Психика и жизнь

Психика простейших

В отношении занимающего нас предмета большое значение имеет выяснение вопроса о том, проявляют ли психическую деятельность простейшие организмы, лишенные нервной системы, как то принимают некоторые авторы*. На решение этого вопроса до сих пор потрачено немало труда естествоиспытателями. К сожалению, хотя факты для всех натуралистов остаются одними и теми же, но они толкуются двумя лагерями биологов, т. е. механистами и неовиталистами, совершенно различно. В этом очевидно сказывается увлечение, приводящее невольным образом к стремлению поддержать правильность своего мировоззрения и подорвать достоверность мировоззрения противного лагеря. Следующие строки, относящиеся непосредственно к этому предмету, мы заимствуем из книги «Современное естествознание и психология» академика Фаминцына.

«На жизненные проявления у простейших смотрят

внастоящее время двояким образом: одни видят в них лишь бессознательные, чисто механические рефлексы;

вглазах этих ученых простейшие, не исключая инфузорий, представляют не что иное, как бездушные механизмы, отличающиеся от обыкновенных машин лишь

* См., например: Вinet. La psichique des microorganismes. Revue Pfilosophique. 1887.

91

большей сложностью строения. Никаких психических актов, подобных нашим, они не признают; по их мнению, только с появлением зачатков нервной системы пробуждается сознание; простейшие же организмы суть лишь переходные формы от мертвого, неживого к одушевленному. Они суть зачатки жизни, жизнь in potentia, но не сама жизнь. Одним из главных аргументов приверженцы этого взгляда выставляют отсутствие даже зачатков нервной системы у простейших. Где нет нервной системы, нет и психики, говорят они. Правда, это мнение ничем не обосновано, но выставляется многими как непогрешимый догмат. Кроме того они, между прочим и Бючли, проводят мысль, что если под свободой действий инфузорий понимать реакцию на раздражения посредством сознательных волевых актов, то на это не имеется ни малейшего права. Ввиду того, что даже снабженные сложно устроенными центральными нервными аппаратами Metazoa часто проявляют лишь ничтожные признаки самосознания, невозможно (по Бючли) допустить мысль о проявлении чего-либо подобного в простой клетке Protozoa».

«Совершенно иного взгляда придерживается другая партия ученых, и мне кажется, что этот взгляд гораздо ближе к истине. Основой в оценке жизненных проявлений простейших и здесь кладется теория эволюции, но тем не менее результат расследования получается иной. Приверженцы этого взгляда не принимают, что присутствие нервной системы есть conditio sine qu non для присутствия сознания; придерживаясь этого воззрения, следовало бы, оставаясь последовательным, отрицать у простейших и возможность тех функций, для которых не удалось открыть у них соответственного специального органа; между тем никто не сомневается, что все главнейшие функции животной жизни: питание, дыхание, размножение и движение присущи всем организмам, не исключая и наиболее простых из простейших,

92

каковы, например, амебы, бактерии и сродные с ними организмы. Для квалификации наблюдаемой деятельности организма, как сознательной, гораздо большее значение имеет беспристрастное и возможно обстоятельное изучение жизни организма; и если оказываются налицо признаки несомненной разумности, то должно признать ошибочным господствующее убеждение, что где нет нервной системы, нет и сознания; нервная система является ведь составной, обособленной частью лишь в организмах-колониях, в которых одновременно с нервной тканью вырабатываются и другие ткани, слагающиеся в определенные органы. Здесь появлению органов предшествует образование многочисленного конгломерата клеток. Ничего подобного не наблюдается у Protozoa. Соответствуя клетке колониального организма, элементарный одноклеточный организм, наоборот, из частей клетки строит свои органы, достигающие, как мы видели, довольно высокой степени дифференцировки у ресничных инфузорий; вышеприведенные беспристрастные и точные описания способов ловли живой добычи, разнообразных способов передвижения, а также и полового акта с достаточной непреложностью свидетельствуют о присутствии в инфузориях психического элемента, зачатка сознания, делающего возможным инфузориям ориентироваться

вокружающей среде и достигать удовлетворения их жизненных потребностей».

