Психология социальной работы. Учебно-методическое пособие
.pdfпенитенциарными органами (лат. poenitentia— «раскаяние») задачу добиться от преступника осознания последствий своего преступления, поставить его лицом к лицу с жертвой его преступления, с человеком, которому он причинил вред, добиться их примирения через посредничество медиатора. Несмотря на очевидное преимущество восстановительного правосудия перед карательным, этот вид правосудия применяется на практике в редчайших случаях.
Биологические теории криминального поведения. Первой та-
кой теорией является теория «криминальных типов» итальянского криминалиста Чезаре Ломброзо, который в 1870-х гг. высказал идею о том, что люди, совершившие преступления, имеют типичные черты анатомического строения (массивные челюсти, низкий покатый лоб, близко посаженные глаза, длинные руки, правополушарность, высокую чувствительность к запахам), которые свидетельствуют о том, что это дегенеративный тип человека, деградирующий к ранним стадиям эволюции Homo sapiens. Этому же типу теорий принадлежит теория физической конституции американского врача У. Шелдона, согласно которой мезоморфный тип — тип атлетического сложения с преобладающей мышечной массой, энергичный и агрессивный, более склонен к криминальному поведению (Гидденс Э., 2005). К генетической теории криминального поведения относится теория, созданная на базе открытого в 1961 г. американским генетиком Патрицией Джекобс синдрома «дубль-У». Носители этого синдрома были первоначально обнаружены в тюремных госпиталях. Все три варианта биологических теорий исходят из представлений о наследуемой природе криминального поведения и, следовательно, разделяют представления о невозможности реабилитации и социальной профилактики криминального поведения. Убеждение о неискоренимости этого явления в человеческой культуре приводит к единственной культурной модели, способной защитить человечество от преступности, — к социальной модели резерваций в виде тюрем. Однако биологические модели криминального поведения человека были опровергнуты многими эмпирическими фактами.
Социологические теории опираются на анализ социальных причин, которые создают условия для совершения преступлений. Согласно Э. Дюркгейму, основной социальной причиной девиантного поведения является состояние общества, названное им аномией. Аномия (от греч. «беззаконие») — это такое состояние общества кризисного периода, при котором происходит разрушение прежней системы социальных институтов (например религиозного, правового,
71
семейного) и ценностей, стоявших за ними. Внешним признаком аномии является рост таких видов общественных настроений, как апатия и разочарование, и таких форм девиантного поведения, как суициды и противоправное поведение. В своей наиболее значительной работе «Самоубийство» Э. Дюркгейм анализирует именно эту поведенческую форму как ответ личности на аномию.
Аномия оказалась понятием, на базе которого были созданы теории, прорабатывавшие его в нескольких направлениях. Т. Парсонс полагал, что система норм не разрушается целиком, а расшатывается из-за того, что отдельные социальные институты становятся проводниками различных ценностей. Следствием этой ситуации становится то обстоятельство, что человек приобщается не к единым общечеловеческим ценностям (например своей культуры), а к системе ценностей незначительных по объему групп, внутри которых возникает собственная групповая солидарность. Таким образом, общество становится разобщенным, разделенным на многочисленные социальные общности, которые находятся в ценностном конфликте друг с другом.
Р. Маккайвер с соавторами считают основным содержанием аномии утрату индивидом «чувства сопричастности с обществом», что делает его «духовно стерильным», лишенным целей, значимых человеческих отношений и ориентированным исключительно на себя.
Р. Мертон понимает под аномией такую ситуацию в обществе, при которой система ценностей сохраняется, но существует значимый конфликт в том, насколько достижимыми становятся эти ценности для большинства членов данного общества. Мертон полагает, что существует серьзное рассогласование между заявляемыми обществом ценностями (например благосостоянием, комфортной жизнью) и легитимностью средств для достижения этих ценностей. Возникает ситуация, при которой многие члены данного общества не могут следовать этим ценностям из-за ограниченности ресурсов, которыми они обладают. Конфликт обостряется тем, что СМИ массово бомбардируют сознание человека «символами успеха», для достижения которого у большинства населения нет ресурсов. Р. Мертон полагает, что можно типологизировать реакции человека на данную ситуацию конфликта «цели — средства» и описывает пять вариантов таких ответов (конформизм, инновация, ритуализм, ретрит и бунт).
