Психика и жизнь

Чувствительность растений

Как известно, в биологии рассматривается также вопрос о психике растений. Среди защитников психики у растений мы находим имена таких ученых, как Фехнер, Хартман, К. Мэриленн, Вундт, у нас академики Фаминцын и Коржинский.

Еще Лаплас* высказывался в пользу того, что растение имеет способность чувствовать. По Фехнеру, психику растений необходимо признать по следующим основаниям:

1)Ввиду сходства строения и развития животных

ирастений, которые подобно первым построены из клеток, аналогичных клеткам животных; равным образом развитие растений зачинается из одной клетки,

которая размножается большей частью делением. 2) Ввиду того, что главнейшие функции жизни, как у животных, так и у растений вполне сходны друг с другом. 3) Ввиду того, что растения развились из одной и той же группы простейших, как и животные, и так как есть полное основание признавать психику у простейших, то необходимо допустить психику и у растений.

По Фаминцыну, «особенный интерес представляет сходство химического состава тела животных и растений, как по отношению к химическим элементам,

* Laplace. Essai philosophique sur les probabilités. Paris, 1884.

102

из которых построены животные и растения, так и по преобладанию среди разнообразнейших органических соединений трех групп: белковых тел, жиров и углеводов». С другой стороны, «особенный интерес представляет тщательными расследованиями раскрытая полная аналогия второй фазы питания у растений с питанием животных: для построения тела потребляется как теми, так и другими пластический материал одинакового состава; нерастворимые в воде составные части его и в растениях приводятся в раствор при посредстве ферментов частью тождественных, частью сходных с ферментами животных. Эта фаза питания сопровождается обменом газов организма с окружающей атмосферой; и этот обмен является тождественным у растений и животных; как те, так и другие поглощают из атмосферы кислород и выделяют углекислоту, проявляя процесс, называемый дыханием; дыхание сопровождается кроме того, как в животных, так и в растительных организмах, освобождением тепловой энергии». Обращает также внимание замечательное сходство «в процессе полового размножения растений и животных, открытого за немногими исключениями у всех растений и животных».

Далее заслуживают большого внимания наблюдения над чувствительностью растений и реакцией их на внешние раздражения, в которых можно найти много сходного между животными и растениями. Сюда относятся, например, «передача раздражения по растению, утомление растения от повторных раздражений; временная потеря чувствительности к раздражениям под влиянием хлороформа, эфира и пр., т. е. тех же анестезирующих веществ, которые вызывают подобную временную потерю чувствительности у человека».

«Принимая во внимание все вышесказанное, — заключает академик Фаминцын, — мне представляется

103

признание участия психических процессов и в жизни растений хорошо обоснованным».

Со своей стороны я не могу признать ни тождество

воснове строения организмов животных и растений, ни тождество второй фазы дыхания, ни тождество процессов обмена у животных и растений, ни, наконец, сходство полового размножения у тех и других за доказательство психики у растений. Эти данные могут говорить лишь за то, что растения, как и животные, происходят от одного общего корня — простейших организмов, в чем, по-видимому, никто не сомневается, но ничуть не более.

Гораздо большего внимания заслуживают такие явления, как существование раздражительности у растений, исчезание ее под влиянием анестезирующих средств и особенно те удивительные явления целесообразности, которые открываются в последнее время со стороны корневых мочек в отыскании ими более благоприятных условий почвы и еще более удивительные явления, наблюдаемые у некоторых растений для обеспечения оплодотворения.

Внедавней статье В. Талиева об «органах чувств

врастительном царстве»* приведено немало интересных примеров чувствительности растений и целесообразности движений их отдельных частей. Отрешаясь от тех толкований, которых держится в этом случае автор цитируемого труда, мы укажем лишь на фактическую сторону дела. «Что растение, — говорит автор цитируемого труда, — не только вообще способно чувствовать или, лучше сказать, реагировать специфическим образом на всевозможные внешние влияния, но и обнаруживать во многих случаях поразительную остроту и изощренность восприимчивости, это — факт давно установленный и не подлежащий

* См.: Талиев В. Естествознание и география. Март и апрель. 1903.

