Психика и жизнь

ганов чувств очевидна: богатство и разнообразие первой прямо пропорционально второй».

Доктор Н. В. Краинский, однако, не находит возможным согласиться с влиянием наследственной психофизической организации на развитие интенсивной психической деятельности даже при сравнительно однообразных и слабых воздействиях извне, — тем более автор не допускает возможности передачи путем наследства «психической энергии» в потенциальном состоянии.

«Допустивши такое положение, — говорит автор, — мы непременно придем к выводу, подобно высказанному Н. Я. Гротом относительно гения Гёте и Ньютонa, переданного им в латентном состоянии. Откуда же взялась эта скрытая энергия, которая не может возникнуть из ничего, если не допустить ее накопления путем наследства, что явно невозможно, потому что мы не родимся с готовыми знаниями на свет.

Гоббс прав, говоря: “Nihil est in intellectu, quod non prius fuerit in sensu”».

Нечего и говорить, что воззрение Грота не выдерживает критики; с другой стороны, никто не станет оспаривать и воззрение Гоббсa, так как в настоящее время вряд ли найдется кто-либо из психологов, который стал бы допускать существование врожденных идей; однако и мало найдется лиц, которые стали бы отрицать влияние наследственности на развитие, силу

инаправление ума. Наследственность талантов, как известно, есть вещь неоспоримая. С другой стороны,

ипатология нам показывает с несомненностью, что при неблагоприятной наследственности, несмотря на лучшие примеры и воспитание, потомок нередко оказывается нравственным уродом, составляющим поразительное противоречие с условиями воспитания.

Как психиатр, доктор Н. В. Краинский и сам, конечно, не отрицает влияния наследственности, но это влияние он существенно ограничивает:

81

«Считая психику новорожденного за tabula rasa, — говорит автор, — мы вовсе не исключаем возможности хорошего или дурного влияния наследственности; ведь дело зависит не только от внешних раздражений и их сочетаний, но и от свойства самой tabula rasa. Один и тот же световой луч, падая на две фотографические пластинки, дает различные отпечатки в зависимости от качества и чувствительности пластинок».

Вряд ли, однако, в настоящее время есть основание суживать значение наследственности до той степени, что она предуготовляет лишь хорошую или дурную пластинку, на которой затем уже и происходят отпечатки под влиянием внешних раздражений. Мы полагаем, что и физико-химические процессы питания, происходящие в нервной ткани, также способствуют образованию запасной скрытой энергии в центрах. Этот процесс, конечно, не сопровождается идеями, однако он не лишен и субъективной стороны, выражаясь общим расположением духа или настроением, которое, как чувство, является важнейшим руководителем наших поступков и направления нашей мыслительной деятельности. Если теперь допустить, что на самом деле не может подлежать и сомнению, что наследственность обусловливает не только архитектонику нервных элементов и внутренних связей мозга, т. е. обусловливает постройку данного нервного механизма, но и определяет более или менее благоприятные условия для питания нервной ткани, которое в конце концов приводит к большему или меньшему образованию запаса энергии в центрах при постоянно совершающихся в них фи- зико-химических процессах и вместе с тем к большей впечатлительности органов чувств, то вместе с этим наследственность очевидно получает более широкое влияние на характер и силу ума отдельных лиц.

Благодаря скоплению большого запаса энергии в центрах, обусловленному благоприятными условиями питания, достаточно уже слабому внешнему раздражению

82

подействовать на мозг, полный энергии, чтобы, подобно искре среди горючего материала, возбудить крайне интенсивный и распространенный эффект, выражающийся разнообразными психическими процессами.

Само качество притекающего к мозгу материала вместе с кровяной плазмой имеет также немаловажное влияние на образование запасов энергии в центрах, как то доказывают многочисленные патологические примеры. Таким образом, влияние наследственности обнаруживается не по отношению к одной только постройке нервного механизма, но и по отношению к условиям его питания, а также и но отношению к качеству, притекающего к мозгу материала, что зависит уже от общих условий организации и питания организма.

Но еще более затруднений возникает благодаря тому, что под «психической энергией» автором понимаются сознательные процессы в виде ощущений и представлений, тогда как физическое, как это выяснялось ранее и как должно быть очевидно для всех и каждого, может дать путем превращения лишь физическое же, а ничуть не психическое или сознательное. Таким образом, здесь опять дело идет о тех же неразрешимых вопросах о превращении физического в психическое и психического

вфизическое, с которыми мы уже встречались выше*.

* В позднейшей своей работе «Учение о памяти с точки зрения теории психической энергии» (см.: Юбилейный сборник трудов по психиатрии и невропатологии, посвященный В. М. Бехтереву. СПб., 1903) автор поддерживает все свои прежние воззрения на предмет, распространяя свое первоначальное учение на вопросы памяти. Автор сделал мне большую честь, поместив свою работу в Юбилейном сборнике, посвященном мне, но я должен все же оттенить, что существует принципиальное различие между его и моей точкой зрения. В то время как он признает психическую энергию как нечто обособленное от мозга, являющегося лишь простым механизмом для проявления ее действия, причем он в то же время вполне отделяет психическую энергию от жизненных процессов (с. 131), моя точка зрения, как увидит читатель, приводит к полному объединению психики и жизни.