С.И. Метальникову* принадлежит честь открытия следующего важного факта: если кармин прибавлять к среде, в которой находится ресничная инфузория, то первоначально без труда можно обнаружить кармин

втеле инфузории. Но вместе с тем, как кармин дается инфузории в возрастающих дозах, кармин уже не удается открыть в инфузории.

* См. его недавнее сообщение в С.-Петербургском Обществе естествоиспытателей.

93

Таким образом, испробовав однажды, инфузория вскоре от кармина отказывается как от негодного питательного продукта. Ясно, что здесь проявляется уже основанный на первоначальном пресыщении опыт — этот первый определитель выбора.

Найдутся, быть может, и здесь лица, которые будут толковать и этот факт с точки зрения каких-либо механических влияний. Но мы смотрим на этот факт так, как он представлялся бы всякому наблюдателю, не заинтересованному предвзятой теорией. По нашему мнению, он является свидетельством того элементарного опыта, который проделывает ежедневно каждое, даже простейшее, живое существо при своем ориентировании в окружающих условиях.

Специальные опыты показывают, что, несмотря на отсутствие органов зрения и слуха, простейшие способны различать интенсивности света и звука, причем слуховые ощущения воспринимаются ими очевидно механически. Даже у самых низших одноклеточных организмов известны явления термотропизма, гальванотропизма, хемиотропизма, гелиотропизма и других тропизмов, выражающихся движением этих организмов под влиянием термического, электрического, химического и светового раздражителя.

Во всяком случае неоспоримо, что низшие организмы обнаруживают движения защиты, бегства, питания и воспроизведения. Известно, что даже бактерии относятся неодинаково не только к определенным химическим веществам, обнаруживая в себе то притягательное движение (положительный хемиотропизм), то отталкивающее движение (отрицательный хемиотропизм). В некоторых случаях чувствительность бактерий — этих низших растительных организмов — прямо поразительна. Достаточно, например, одной миллионной или триллионной части одного миллиграмма мясного экстракта для привлечения бактерий. При этом даже крепость одного и того же раствора может действовать

94

противоположно, проявляя известное действие всегда лишь при определенной концентрации раствора. Ясно, что здесь мы уже видим признаки зачаточного различия и выбора в своих движениях как прообраз способности чувствования и воли высших организмов.

Без сомнения, в таком деликатном вопросе, как психика низших организмов, нет и пока не может быть полного согласия между авторами, причем одни, видимо, преувеличивают значение психических отправлений низших животных, другие же вовсе не признают психической жизни у микробов. Так, В. Вагнер*, относящийся вполне отрицательно к этому вопросу, останавливается между прочим на следующем месте из речи академика А. С. Фаминцына на VIII съезде естествоиспытателей**: «Едва ли можно отрицать у реснитчатых инфузорий проявление психической жизни и — разумных, волевых актов, которые заставляют предполагать в инфузориях сознательное отношение к миру, их окружающему» (курсив В. Вагнера. — В Б).

Обсуждая это место, В. Вагнер не без иронии замечает: «Но если это так, то почему же не утверждать того же но адресу фагоцитов, почему не утверждать, что эпителиальные клеточки нашего кишечного канала, которые вбирают в себя пищу совершенно так же, как это делают свободные одноклеточные животные, тоже не действуют сознательно и не имеют своего миросозерцания (курсив В. Вагнера. — В Б). Это будет ведь только последовательно. Почему не утверждать далее, что насекомоядные растения, листья которых совершают ряд целесообразных движений при ловле добычи и умеют различать годное от негодного, также не действуют сознательно и также не размышляют?» Очевидно, что некоторое преувеличение, допущенное академиком

А.Фаминцыным, дало основание В. Вагнеру в серьез-

* Вагнер В. Вопросы зоопсихологии. СПб., 1896. С. 82.

**Фаминцын А. О психической жизни простейших живых существ. Труды VIII съезда естествоиспытателей и врачей.

95

ном труде иронизировать (т. е. пользоваться не совсем научным приемом) насчет миросозерцания инфузорий и насчет размышления растений. Вряд ли можно сомневаться в том, что преувеличения в этом случае имеются с обеих сторон. В одном случае низшим животным приписываются высшие психические способности, в другом случае отрицается всякий след сознательности у низших животных.

