Психика и жизнь

разовании скрытой энергии, обусловленный теми или другими причинами, субъективно выражающийся неудовлетворенностью и желаниями, сочетается в организмах с такими формами движения, которые приведут к пополнению недостающего запаса скрытой энергии в соответствующих центрах, тогда как полное самоудовлетворение до пресыщения, как выражение избыточного количества питательного материала, приводит к обратным последствиям, т. е. к подавлению движений. Отсюда и вытекает целесообразность

вдействиях живых организмов — целесообразность, сводящаяся к тому, что все вообще действия организмов сообразуются с внутренними потребностями организации, которые при вполне развитой психической жизни выражаются внутренними состояниями в виде хотения, желания и стремления или в виде нежелания и отвращения.

Как велика роль в нашей жизни желания и стремления, вытекающего из неудовлетворенности, как показателя недостаточности потребляемого организмом материала, могут иллюстрировать между прочим следующие слова академика Фаминцына*: «Вникая в цель наших сознательных действий или, другими словами,

вглавную суть нашей психической жизни, нетрудно заметить, что она целиком направлена на удовлетворение присущих нам желаний, неведомо откуда идущих и нередко завладевающих нами бесконтрольно, даже вопреки оказываемому нами сопротивлению. Из них самые тиранические, ставящие на карту нашу жизнь, принадлежат к низшим из психических потребностей, например голод, жажда и т. п.». «Если вся жизнь наша сводится на искание удовлетворения присущих нам,

помимо нашей воли, желаний, часто переходящих

внеотложные потребности, то и вопрос о сути и значе-

* Фаминцын А. Современное естествознание и психология. С. 134 и сл.

71

нии нашей жизни сводится к разрешению вопроса о возникновении и сути наших желаний, не покидающих нас с момента рождения вплоть до прекращения нашей жизни, когда наступает для живого человека страшно звучащее состояние “вечного покоя”».

«Стремление достигнуть желанного независимо от его содержания представляет единственный могучий импульс кипучей и неустанной деятельности, производимой организмами без ведома того, что творят, или, вернее, ведая почему, но не ведая для чего творят. Громадное большинство людей, не вдаваясь в теоретические соображения касательно смысла жизни и ее задач, в полном смысле слова инстинктивно преследуют в разнообразнейших проявлениях жизни одну цель — удовлетворить потребности достижения желанного, являющейся выразителем совокупности всех присущих в данный момент организму желаний.

Руководясь вышеизложенным, мы полагаем, что психология, как наука, не может ограничиваться рассмотрением лишь одних психических явлений самих по себе, а должна обязательным образом иметь в виду и расследование сопровождающих разнообразные колебания скрытой энергии физических изменений в нервной системе, а равно и вообще значение скрытой энергии в жизни организмов, в силу чего новейшая психология в будущем должна уступить место развитию общей психобиологии.

Соответственно тому, что в основе психических процессов мы имеем колебания и движения скрытой энергии, причем мы сознаем лишь результат действия скрытой энергии в виде внутренних или психических образов, при сложных умственных процессах мы замечаем вообще лишь одни конечные результаты умственной работы, первоисточник же их для нас обыкновенно остается скрытым. Оратор во время произнесения речи следит лишь за общим ходом своей речи, совершенно не сознавая, как происходят в его

72

мозгу ассоциации; точно так же писатель во время своей творческой деятельности следит лишь за общим ходом своих мыслей, сами же они возникают из непроницаемых глубин так называемой бессознательной сферы. Равным образом, когда мы выполняем ка- кие-либо сложные двигательные акты, мы замечаем лишь конечный результат своих движений, т. е. исполненные уже действия, которые, будучи восприняты нами, могут служить к дальнейшему руководству наших движений, первоначальное же возникновение последних не воспринимается нами вовсе, оставаясь в сфере бессознательной.

Вообще какой бы умственный процесс, не исключая

исамого элементарного психического акта (например образования ощущений), мы не взяли в пример, мы всегда встречаемся с тем фактом, что первоисточник данных умственных образов, содержащийся в скрытой энергии центров, остается для нас невоспринимаемым, тогда как сознаются нами лишь умственные образы как субъективное проявление скрытой энергии. Это

ислужит доказательством того, что сознательные образы не суть первичные явления, а суть продукты или последствия проявления не воспринимаемой нами непосредственной скрытой энергии.