Теория культурного переноса Габриэля Тарда исходит из представления о том, что социальные среды и идентификация являются причинами криминального поведения: индивиды становятся правона-
72
рушителями, общаясь с людьми — носителями криминальных норм
(Гидденс Э., 2005).
Психологические теории криминального поведения также не-
однородны по своему содержанию. Исторически ранней была психоаналитическая интерпретация криминального поведения, которая исходила из того, что преступник — это человек, у которого не произошло формирования части личностной структуры (супер-Эго, или сверх-Я), отвечающей за восприятие норм и правил социальной жизни, и не сформировались внутренние механизмы регуляции нормативного поведения — совесть и чувство вины.
Более поздние теории соединяют в себе аспекты психологии личности с аспектами социальной психологии.
Так, теория преступного поведения московских психологовкриминалистов Ю. М. Антоняна, М. И. Еникеева, В. Е. Эминова (1996) соединяет в себе отдельные аспекты теории психического развития человека Э. Эриксона и теорию привязанности Дж. Боулби с анализом социальных условий, при которых индивид переживает состояние высокой тревоги. В книге дается следующее определение личности преступника: «Личность преступника — это социальный и психологический тип, который опасен, так как наносит ущерб общественным отношениям, которые охраняет государство».
Авторы исходят из постулата о том, что «тревога младенчества и детства», связанная с недостаточным или низким уровнем заботы о младенце, вызывает у него переживание, что «под сомнение поставлено его право на существование», и переживание враждебности окружающего мира. Этот первоначально невербализованный комплекс позднее трансформируется в осознание того, что мир враждебен лично к нему. Речь идет о первом периоде жизни человека и о первом возрастном кризисе «базовое доверие против базового недоверия». Тревожная личность защищает свой биологический статус, свое право на биологическое существование. Если тревога очень высока, то человек может совершить насильственные действия, и они в его субъективном мире будут способом защиты от опасности окружающего мира. В случае, если тревога не столь высокая, но выраженная, человек будет защищать уже не свое право на биологическое существование, а свое право на социальный статус, на то, чтобы быть равноправным членом данного общества. В этом случае он совершит преступление не против жизни, а корыстное преступление, связанное с личным обогащением.
73
Таким образом, наличие фундаментальной тревоги является основной причиной преступного поведения. Совершая преступление, человек охраняет свою картину мира и свое ощущение самоценности. Переживание угрозы своему биологическому/социальному бытию заставляет его пренебречь нравственными нормами. Черты тревожной личности «обрастают разными наслоениями», так что ядро личности практически невозможно определить с помощью психодиагностических средств. Помимо собственно личностной тревожности играют роль характеристики современной жизни в обществе постперестроечного периода: расслоение населения, высокий риск безработицы, отсутствие социальных образцов и ценностей, которые бы четко поддерживались СМИ и культурой. Все эти условия создают почву для повышения личностной тревоги и провоцируют личность на преступления.
Мотивы преступного поведения состоят из двух уровней: ядерный, глубинный, бессознательный уровень уже обозначен — это потребность в защите своего существования; внешний, предметный уровень мотива выполняет внешнюю, предметную функцию удовлетворения потребностей, лежащих на поверхности, — например воровство для повышения благосостояния и, следовательно, социального статуса. Авторы считают, что профилактика преступности должна осуществляться на двух уровнях: на социальном уровне — через снижение факторов, порождающих повышенную тревогу, и на личностном уровне — через снижение личностной тревоги. Обе поставленные авторами задачи являются крайне сложными, требуют серьезных усилий общества и продолжительного периода времени для реализации. Анализируя личностные особенности людей, совершивших преступления, авторы приводят данные устойчивой взаимосвязи типа совершенного преступления и характерного профиля шкал опросника
MMPI.