104

никакому сомнению. Эта чувствительность и специфическая реакция растений обнаруживается как в одноклеточных растительных организмах, так и в сложных многоклеточных. Примером чувствительности первых на односторонне действующие внешние влияния служат медленно ползающие по питательному субстрату плазматические массы так называемых слизистых грибов, свободно плавающие в воде блуждающие споры водорослей или спирально извитые подвижные реснички мхов и папоротников».

Что касается сложных многоклеточных организмов, то, по словам автора, здесь «все индивидуальное развитие растительного организма есть замаскированная реакция слагающих его живых сил на постоянно изменяющиеся и усложняющиеся условия существования». Особенно поучительны в этом отношении примеры известной всем чувствительности и целесообразности движений листьев и стеблей по отношению к свету и теплу, а также движение корешков, сообразующееся с условиями влаги и содержанием питательных веществ в окружающей почве. В этом отношении даже семена не лишены особого рода чувствительности. Известно, например, что семена паразитных растений не прорастают, коль скоро они не лежат поблизости того растения, за счет которого они паразитируют. Точно так же, по Талиеву, «чувствительность по отношению к механическим эффектам, которая, применяясь к нашим понятиям, должна быть названа осязанием или тактильным чувством, вместе с геотропизмом является причиной настойчивого зарывания корней в землю».

Как известно, еще Ч. Дарвином было доказано особое значение в отношении чувствительности корешков их верхушек, которые достаточно удалить, чтобы тем самым лишить молодые побеги корешков их целесообразных движений. Эта особая роль верхушек корешков была подтверждена затем и позднейшими исследованиями (Чапек, Немец).

105

Здесь можно напомнить также о своеобразных

ипритом направленных к определенной цели движениях некоторых растений и о необычайной чувствительности к механическим раздражениям стыдливой мимозы, о чувствительности к сотрясениям многих других растений и пр. Эти примеры специфической реакции в растительном царстве многими трактуются с чисто механической точки зрения, но в этом отношении вполне законно допускается и иная точка зрения, рассматривающая все эти движения растений не как пассивные, обусловленные средой и окружающими условиями, а как активные движения, обусловленные внутренними побуждениями (Фрэнсис Дарвин).

Вообще по вопросу о раздражительности растительное царство открывает нам много поучительных примеров, которые можно найти в новейших сочинениях по ботанике (Немец, Габерлянд, Талиев и др.). Мы укажем здесь в особенности на чувствительность к механическим влияниям многих, если не всех растений, — чувствительность, яркий образец которой мы имеем в стыдливой мимозе, в известной всем мухоловке и других особенно чувствительных растениях, хотя она может быть обнаружена и у многих растений, кажущихся на первый взгляд нечувствительными. Как известно, достаточно бывает нанести удар палкой по стеблю или стволу многих растений, чтобы листва их быстро завяла. Поразительная чувствительность вьющихся растений к малейшему прикосновению должна быть знакома всем

икаждому. Известно также, что некоторые из растений сильно чувствительны к ультрафиолетовым лучам.

Специальными органами чувствительности у растений в их надземных частях, как указывает наблюдение, служат те волоски, которыми покрыты их листья; передачей же раздражительности является сократительная протоплазма (Талиев).

Очевидно, что здесь существует полная аналогия с раздражительностью животных организмов, у кото-

106

рых кожные волоски, иногда преобразованные около полости рта в длинные усики, служат, как известно, также осязательными органами. Даже у человека, как показали исследования, произведенные в нашей лаборатории*, волосковая чувствительность кожи представляется весьма развитой и представляет отличный от обыкновенного осязания вид чувствительности, так как в патологических случаях она утрачивается или повышается независимо от болевой и осязательной чувствительности.

Вообще необходимо признать, что раздражительность является общим законом для всех живых существ, не исключая и растений; при этом отношение между раздражением и реакцией остается всегда одним и тем же. В. Пфеффер** доказал, что закон Вебера — Фехнера обнаруживает в общем также отношения и у растений, если имеет в виду возбуждения и химиотоксические реакции.