Первоначальным источником скрытой энергии, без сомнения, являются те или другие внешние влияния на наши органы чувств, а также внутренние процессы питания и химизма тканей. Всякое вообще физическое воздействие на наш организм, а равно и химические процессы в тканях служат источником возникновения скрытой энергии по закону превращения так называемых физических энергий, ибо скрытая энергия должна находиться в строго эквивалентном отношении ко всем другим видам энергий внешней природы, путем постоянного превращения их при внешних воздействиях на организм в скрытую энергию нервных центров. В последних благодаря этому скапливается постоянный за-

73

Закон сохранения энергии в отношении психики

В литературе уже неоднократно делались попытки подчинить психику закону сохранения энергии, но так как до сих пор дело шло о применении закона сохранения энергии, собственно, к психическим явлениям, resp. к сознательной деятельности, то очевидно, что все такие попытки были неизбежно обречены на неудачу.

К такого рода попыткам относится, между прочим, упомянутое выше исследование Н. Я. Грота. Последний признает возможным допускать психическую силу, или энергию, в деятельном и в скрытом состоянии и, руководясь этим, а также и другими соображениями, приходит к выводу, что существует превратимость физических энергий в психическую и обратно и что, с другой стороны, превращение физических энергий в психическую и обратно подчинено закону сохранения энергии. Вряд ли следует долго останавливаться на этой попытке. Достаточно отметить, что Н. Я. Грот признает скрытое состояние души вообще: «Где были духовные силы Ньютона, Гёте, Канта, когда им было несколько дней, недель, месяцев от роду? Если мы не предположим такую нелепость, что эти силы вошли в них после извне, то должны предположить, что они в годовой “силе жиз-

75

ни” Ньютона или Гёте находились в напряженном латентном состоянии»*.

Вэтом заявлении, видимо, сквозит известное учение о прирожденных представлениях, которое в настоящее время, как известно, утратило всякое научное значение.

Надо заметить, что еще и раньше Н. Я. Гротом делались попытки подобного же рода. Известно, что еще Фехнер объяснял связь духа с телом, руководясь законом сохранения энергии. По его мнению, наш ум имеет химический, механический и термический эквиваленты. Так, например, если поднятая рука опускается во время психической деятельности, то, по Фехнерy, сила, которая ранее тратилась на подъем руки, теперь расходуется на поддержание мыслительного процесса.

Впоследнее время занимающему нас вопросу была посвящена специальная работа Н. В. Краинского**. Рассуждения его в этом вопросе сводятся к следующему:

«Привыкнув понимать в физике причину всякого явления как “силу”, мы непременно должны будем определить и нашу психическую деятельность, служащую источником всех наших поступков и действий так же, как силу, а так как сила есть вид общей энергии, то

ик психической энергии всецело должен быть применен закон сохранения ее и принцип эквивалентности ее к другим формам мировой энергии. В противном случае мы должны признать, подобно спиритуалистам, особую “субстанцию” для нашей души».

* Грот Н. Я. О душе в связи с современными учениями о силе. 1866.

**Краинский Н. В. Закон сохранения энергии в применении

кпсихической деятельности человека. Харьков, 1897. Тому же предмету был посвящен доклад доктора П. Я. Сукачева на первом съезде отечественных психиатров, встретивший, впрочем, справедливые возражения со стороны доктора Викторова. (См. Труды первого съезда отечественных психиатров. СПб., 1887. С. 924—925.)

76

«Не подлежит никакому сомнению, что причиной всех наших деяний является психический импульс, который мы не можем рассматривать с физической точки зрения иначе, как “силу”, являющуюся первым звеном беспрерывного дальнейшего превращения ее по закону сохранения силы. С другой стороны, тот же закон говорит нам, что ex nihilo nihil fit и что источником силы не может быть ничто, кроме опять-таки силы. А раз мы должны признать существование “психического импульса” как причины действия живого существа, должны мы признать и другой источник силы, другой вид энергии, превращающийся в психический импульс по принципу эквивалентных отношений».

С этими общими рассуждениями, конечно, в общем нельзя не согласиться с той оговоркой, что не психическую деятельность мы должны понимать как силу, а ту скрытую энергию, которая лежит в основе психической деятельности. Таким образом, если мы будем иметь в виду, что в основе психической деятельности лежит скрытая энергия, то вышеприведенные положения будут вполне отвечать и нашим личным взглядам на тот же предмет.

К сожалению, трудно согласиться с дальнейшими основными рассуждениями автора: «Выше уже приведено достаточно данных, показывающих на невозможность произвести “психическую энергию» за счет физико-химических процессов, имеющих место исключительно в мозгу. Чрезвычайно тесная зависимость нашей душевной жизни от явлений внешней природы, с которой мы входим в общение через посредство наших органов чувств, неуклонно заставляет признать внешние раздражения единственным источником и основными элементами всей нашей, по нашему мнению, столь богатой и разнообразной психической деятельности». «В настоящее время не подлежит более никакому сомнению, что все наше умственное развитие основывается исключительно на

77

полученных нами путем опыта сведениях, опять-таки через посредство органов чувств, и всякие априорные суждения должны быть исключены совершенно, поскольку, однако, они не касаются механизма сложных психических актов. Последние являются законосообразными для человеческой психики, раз имеются налицо составные элементы этого акта. Другими словами, вся наша сложная психическая деятельность слагается лишь из всевозможных сочетаний одних

итех же первоначальных элементов нашей сознательной деятельности представлений».