Опыт пребывания в заключении как форма депривации базо-
вых потребностей. Тюремное заключение связано с определенными видами психологического опыта, который наносит серьезный ущерб личности человека. Тот факт, что тюрьма не исправляет, а еще больше разрушает человека, является общепризнанным. Об этом говорит и статистика повторных преступлений: более 60% мужчин, освобожденных из тюрьмы в Великобритании, снова подвергаются аресту в течение четырех лет со времени совершения первого преступления
(Гидденс Э., 2005, с. 213).
74
Специфика тюремного заключения отражается в следующих характеристиках:
Ограничение в свободе передвижения.
Нарушение личного пространства и суверенности личной жизни: «Постоянно, круглые сутки, находясь среди других лиц, осужденный становится как бы голым» (Антонян Ю. М.; цит. по: Иконнико-
ва Г. Ю., 2008, с. 41).
Массивный опыт принуждения (дисциплинарного, коммуникативного, пищевого и многих других видов) приводит к разрушению навыков принимать личные решения и отвечать за их последствия; к утрате способности осознавать результаты, к которым приводят определенные действия; к утрате навыков самоорганизации и целеполагания.
Принудительное членство в группе.
Ограниченный набор допустимых поведенческих реакций и ролевого репертуара приводят к синдрому дистрофии социальных ролей (Я. Л. Морено).
Утрата трудовых и профессиональных навыков.
Разрушение системы межличностных контактов и системы социальной поддержки.
Обесценивание личности.
Массивный опыт насилия (физического, психологического, сексуального) и, как следствие, хроническая травматизация личности.
Нарушение системы нравственных ориентиров, конфликт между значимыми целями и возможностями для их достижения, низкий уровень осмысленности жизни (Иконникова Г. Ю., 2008).
Несмотря на тот факт, что освобождение из тюрьмы является важнейшей целью осужденного, сам опыт освобождения из мест заключения может стать формой травматического опыта. Это связано со следующими особенностями, формирующимися в процессе заключения.
Стигматизация в глазах родных и общества.
Изменение реалий внешней жизни.
Разрушение и отсутствие навыков для жизни в мире новой реальности.
Компульсивное поведение, с помощью которого человек стремится вернуться в тюремный мир, в котором жизнь устроена по понятным ему правилам.
75
Личностные особенности персонала пенитенциарных учрежде-
ний также подвергаются массивному влиянию негативного опыта контакта с заключенными и правил, определяющих общий регламент жизни пенитенциарного учреждения. Эти люди находятся в состоянии конфликта собственных нравственных и патриотических ценностей с требованиями к поведению, которое они должны осуществлять; у них формируется устойчивое негативное восприятие жизни, нарушается временнáя перспектива собственной жизни, формируются черты личности, определяющие профессиональную деформацию — жестокость (Иконникова Г. Ю., 2008).
Особенности жертв криминальных действий — основа интереса криминальной виктимологии как науки, которая изучает процесс приобретения человеком таких личностных черт (чувство вины, бессознательное стремление «быть наказанным», неосмотрительность и рискованность в поведении), которые с определенной долей вероятности делают одного человека жертвой преступного поведения другого человека. Специалисты полагают, что жертва и преступник нередко формируют пару, в которой действия одного провоцируют действия второго члена пары (Малкина-Пых И. Г., 2017).
Психологические опыты ошибочно осужденных и реабилитированных людей. Термин экзонир (от англ. exonerate — «снять бремя вины, оправдать, реабилитировать»), практически не используемый в профессиональных текстах, указывает на факт неготовности признать судебные ошибки в «непогрешимой сфере судебного производства». Книга двух американских авторов, С. Вестервельт и К. Кун, «Жизнь после камеры смертников: поиск сообщества и самоопределения после оправдательного приговора» 2012 г. издания — первая работа, в которой исследуются судьбы экзониров — ошибочно осужденных и оправданных людей. Авторы приводят статистику по США, согласно которой зарегистрировано 300 случаев экзониров, из них 140 человек были ошибочно осуждены на смертную казнь и отпущены на свободу из камеры смертников. Анализ опытов невинно осужденных позволяет в «чистом виде» исследовать те влияния, которые оказывает на личность судебное преследование, осуждение и тюремное заключение, так как у экзониров нет вины и нет субъективно переживаемого чувства расплаты за страдания, которые они причинили другим.
