Проблемы самоутверждения личности. Материалы международной заочной научно-практической конференции 7 июня 2011 года, г. Киров

индивидуальной и групповой деятельности. Этнический «я-образ» выступает в качестве системы динамических представлений и оценок, оказывающих регулирующее влияние на самоутверждение как специфическую деятельность в рамках саморазвития по обнаружению, подтверждению своих определенных качеств личности, черт характера, способов поведения и деятельности.

В. Г. Маралов [1] утверждает, что в основе данной деятельности лежит потребность в самоутверждении, которая синтезируется из первичных потребностей конкурентного сосуществования среди других представителей животного мира. У человека она приобретает форму трех мотивов: быть как все; быть лучше, чем другие; и в негативном плане – быть хуже всех. Первые два мотива характеризуют самоутверждение, последний – самоотрицание.

Цели самоутверждения, в зависимости от особенностей сфер самоутверждения, могут значительно варьироваться. Для одного человека цель – приобрести уверенность, для другого – доказать, что он не хуже других, для третьего – во что бы то ни стало испытать чувство превосходства.

Стремление к превосходству первично по отношению к чувству неполноценности и чувству общности. Адлер видел в «стремлении к превосходству» биологически заданную силу, напоминающую «поток, несущий в себе весь материал, который может найти» для достижения жизненной цели человек [2]. Позиция самоутверждения, утверждение человеком себя в других людях, отражает специфическое, сознательное отношение к другим людям и своему положению среди людей [3].

Самоидентификация членов этноса состоит в том, что индивид осознает себя в качестве члена, представителя определенного этноса, и если индивид идентифицирует себя с определенным этносом и приобрел тем самым чувство «мы», то все те, кто не принадлежит к этой общности, для него составляют группу «они». Это «чужаки», с ними у человека нет этнической идентификации. Индивид чувствует и понимает, что имеет моральный долг перед своей этнической группой и должен действовать определенным образом. Чем четче выражена этническая взаимная идентификация, тем сильнее способность этноса действовать сообща и соперничать с другими этносами в различных областях человеческой активности.

Тот, кто отождествляет себя со своим этносом, его культурой, расширяет границы своего «я» и поднимает значение собственной личности. Одним из результатов отождествления личности с этносом является то, что этническая группа становится для нее референтной, и, исполняя свою роль, индивид все время учитывает присутствие и психическую активность группы.

Ощущение этнической принадлежности дает человеку возможность почувствовать себя частью целого, причем этими целым выступает группа, связь с которой предполагается не только и не столько на социальном уровне, сколько на уровне глубинно-психологическом и даже

31

биологическом. С другой стороны, повышение значимости этнического в структуре личностных ценностей может повлечь за собой обострение межнациональной напряженности, ксенофобию и конфликты, так как усиление чувства принадлежности к этнической группе не может не привести к противопоставлению «мы» – «они», подчеркиванию различий между народами. Так как национально-психологические особенности являются наиболее устойчивыми характеристиками личности и определяют ее отношение к окружающему миру, взаимоотношения с окружающими людьми и различные формы поведения (в частности, агрессия), учитывая национально-психологические особенности в проявлении агрессивности у представителей различных национальностей, можно предотвратить многие этнические конфликты.

Когда двое индивидов, принадлежащих к разным этническим группам, взаимодействуют не просто как индивиды, но и как представители своих групп, мы имеем дело с межэтническими отношениями. Основными же межэтническими процессами являются: соперничество и борьба, конфликты, сотрудничество и следующие за ними вторичные процессы распределения статусов и ролей и другие.

Особенность межэтнического соперничества состоит в том, что борьба между двумя индивидами – представителями этих этносов есть по существу межэтническая борьба, поскольку каждый из них выступает в состоянии идентификации со своим этносом и верит в то, что различия между этносами являются наследственными. Еще в 1930-х гг. на эту особенность межэтнических конфликтов обратил внимание Родериг Макензи.

В соперничестве этнических групп, как отмечает А. А. Налчаджян, в конечном счете победа остается за теми, у кого более высокоразвитая культура и технология, совершеннее и эффективнее государственные и другие политические структуры.

