь не в курсе…

— О, какая разница, в курсе, не в курсе! Это мне объяснил мой родной муженек: если люди такого ранга соглашаются вас принять, то отказать в вашей просьбе они уже не могут.

— Почему?

— О, это совсем просто: берегут свое здоровье. — Как?

— О, Мари, какая ты недогадливая — это совсем

253

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

на тебя не похоже! Проще простого. Когда человек делает другому человеку доброе дело, он сам становится от этого чуточку лучше. Во всяком случае — здоровее, тут уж на сто процентов! Ты не думай, что я такая умная, — Николь широко улыбнулась, показывая белые, ровные, хотя и чуточку крупноватые зубы, — жизнь так устроена, сама жизнь. Ты обратила внимание, что от моего муженька Шарля все просители выходят с улыбкой до ушей, все сияют. Конечно, его секретари и я отбираем тех, кто будет к нему допущен, но такая наша работа. Шарль говорит, что этот принцип знали еще египетские фараоны, им ведь тоже не мешало хорошее здоровье.Аеслиотказывать,представляешь,сколькопроклятийпосыплетсянаегоголову,атакоднаосанна!

— Мудро, — согласилась Мария, — а ты умница, Николь!

— Как тебе сказать, — смутилась Николь, — я, конечно, не самая последняя дура, но очень многому в этой жизни меня научил Шарль.

— Ша-а-рль, Ша-а-рль, — протяжно повторила Мария. — Как странно, я столько лет с вами, а толком и не знала, как зовут твоего мужа. Все — ваше высокопревосходительство и ваше высокопревосходительство… а он просто Шарль… хорошее имя, мне нравится.

— Хорошее, — голос Николь дрогнул. — Мы никогда не говорили с тобой об этом, но мне крупно повезло в жизни, я вытянула из колоды козырного туза, а не какого-нибудь валета.

— Дай Бог! Я знаю, что он любит тебя, все знают.

— Да-да. — Николь польщенно улыбнулась. — Даже старина Петен и тот заметил. Шарль мне рассказывал, старина Петен сказал ему: «Тем, кто умеет любить, должно оказывать политическое

254

ОДИНОКОМУ ВЕЗДЕ ПУСТЫНЯ

доверие. Такие люди нужны Франции». Шарль был очень доволен, я помню… Ты, наверное, догадываешься, что я тоже его люблю. Очень. Я не представляю без него своей жизни, — на темнокарие глаза Николь навернулись слезы, — прости, я стала плаксивой старухой, — закончила она с наигранным смешком в голосе.

— Как тебе сказать… Я моложе, но не считаю чувствительность слабостью. Это нормально, значит, у тебя живая душа. И нечего себя одергивать в проявлении чувств. Да, мы, к сожалению, о многом не говорим, а следовало бы. Часто на самом главном месте мы делаем паузу или ставим многоточие, как будто язык действительно дан нам для того, чтобы скрывать свои мысли, — взволнованно проговорила Мария на одном дыхании. Видно, то, что она сейчас сказала, тревожило ее давно и до сих пор не имело выхода.

— Ты знаешь, Мари, то, что было в моей жизни прежде Шарля, кажется мне сном, притом не моим сном, а какого-то другого, малознакомого человека. В молодости был такой случай: один парень сильно ударил меня в лицо, и я упала и ударилась обо что-то острое, о какую-то железяку, на всю жизнь у меня остался шрам на бедре, но даже этот шрам не говорит мне о том, что я когда-то спала с тем парнем. Ты меня понимаешь?

Мария кивнула. Она очень хорошо понимала то, о чем говорила Николь.

— Ты так откровенна со мной, — благодарно сказала Мария.