В работе анализируются материалы глубинного интервью с 18 экзонирами, согласившимися принять участие в исследовании (семнадцатью мужчинами и одной женщиной). В соответствии с методологией глубинного интервью, выделены те темы интервью, которые
76
совпадают у четырех и более респондентов. К таким темам относится парадоксальное несоответствие правил судебной системы ситуациям невинно осужденных. Например, для того чтобы получить компенсацию, они должны просить о помиловании в преступлении, которого они не совершали; для работодателей они остаются осужденными, так как в анкете при приеме на работу есть вопрос «Были ли вы осуждены?», на который они вынуждены отвечать «да». Они переживают страшный опыт несправедливости, горя и потерь, так как дети и другие члены семьи нередко разрывают с ними отношения. Никто — ни представители закона, ни представители власти, ни близкие — не приносит своих извинений. Авторы заключают, что экзониры остаются бесправными, стигматизированными осуждением людьми с тяжелым опытом депрессии, зависимостями и симптомами посттравматического синдрома.
Список литературы
1.Антонян Ю. М., Еникеев М. И., Эминов В. Е. Психология преступника и расследования преступлений. — М.: Юристъ, 1996. — 335 с.
2.Баумгартнер Ф. Р. Рецензия на книгу С. Вестервельт и К. Кун «Жизнь после камеры смертников: поиск сообщества и самоопределения после оправ-
дательного приговора» // Социальная психология и общество. 2015. № 1.
С. 151–155.
3.Бурлаков В. Н., Кропачев Н. М. Криминология. — СПб.: Питер, 2016. —
304 с.
4.Гидденс Э. Социология. — М.: Едиториал УРСС, 2005. — 632 с.
5.Иконникова Г. Ю. Нравственные ориентиры субъектов пенитенциарной системы: дис. ... канд. психол. наук. — СПб., 2008. — 239 с.
6.Малкина-Пых И. Г. Виктимология: психология поведения жертвы. — СПб.: Питер, 2017. — 831 с.
Темы для докладов
1.Кинематограф как социальное зеркало представлений о системе правосудия и ее субъектах — судьях, подсудимых, заключенных и персонале пенитенциарных учреждений.
2.Тюремный шансон как отражение субъективных представлений о несправедливости наказаний.
Видеоматериалы для анализа
«Жги» (режиссер и сценарист Кирилл Плетнев, Россия, 2017 http://hd-kinomax.biz/1593-zhgi-smotret-onlayn.html). Фильм о жен-
щине, которая работает охранником в женской колонии для осужденных.
77
Инструменты оценки степени сформированности профессиональных компетенций (примеры заданий)
1. а) вставьте пропущенное слово.
б) укажите автора: «… — это состояние общества, при котором происходит разложение (распад) определенной системы жизненных ориентиров и ценностей, которые раньше поддерживали общественный порядок. Прежний порядок отныне не соответствует новым сформулированным и принятым государством идеалам. Следствием этих изменений в системе ценностей и идеалов становится утрата человеком чувства, что жизнь вокруг него понятна и предсказуема».
2.По каким эмпирически наблюдаемым признакам можно судить
отом, что ломка системы ценностей, аномия, уже произошла?
3.Продолжите предложение: «Наука, изучающая личностные свойства человека как причину того, что некоторые люди неоднократно становятся жертвами преступлений, называется…».
4.Продолжите предложение: «Биологические теории преступления видят причину делинквентного поведения в…».