83

В. Я. Данилевский совершенно справедливо по этому поводу замечает, что «допустить превращение “психической энергии” в физическую нельзя, иначе пришлось бы приписать первой субстанциональность».

Из этих затруднений мы не можем выбраться, не приняв, как мы уже и указывали выше, что нет никакого основания признавать нашу душевную жизнь за особую «психическую энергию».

С другой стороны, если продукт превращения «психической энергии» Н. В. Краинский видит в «нервной силе», передающейся нервным волокнам, то очевидно, что и внешние физико-химические энергии должны не непосредственно переходить в «психическую энергию», а первоначально в «нервную силу», которая присуща не только центробежным, но и центростремительным проводникам, и затем уже «нервная сила» должна подвергнуться превращению в «психическую энергию».

Следовательно, опять, как и в воззрениях Н. Я. Грота, мы встречаемся с двумя новыми энергиями — «нервной силой» и «психической энергией», из которых каждая по отношению к другой является величиной несоизмеримой, а между тем обе силы или энергии будто бы постоянно переходят одна в другую.

Выше мы уже развивали взгляд, что в душевной жизни мы имеем дело не с «психической энергией», а с психическими или субъективными явлениями, причина которых заключается в особой скрытой энергии, обусловливающей также и материальные изменения в мозгу, происходящие параллельно психическим процессам.

Запасы этой скрытой энергии приобретаются частью путем превращения в нее физических энергий, участвующих при питании мозга, частью путем превращения в нее физических энергий, действующих извне на органы наших чувств.

84

И в том и в другом случае превращение физических энергий в скрытую энергию центров сопровождается субъективными явлениями нашего сознания: в первом случае в виде неясных общих чувствований, дающих в результате при суммировании этих чувствований так называемый общий чувственный тон или настроение духа, во втором случае, кроме общих чувствований, также и локализированные ощущения того или иного качества в зависимости от органа чувств, на который действуют вышеуказанные физические силы, и в зависимости от рода внешних раздражителей.

При этом очевидно, что при применении закона сохранения энергий к психической деятельности должно быть принимаемо в соображение не отношение силы внешних раздражений к психическим субъективным состояниям в виде ощущений и представлений, как допускали и допускают многие авторы, а отношение внешних раздражений, т. е. затрачиваемой извне энергии, к развитию той скрытой энергии, которая в нервных центрах приводит, с одной стороны, к развитию нервного тока, с другой — субъективных состояний и которая может быть измеряема по величине производимой ею физико-химической работы организма.

Так как действие энергий окружающей среды на организм вместе с превращением их в скрытую энергию приводит к возникновению в организме субъективных состояний в виде чувствований и ощущений, то очевидно, что эти субъективные состояния связываются с большим или меньшим накоплением скрытой энергии; тогда как движение и вообще мышечная деятельность неизбежно связаны с тратой скрытой энергии и превращением ее в физико-химическую работу.

Таким образом, благодаря двигательной способности организмов, скрытая или внутренняя энергия, возникающая путем превращений из энергий окружающей природы, сама постоянно подвергается превра-

85

щению в прочие энергии и особенно в механическую (массовую и молекулярную) работу.

Что касается количественных отношений при превращении внешних энергий в скрытую энергию, иначе говоря, величины эквивалента между скрытой и прочими энергиями, то разрешение этого вопроса, без сомнения, принадлежит будущему.

В настоящее время можно лишь сказать, что нет никакого основания сомневаться в возможности точного и правильного его разрешения, — тем более что, повидимому, уже разрешен не менее трудный вопрос о частоте колебаний нервного возбуждения.

Как и все прочие энергии в природе, скрытая энергия организмов неотделима от среды, благодаря чему там, где обнаруживается скрытая энергия, обязательным образом происходят материальные изменения, открываемые при физиологических исследованиях. В свою очередь и те или другие изменения в нервной ткани не могут не отражаться на проявлениях и движении скрытой энергии, как то и доказывают нам ежедневные клинические наблюдения из области нервной и душевной патологии.

Не подлежит сомнению, что скрытая энергия, благодаря постоянному запасу ее в нашем организме, передается вместе с живыми клетками по наследству и в зародышевых элементах получает все благоприятные условия для дальнейшего ее скопления, а следовательно, и развития с течением времени независимой от родителей, психической жизни.

С другой стороны, при смерти организма скрытая энергия переходит в другие энергии природы, но закону эквивалентности.

Благодаря взаимному отношению скрытой энергии и прочих энергий природы, обусловливающему постоянное превращение первой в последние и обратно превращение внешних энергий в скрытую энергию, устанавливается понятие о единой миро-

86

вой энергии, проявляющейся в разнообразных формах. Одну из этих форм мировой энергии и образует скрытая энергия, которая находит благоприятные условия для своего проявления лишь в организованных телах.