По нашему мнению, весь вопрос заключается в том, что понимать под словом «сознание». Если мы придадим ему возможно широкое толкование и будем понимать под сознанием все то, что вызывает внутреннюю или субъективную реакцию, как в форме самого элементарного и общего, т. е. недифференцированного самоощущения, так и в форме сложных внутренних состояний, открываемых в нас путем самоанализа

иназываемых нами представлениями, понятиями, суждениями и т. п., то мы, без сомнения, не можем отказать в проявлениях элементарных проявлений сознания в форме хотя бы общего недифференцированного самоощущения самым низшим из животных

идаже растениям.

Становясь на эту точку зрения, мы должны признать, что хотя бы явления положительного и отрицательного тропизма у амеб и других низших животных мы и признавали за явления совершенно автоматические, подобные простым рефлексам высших животных, но не подлежит сомнению, что с раздражительностью элементарного организма и с проявляемой им самостоятельностью движений, обусловленной определенной внутренней реакцией или внутренней переработкой, связано состояние хотя бы самого элементарного общего чувствования. Вопрос о сознании фагоцитов и кишечных клеток, само собой, устраняется уже тем, что ни те, ни другие не представляют собой самостоятельных организмов и не способны к самобытному существованию.

96

Есть авторы*, которые даже столь сложную деятельность, которую проявляют, например, пчелы и муравьи, склонны рассматривать с точки зрения полного автоматизма, лишенного сознания, но мы предоставляем им изощряться в сравнениях жизни этих животных с машинами или механизмом часов. Мы можем лишь сказать, что отрицание у этих насекомых самоощущения заставило бы логически признать отсутствие сознания и в нас самих с точки зрения другого высшего существа.

Многие авторы признают, как мы уже упоминали, что сознание имеется только там, где существует нервная система, где имеется нервная клетка. Forel, например, признает, что сознание представляет общее свойство нейронов и, следовательно, там, где имеется нервная ткань, там должно быть и сознание.

Другие авторы еще более ограничивают сознание. По J. Soury**, хотя психические процессы присущи всякой протоплазме, но сознания нельзя признать ни у растений, ни у низших животных, у которых нет физиологического разделения труда, обусловливаемого появлением групп ассоциированных нейронов, так как будто бы только одна ассоциация нейронов дает условия для проявления сознания. Таким образом, автор признает сознание у высших животных и даже у беспозвоночных, например таких, как муравьи, но он отказывает в сознании всем другим более низшим животным, потому что они лишены ассоциированных нейронов. Но не доказывает ли все это предвзятой идеи, связывающей сознание с нервной системой или только с ассоциацией нейронов. Если более высшие формы сознания требуют присутствия нервной системы и ассоциации нейронов, то значит ли отсюда, что более низшие формы сознания не могут развиваться

* См., например: Веthе. Dürfen wir d. Ameiden und Bienen psychischen Qualitäten zuschreiben? Pflüger’s Arch. Bd. 70.

** Soury I. Syst. nerveux cetral. Paris. 1899.

97

и там, где мы не имеем ни ассоциации нейронов, ни даже самой нервной системы?

По нашему мнению, так как многочисленные исследования не оставляют сомнения в том, что далее самые простейшие организмы проявляют самостоятельный выбор в своих движениях, основанный на внутренней переработке внешних раздражений, то приходится допустить, что, несмотря на отсутствие нервной системы, эти организмы все же обладают хотя бы самой элементарной сознательной деятельностью, resp. субъективной. Отсутствие нервной системы у этих организмов в наших глазах не имеет существенного значения по отношению к занимающему нас вопросу*. Ведь отсутствие мышечной системы у инфузорий не дает возможности отрицать у них способности движения, а отсутствие желудка разве может говорить у них за отсутствие пищеварения, когда прямые наблюдения говорят совершенно другое?**

Многие из современных биологов, даже из тех, которые придерживаются чисто механического направления в объяснении жизненных процессов, тем не менее считают неоспоримой истиной, что психические функции неотделимы от протоплазмы. Сури***, называя Тин-

* В литературе, впрочем, имеются указания и на присутствие нервных элементов по крайней мере у некоторых видов наливочных.