Аналогия между раздражительностью растений и животных существенно дополняется еще тем, что, как было уже ранее упомянуто, при действии известных анестезирующих средств, например хлороформа, получается притупление раздражительности и у растений. Особенно легко доказывается это на примере стыдливой мимозы и мухоловки, но, несомненно, оно имеет значение также и для других растений***.

* См.: Ноишевский. Волосковая чувствительность кожи. Дис. СПб., 1990. См. также: Бехтерев В. О волосковой гиперэстезии. Обозр. псих. 1900. Осипов и Ноишевский. О волосковой чувствительности. Обозр. псих. 1898.

**Pfeffer W. Untersuch, aus d. botan. Inst, zu Tübingen. I. 1881; II. 1886. — Die Reitzbarkeit d. Pflanzen. Verhandlungen d. Ges. d. Naturf. d. Aerzte 65 Vers, zu Nürenberg. 1893. Leipzig, 1893.

***Много поучительного по отношению к действию анестезирующих средств на растения можно найти, между прочим, в статье Иогансена «Анестезия у растений и ее отношение к периодам покоя». Естествознание и география. 1903. См. также работу В. Талиева. Естествознание и география. № 3 и 4. 1903.

107

Самостоятельность движений в животном и растительном мире

Еще в работе «О локализации сознательной деятельности у животных и человека» (СПб., 1896) я указал на признак сознательности, состоящей в личном или самостоятельном выборе движений. Если движение носит самостоятельный характер, т. е. не определяется ближайшими внешними воздействиями, иначе говоря, непосредственно не зависит от какого-либо внешнего воздействия, а обусловливается внутренними импульсами, возникающими в самом организме, то это доказывает присутствие психики в той или иной форме.

В сущности, дело идет здесь о проявлении той же раздражительности, т. е. такой реакции на внешние воздействия, которая определяется в конце концов не характером внешнего воздействия и не физико-хими- ческим составом раздражаемого тела, а иными внутренними причинами.

Возьмем пример: животное мы ударяем палкой; под влиянием этого удара оно вскакивает и убегает на значительное расстояние и заявляет, кроме того, о нанесенных побоях жалобными криками. Таким образом, раздражительность животного здесь проявилась в бегстве и криках, так как ни то ни другое не может быть

109

прямым следствием нанесенного удара, а объясняется внутренними причинами. В другой раз животное, без сомнения, уже при виде лица, нанесшего ему удар, будет обращаться в бегство, следовательно, будет проявлять уже самостоятельный выбор в движениях, сообразно данным внешним условиям.

Итак, мы полагаем, что самостоятельный, т. е. не объясняемый ближайшими внешними условиями выбор движения в смысле двигательной реакции на внешние влияния, не вытекающей непосредственно из внешнего воздействия, является одним из существенных признаков психики, так как везде и всюду психика в своих внешних проявлениях обнаруживается именно при посредстве самостоятельного движения.

Поэтому для решения вопроса о психике растений, психике, конечно, не в банальном смысле слова, а хотя бы в форме самого общего элементарного самоощущения, мы должны спросить себя, обнаруживают ли растения самостоятельность движения в вышеуказанном смысле. Наблюдение действительно открывает в мире растений самостоятельную форму движений, не обусловливаемых или, по крайней мере, не объясняемых внешними причинами.

В. Пфеффер показал, что у растений, которые не пользуются свободой передвижения, движения ориентирования или направления, т. е. явления тропизма, могут быть определяемы химическими возбуждениями. Факты эти были подтверждены и другими авторами, как Митоши* и Ротер**.

Известна всем склонность растений поворачиваться к свету и устраняться тем или другим способом от палящих лучей солнца. Деятельность при этом хлорофильных чечевицеобразных телец также многим из-

* Mitoshi. Berichte über die Verhandl. d. K. Saches. Ges. d. Wiss. zu Leipzig. Mathem.-phys. Cl. 1893. S. 319.

** Rothert W. Ueber Heliotropismus. Beiträge z. Biologie d. Pflanzen. VII. Hft. I. 1894.

110