— А с кем же мне еще быть откровенной? С курицей Клодин? С Шарлем я тоже откровенна, но он мужчина, а они многого не понимают, и им не все можно рассказывать. Вот ты сказала — я умная. Может быть. Я дворняжка, а они все умные —

255

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

жизнь выучивает. Так-то, ваше сиятельство! — Николь весело подмигнула Марие, и они порывисто обняли друг друга. И в эту минуту каждая думала о своем. Николь о том, что жизнь идет под уклон, а вроде бы только началась… Мария о том, что уже не в первый раз самые сокровенные разговоры с людьми возникают у нее как бы ни с того ни с сего, походя. И она даже подумала, что, наверное, походя случаются не только разговоры, но и решаются дела, иногда в высшей степени значительные не только для отдельного человека, но даже и для целых народов.

Молодой черноволосый генерал очень высокого роста проводил Николь и Марию в кабинет маршала Петена. Тот сидел в глубоком кожаном кресле у отделанного малахитом камина прямоугольной формы. Маршал сидел бритым затылком к двери, и Марии сразу вспомнились отец адмирал, дом в Николаеве, их камин, облицованный малахитом. Маршал был в двубортном штатском костюме темно-серого стального цвета в легкую светлую полоску, в черных туфлях, начищенных до зеркального блеска, в белоснежной рубашке, красиво повязанной галстуком красноватого оттенка, очень гармонирующим с пламенем в камине.

— О, как вам к лицу штатское! — воскликнула с порога Николь.

— Девочки, проходите, присаживайтесь, — приподнимаясь с кресла, радушно сказал маршал. — Впрочем, что это я, старый дурень! Надо же обняться, расцеловаться! — И он обнял и поцеловал в щеку сначала Николь, а потом Марию. — Да, — повернулся он к высокорослому адъютанту, перед которым сам выглядел маленьким. — Пусть принесут прямо сюда сыры и вино, без церемоний, а потом кофе, да, девочки?

256

ОДИНОКОМУ ВЕЗДЕ ПУСТЫНЯ

Николь и Мария согласно закивали головами. — Есть! — козырнул молодой, громадный генерал и вышел за дверь, ступая по мраморному полу,

крадучись, как тигр.

— У вас новый адъютант? — спросила Николь. — Довольно крупный.

— Да, взял сынишку старого друга, пусть поднатаскается, — сказал маршал о генерале, — а мой прежний мучается радикулитом, я отправил его в секретариат, к бумажкам. Давность знакомства — замечательная штука, — продолжал маршал, — вот я не видел вас уйму времени, но как будто вчера расстались! А какая ты выросла красавица, доченька, — обратился он к Марие, — просто украшение Франции.

— И Тунизии, — подхватила Николь.

— Да причем здесь твоя Тунизия. Я бы сказал, всей Европы! — возразил маршал и громко засмеялся, с удовольствием и простодушием настоящего солдата. Маршал был рад нечаянной встрече, женщины его взбодрили, он почувствовал себя гораздо моложе своих восьмидесяти двух лет, и если бы не кожа, отвисающая на старческой шее брыжжами, то он казался бы совсем не старым, а, что называется, мужчиной на ходу.

— У нас дома, в России, был точно такой же камин, очень похожий и, главное, тоже отделанный малахитом. Малахит — русский, уральский камень. Откуда он здесь?

— Отчего же русский? — живо возразил маршал Петен, — в Африке его много, этот — африканский.

— Да? А я не знала, — удивилась Мария. — Мир, деточка, большой, — с лукавой и му-

дрой усмешкой сказал маршал, — очень большой… Обслуживавшие маршала военные принесли круглый низкий столик, сервировали его на три

257

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

персоны, открыли вино, поставили доску с сырами, придвинули к камину три кресла. Один из денщиков остался прислуживать за столом, но маршал предупредил его:

— Оставьте нас, я сам поухаживаю за дамами! Денщик вышел и плотно притворил за собою

дверь.

— Я обожаю смотреть на огонь! — возбужденно сказала Николь.

— И я! — поддержала ее Мария. — У нас дома был похожий камин, и папаˆ мог сидеть возле него часами и смотреть на пламя. — Я его понимаю. Огонь, как жизнь — вечно и ежесекундно сгорающая… все философы…

— Не философствуй, детка, — грубовато и в то же время ласково прервал Марию маршал Петен. — За прекрасных дам! — Маршал молодцевато поднялся с кресла и выпил свой бокал стоя, как настоящий мужчина.