Таким образом, весь внутренний мир есть также одно из проявлений общей мировой энергии, дающей начало путем превращений скрытой энергии самоопределяющей деятельности организмов с их особыми целесообразными воздействиями по отношению к окружающему миру; все же разнообразие внешнего и внутреннего мира обусловливается многоразличными превращениями одной общей единой мировой энергии, отдельные формы которой мы называем световой, тепловой, электрической и пр. энергиями и одну из форм которой составляет также скрытая энергия организмов.

Проявляясь лишь в организованных телах, точнее говоря, в живых организмах, скрытая энергия, как мы уже упоминали выше, возникает путем превращения в нее прочих энергий природы, действующих на периферию тела и непосредственно на центры, в виде света, тепла, электричества, химических превращений и механических влияний, с другой стороны, накопляющийся в организмах, благодаря беспрерывно происходящим превращениям, запас скрытой энергии в свою очередь путем обратного превращения в механическую работу мышц, в теплоту, электричество и химические процессы тканей ежесекундно тратится в большей или меньшей мере на те или другие нужды организма. Таким образом, в течение индивидуальной жизни организма происходит, с одной стороны, беспрерывное накопление скрытой энергии, с другой — беспрерывная же, временами возрастающая, временами уменьшающаяся трата ее.

При этом до известного возраста накопление энергии в общей сложности преобладает над тратой, благо-

87

даря чему в организмах образуется постоянный запас скрытой энергии. Этот запас энергии, очевидно, и обусловливает рост и размножение организмов, а также их постоянное стремление к развитию и совершенствованию. Благодаря этому же постоянному запасу энергии, оказываются возможными волевые процессы. Как в телах мертвой природы при запасе энергии ничтожный толчок может повалить с высоты огромный камень, так и в нервных центрах организмов ничтожное внешнее раздражение может повлечь за собой продолжительное освобождение скрытой энергии, выражающейся целым рядом сложных и разнообразных действий.

У высших животных носительницей скрытой энергии является нервная система в ее целом, но при этом, руководясь опытами на животных и патологическими наблюдениями на людях, мы должны признать, что не все отделы нервной системы могут проявлять сознательную деятельность; последняя, как мы уже упоминали, сосредоточивается главным образом в высших отделах нервной системы, т. е. в головном мозге.

Очевидно, что лишь в последнем у высших животных имеются условия, благодаря которым скрытая энергия здесь достигает известной степени напряжения, необходимой для проявления сознательной деятельности. Эти условия, как можно думать, представляются в виде препятствий к движению скрытой энергии, которых она не встречает в той же степени в более низших центрах. Однако есть данные полагать, что первично resp. филогенетически и в низших центрах нервной системы обнаруживалось сознание, которое угасло с тех пор, как, благодаря частому повторению одного и того же процесса и соответственному приспособлению, ток скрытой энергии перестал встречать бывшие ранее препятствия для своего движения.

88

Необходимые в этом отношении указания приведены мной в недавно изданной работе*, к которой мы и отсылаем всех интересующихся этим вопросом.

По-видимому, в самой природе наших центров имеются условия для создания все большего и большего облегчения движению скрытой энергии. Поэтому каждый раз, когда какое-либо сложное движение, требующее от нас большего напряжения умственных сил, будет нами производиться достаточно часто, оно сделается уже привычным для нас и, следовательно, совершающимся без особого с нашей стороны напряжения. С этим облегчением движения скрытой энергии происходит и потухание сознания, от чего, впрочем, самый характер процесса нисколько не нарушается.

Явление это, по-видимому, основано на том, что движение энергии через нервные клетки поддерживает в них усиленный процесс обмена; последний приводит к росту нервной клетки и выходящего из нее волокна, что в свою очередь приводит к удлинению его конечных разветвлений и к более совершенному соприкосновению их с клеткой последующего нейрона и устранению таким образом препятствий для скопления энергии в данном нейроне.

Все это говорит, безусловно, в пользу того, что бессознательно работающие отделы нервной системы высших животных первично, т. е. в ряду низших животных, проявляли и проявляют элементарную сознательную деятельность, но элементарное их сознание с усложнением организмов и с переходом от низших форм к высшим давно потухло вместе с тем, как проведение ими скрытой энергии при постоянном упражнении получило соответствующее облегчение. Даже такие отделы нервной системы, как периферические

*Бехтерев В. М. О локализации сознательной деятельности

учеловека и животных. СПб., 1897 и Bewusstsein und Gehirn. Leipzig, 1898.

89

нервные узлы, у высших животных и человека, наверное, не проявляющие сознательной деятельности, обнаруживают таковую по крайней мере в своих прототипах у низших животных*.

По-видимому, в индивидуальной жизни высших организмов первоначально, т. е. в эпоху развития, обнаруживают элементарную сознательную деятельность те отделы нервной системы, которые с течением времени навсегда ее утрачивают.

Таким образом сознательная деятельность одних отделов нервной системы, вероятно, навсегда потухает уже с переходом от низших животных к высшим, сознательная же деятельность других центров, по-видимому, проявляется еще в первоначальной стадии индивидуальной жизни высших животных и потухает лишь с более полным развитием животного организма.

* См.: Бехтерев В. М. О локализации сознательной деятельности у животных и человека. СПб., 1897.