**Доктор Радин (Биопсихологический параллелизм // Нев. вестн. Т. XI. Вып. 2. С. 119), поддерживая наш взгляд о способности различения и выбора низших животных как об аналоге сознания высших организмов, совершенно правильно замечает, что именно в ней-то и содержится центр тяжести вопроса о существовании органических форм и сохранения вида: «Ни одно самостоятельное живое существо не удержалось бы под напором всеразрушающих внешних факторов, если бы оно не выработало в себе способности различно реагировать на различные агенты внешнего мира, т. е. элективную способность по отношению к этим агентам».

***Saury I. Op. cit. С. 1764.

98

даля, Томсона, Негели, Зольнера, Геккеля, Прейера, Фореля и Лучани, замечает, что эти ученые, рассуждая о важных задачах жизни и психических особенностях, наблюдаемых у предков растений и животных, высказывались в том смысле, что эти особенности, какая бы степень их ни была, существуя всегда и всюду, где имеется жизнь, так же неотделимы от протоплазмы, как всякая другая биологическая функция, служащая определением этого «химического молекулярного комплекса» (по выражению А. Я. Данилевского*) или организованного вещества.

Во всяком случае нет никакого основания полагать, что в ряду животных организмов проявления скрытой энергии должны безусловно всегда связываться с нервной системой. Там, где последняя существует, как у высших животных, она бесспорно является специально приспособленной средой для проявления скрытой энергии, но в простейших организмах, состоящих из одной лишь клеточки и лишенных сложной организации высших животных, разве не может быть скрытой энергии, равномерно разлитой по всему организму, если в последнем содержится подходящий материал, скопляющийся у высших животных в нервной системе в виде сложных фосфористых белков? Как бы в подтверждение этой возможности имеющиеся в настоящее время исследования, действительно, показывают, что протоплазма низшего организма амебы гораздо ближе стоит по своему химическому составу к нервной ткани высших животных, нежели протоплазма каких бы то ни было не нервных клеток высших животных.

Руководясь этим, мы признаем, что у низших животных протоплазма в ее целом есть орган питания, воспроизведения и элементарной психики в форме хо-

* Данилевский А. Я. La substance fondamentale du protoplasma et ses modifications par la vie. La presse mcd. 1894. C. 107.

99

тя бы простого самоощущения; между тем у более высших животных вместе с морфологической дифференциацией органов обнаруживается разделение труда между отдельными тканями, причем вместе с развитием соответствующих органов каждая функция выигрывает в совершенствовании.

Таким образом, вместе с развитием нервной системы и ее центральных узлов, называемых мозгом,

ипсихика достигает своего высшего развития, причем дальнейшее совершенствование психических отправлений происходит уже за счет дальнейшего развития

идифференцирования нервной системы, более низшие центры которой постепенно становятся как бы служебными органами более высших центров.

Хотя и есть авторы (Форель, Герцен), которые приписывают сознательную деятельность даже у высших животных и человека спинному мозгу и другим низшим отделам нервной системы, но мы полагаем, что мы не имеем в пользу такого взгляда строго взвешенных доказательств, если иметь в виду нормальные состояния организма. Напротив того, руководясь опытами и наблюдениями над различными животными, есть основание полагать, что с постепенным совершенствованием нервной системы сознательная деятельность становится функцией все более и более высших нервных центров, предоставляя автоматические функции низшим отделам нервной системы, являющимся как бы орудием высших центров*. При всем том отрицать возможность проявления элементарных субъективных состояний и в низших центрах, по крайней мере при патологических состояниях, не представляется возможным.

Таким образом, высшая сознательная деятельность, развивающаяся лишь при особом напряжении скры-

* См.: Бехтерев В. М. О локализации сознательной деятельности У животных и человека. СПб., 1896.

100