— У вас вкусное вино, — похвалила Мария, — само пьется.

— Вот и замечательно! — сказал Петен. — Когда само — это замечательно.

Говорили о том, о сем, пили, ели сыры, а Мария все не могла приступить к делу. И опять ее выручила Николь.

— Господин маршал, я человек прямой, и вы прямой, поэтому я обращаюсь к вам без обиняков: выслушайте Мари, у нее к вам интересное дело, а сказать она стесняется. Говори, а я пойду прогуляюсь по зимнему саду, можно? — с улыбкой перевела она взгляд с Марии на Петена.

— Еще бы, обязательно посмотри! — оживился маршал, — и взгляни, какие я вывел белые розы — обязательно!

Как и многие полководцы, маршал был завзя-

258

ОДИНОКОМУ ВЕЗДЕ ПУСТЫНЯ

тый цветовод и очень гордился своими достижениями в этой области.

Мария рассказала ему об орудиях с линкора «Генерал Алексеев», о том, что когда-то, в русскояпонскую войну, адмирал Герасимов и ее отец демонтировали орудия с русских кораблей и укрепили ими береговую линию Порт-Артура. Слушая Марию, маршал не проронил ни слова, а когда она закончила, подошел к своему письменному столу и нажал кнопку.

Явился молодой черноволосый генерал, «парнишка», как назвал его маршал.

— Есть замечательная идея: укрепить береговую линию Нормандии орудиями с большого русского корабля.

— Дредноута, — подсказала Мария.

Маршал поморщился, он терпеть не мог английских слов.

— Большого линейного корабля, — поправилась Мария.

— Англичанам это не понравится, — с улыбочкой сказал адъютант, видимо, уже хорошо изучивший все приязни и неприязни своего начальника.

— Наверное, — по лицу маршала Петена скользнула победительная усмешка. — Конечно, им не понравится, а Франции необходимо. Графиня Мари даст вам все исходные данные. Свяжитесь… — маршал хотел назвать чье-то имя, но потом лишь добавил: — вы сообразите, с кем связаться. Скажете — это мое предложение. Жду доклада. Графиня, — обратился он к Марие, — вы пойдите сейчас с ним в мой секретариат, все им скажите и возвращайтесь.

Да, и не скромничайте с ценой. Я знаю русские корабельные орудия, они нас не подведут.

Потом Николь и Мария осматривали вместе

259

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

с Петеном зимний сад, и он рассказывал им о каждом цветке как о живом человеке.

— Вы взяли все координаты? — спросил маршал Марию, когда они возвратились в его кабинет к горящему камину.

— Да, я все взяла, договорились прямо назавтра встретиться…

— Ну, вот и славненько! Давайте еще чуточку выпьем, мне даже врач велит выпивать в день дватри бокала красного вина.

Когда они наконец попрощались с маршалом Петеном и поехали домой, Мария сказала:

— Спасибо тебе, Николь, — дело начато. — Глупенькая, — засмеялась Николь, — дело

сделано!

— Но ведь маршал Петен сейчас не занимает никакой должности?

— Какая чепуха,малютка! На светеочень много людей, которые как бы не у дел, а вершат большие дела, это нормально. Вот эти, что стоят в тенечке и не лезут на страницы газет, и есть главные. А многие из тех, кто якобы Главный, на самом деле марионетки. Сегодня маршал не у дел, а завтра…

— Для «завтра» он слишком старенький. — Не скажи! Мой Шарль очень высокого мне-

ния о Петене и говорит, что армия фактически его, а это тебе не шутка!

Мария не рассчитывала, что ей удастся сделать дело так стремительно, одним наскоком, она приготовилась к вязкой и нудной борьбе, подобрала целый ряд аргументов в свою пользу, выучила их назубок. А ничего из ее заготовок не понадобилось. Оказалось, что одной фразы пожилого человека достаточно, чтобы все устроилось самым лучшим образом. Контракт, который она подписала на другой день после визита к маршалу

260