«Таким образом, представление лежит в основе всей душевной деятельности, а в основе представления лежит внешнее раздражение в последнем, следовательно, должны искать мы источник нашей мысли, душевной жизни, психической энергии, форма которой есть наше “я”».

«Таким образом, мы приходим к самому важному

иосновному психологическому закону, что единственным исходным элементом нашей психической деятельности являются внешние раздражения, которые в нашем мозгу превращаются в представления».

«Если органы наших чувств возбуждаются единственно лишь энергией, и при том именно в деятельной ее форме в виде движения, то не подлежит сомнению, что источником нашей психической энергии является энергия движения, передаваемая мозгу через посредство органов чувств. Вот где, таким образом, является первый источник психической энергии, вот где нужно искать ключ к закону сохранения энергии в применении к психике, а не в физико-химических процессах мозга, которые служат лишь к тому, чтобы вечно поддерживать в должном состоянии механическую систему подобно тому, как фонограф для восприятия звука должен находиться в ходу и, как хороший аккумулятор требует совершенной исправности механизма».

78

В позднейшей своей работе Н. В. Краинский* заявляет категорично: «Во внешних раздражениях я вижу единственный источник психической силы, форма которой есть наше “я”, а в периферических аппаратах органов чувств — приборы, воспринимающие и, быть может, трансформирующие различные виды энергии

впсихическую». Держась строго воззрения о существовании точного баланса между двигательным импульсом и внешним раздражением, Н. В. Краинский замечает: «Главный ключ к решению задачи я вижу

вподчинении памяти логарифмическому закону Веберa — Фехнерa и в признании того положения, что наши представления могут храниться в коре мозга

впотенциальной форме, вероятно, в виде сложных химических соединений. Эти тела могут разлагаться, освобождая поглощенный ими запас химической энергии, которая, превращаясь в живую психическую силу, переживается и вновь ощущается в нашей душе в форме сознательных образов воспоминаний. Признание двух видов психической энергии — живой и скрытой, — причем наше “я” определяется лишь деятельной, а не потенциальной формой, — вот основное положение, на котором построены все мои исследования».

Вдругом месте тот же автор замечает, что «единственным исходным элементом нашей психической деятельности являются внешние раздражения, которые

внашем мозгу превращаются в представления» (с. 138).

По поводу этих рассуждений необходимо заметить прежде всего, что, приняв существование особой «психической энергии», автор естественно пришел к выводу, что только влияния окружающей природы на наши органы чувств в форме движения служат источником возникновения «психической энергии» путем превращения в нее физических энергий окружающей среды;

* См.: Юбилейный сборник трудов по психиатрии и невропатологии, посвященный В. М. Бехтереву. СПб., 1903.

79

а между тем в органах чувств под влиянием внешних воздействий происходят физико-химические процессы. Спрашивается далее, чем объяснить тот факт, что такие же точно или подобные им физико-химические процессы в центрах не могут сопутствоваться образованием «психической энергии», иначе говоря, возникновением субъективных процессов?

Очевидно, автор, совершенно игнорируя энергию вещества нервных клеток, получаемую ими вместе с питанием, а равно и энергию, расходуемую на внутренние процессы, обусловливает всю деятельность нейронов только влияниями извне. Следовательно, остается невыясненным ни действительное количество воспринимаемой нервными клетками энергии, ни расходуемой ими, а потому этим путем и не устанавливается закона эквивалентности ни к психическим, ни даже к нервным явлениям.

Далее, вряд ли есть основание отрицать значение наследственности как деятельного фактора в развитии умственных сил, как делает это автор. По крайней мере, значение наследственности в развитии умственных способностей признается большинством биологов. Между прочим, заслуживает внимания взгляд на этот предмет профессора В. Я. Данилевского*.

«Само собой понятно, что объем и содержание психической деятельности прежде всего определяется наследственной психофизической организацией, которая может у человека развить интенсивную психическую деятельность даже при сравнительно однообразных и слабых воздействиях извне. Последние служат стимулом для превращения богатого запаса потенциальной энергии в “живую силу” психики, преимущественно в сфере ощущений, чувствований, желаний, побуждений и т. д. Что же касается до чисто познавательной сферы, то ее зависимость от деятельности ор-

* Данилевский В. Я. Душа и природа. 1897.

80