5.Продолжите предложение: «Психологические теории преступления видят причину делинквентного поведения в...».
6.Продолжите предложение: «Социологические теории преступления видят причину делинквентного поведения в…».
7.В чем состоит различие в терминах «девиантное поведение» и «делинквентное поведение»?
78
Р А З Д Е Л Ӏ Ӏ Ӏ
ЭКСTРЕМАЛЬНЫЕ ЖИЗНЕННЫЕ ОПЫТЫ КАК ПРЕДИКТОРЫ ФОРМИРОВАНИЯ ДЕЗАДАПТИВНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ СТРАТЕГИЙ
ТЕМА 8. Травматический опыт и посттравматический синдром у участников боевых действий
Ключевые слова: боевой стресс; виды боевого стресса; типы реакций на боевой стресс; боевой стресс как травматический опыт; стресс возвращения к мирной жизни; посттравматический стрессовый синдром; комбатант; состояние взведенного курка (состояние сверхбоеготовности, синдром зомби); фронтовик, афганский синдром, потерянное поколение.
Война и мир составляют классические полярности человеческой жизни. И начало войны, и переход от войны к миру представляют собой кризисные моменты как в жизни общества (Зубкова Е. Ю., 2000), так и в жизни конкретного человека (Сенявская Е. С., 1999).
По критерию участия в боевых действиях Россия имеет богатый опыт. Так, например, на протяжении всего ХХ века наша страна воевала практически постоянно. За 100 лет своей истории начиная с 1917 г. Россия принимала участие в Первой мировой, Гражданской, Второй мировой войнах, войне в Афганистане, в трех Чеченских кампаниях и локальных военных конфликтах в Венгрии, Чехословакии, странах Азии. Таким образом, значительная часть населения страны многократно подвергалось военному стрессу, а дети как минимум в трех поколениях воспитывались отцами, принимавшими участие в военных действиях, участвовавшими в партизанских движениях; матерями, жившими на оккупированных территориях или в эвакуации. Это столетие, как и весь предшествующий период русской истории, а также сегодняшнее участие страны в вооруженных конфликтах (Украина, Сирия), знаменуются не только боевой славой и
79
многочисленными победами, но и человеческими потерями, и соци- ально-психологической платой за подобный опыт. Плата неизбежна, так как война является существенным травмирующим фактором человеческой жизни.
Война формирует иную демографическую структуру общества, отличную от той структуры, которая существует в мирное время; повышает мобильность населения. Население становится более женским; дети, оставшиеся без отцов, без дома, без семьи, вынуждены быстро взрослеть. Отсюда и формирование особой психологии, а также специфической структуры общества со своими законами и требованиями (Зубкова Е. Ю., 2000).
Войну можно отнести к одному из видов макросоциального стресса, так как она:
влияет на большие социальные группы людей: участников боевых действий и мирное население;
несет прямую угрозу жизни (витальную угрозу) и/или угрозу жизни близких;
вызывает непредсказуемые события угрожающего характера, которые выходят за пределы привычной картины мира (когнитивной модели мира) субъекта (бомбардировки, пожары, облавы);
вызывает события, которые не поддаются волевому регулированию и контролю;
вызывает состояние аномии — потери привычных форм течения жизненной энергии, принятых способов интерпретации жизненных событий, привычных жизненных ориентиров и правил социального существования;
массово разрушает систему человеческих отношений и соответственно систему жизненной поддержки;
является источником опыта неопределенности относительно перспективы будущей жизни;
вызывает конфликт моральной нормы («не убий») и социальной нормы («убей врага или он убьет тебя»).
Каждый вооруженный конфликт имеет свои последствия — в зависимости от исторического времени, социально-экономического положения страны, условий боевых действий, смысла и характера войны. Личностные черты, формирующиеся у участников боевых действий, во многом схожи; однако у участников тех или иных войн есть и специфические особенности. Именно в ХХ веке происходят первые мировые войны, формируется, по выражению Е. С. Сенявской (1999), массовое «милитаризированное сознание».
80