Теорию социальной идентичности развил между 1971 и 1981 гг. Г. Тэджфел из Бристольского университета. Эмпирические основы теории социальной идентичности начали складываться еще в работах М. Шерифа, Д. Кэмпбелла и других социальных психологов. Согласно этой теории предпочтение одной группы перед другой (что было названо этноцентризмом, или фаворитизмом) повышает ценность социальной идентичности и «я-образа», поэтому люди стремятся к утверждению своей культуры. Когда утверждается определенная культура, ее представители переживают гордость, а это уже положительное подкрепление, выгода на уровне индивидуума. Вот почему даже люди, сопротивляющиеся групповой дискриминации, в той или иной форме утверждают культуру своей группы, т. е. проявляют групповой фаворитизм. Эту парадоксальную комбинацию они объясняют тем, что утверждение группы и гордость – необходимые начала для человека. А. А. Налчаджян высказывает следующую гипотезу: «на индивидуальном

32

уровне этноцентризм есть, по-видимому, защитный механизм, поэтому даже интернационалисты не совсем свободны от этноцентризма» [4].

Этноцентризм устойчив по разным причинам, он имеет свои корни в психике индивидов. Люди стремятся иметь позитивный «я-образ» и самоуважение. Это такое глубокое стремление, что вряд ли можно вообразить его отсутствие. Поэтому этноцентризм тоже неизбежен.

Следует отметить то, что первичной характерной чертой этноцентрической идеологии личности является обобщенное отвержение других групп. Такая личность, по-видимому, переживает страх перед всеми теми группами, к которым не имеет чувства принадлежности. Если группа неприемлема, она, следовательно, чужая. В каждой стране группы, считающиеся чужими для доминирующей этнической группы, различны. Чужаками могут считаться так называемые «лица кавказской национальности». Этноцентрическая личность считает представителей других групп угрозой для себя и своей группы, требует от членов своей группы конформизма и подчинения, лояльности к группе и ее лидерам. Для этноцентрической личности любое взаимоотношение иерархично и авторитарно.

Этноцентризм часто рассматривается как комплекс предубеждений и предрассудков, как основной социально-психологический источник межгрупповых и межэтнических конфликтов. Этноцентризм может быть использован определенными социальными группами для разжигания национализма, шовинизма, агрессивности в отношении других групп.

Всвоем исследовании мы попытались выявить некоторые особенности идентификации у русских и у черкесов, проживающих на территории Кировской области.

Висследовании участвовали русские и черкесские юноши, проживающие на территории Кировской области (100 человек).

Для проведения эксперимента использовался тест Куна («Кто Я?») для оценки этнической самоидентификации.

Нами было выявлено, что у черкесов этническая идентификация выше, чем у русских.

Процентные показатели этнической идентификации по тесту Куна «Кто Я?»

Приоритетное число представителей черкесской национальности определили главным для себя свою национальность (70%). Для них характерно стремление к осуществлению своих национальных обычаев и традиций, поддержание контактов со своими земляками, объединения в различные

33

группы, диаспоры. Важным фактором является и то, что представители данной национальности живут на другой территории. Как было уже описано в теоретической части, черкесов характеризуют такие черты, как высокое самолюбие, национальная гордость, высокая эмоциональная активность, вспыльчивость. Также необходимо отметить, что чувство национального достоинства воспитывается с детских лет. Это еще раз объясняет высокие показатели по данному тесту у представителей черкесской национальности. Проведение встреч для расширения контактов, поддержка только что приехавших на территорию России также говорят о повышенной самоидентификации своего народа.

У русских уровень этнической идентификации ниже. Это можно объяснить тем, что русские живут на своей родной территории, где они родились и выросли, поэтому в потребности идентифицировать себя со своей национальностью нет высокой необходимости. Также это можно объяснить и тем, что проявление национальных обычаев, традиций, поддержание национальных контактов не являются «острыми» и приоритетными для данной выборки. К сожалению, для представителей русской национальности не характерна высокая национальная гордость, национальные традиции и культура не изучаются в полной мере. Это и может свидетельствовать о полученных результатах. Невысокие показатели у русских могут объясняться и тем, что данная выборка еще не осознала на должном уровне свою этническую принадлежность в силу своего юного возраста.

Исследование национальных особенностей идентификации у русских и черкесов имеет не только психологическое значение, но и социальное, политическое и экономическое. Понимание психологических особенностей народов, в частности особенностей идентификации, может положительно сказаться на взаимоотношениях русских и черкесов, проживающих на территории Кировской области и России в целом. Взаимодействие между русскими и черкесами должно строиться на взаимоуважении, равенстве и доверии. И не следует забывать о том, что каждый народ стремится к самоутверждению.

Примечания

1.Маралов В. Г. Основы самопознания и саморазвития: учеб. пособие для студ. сред. пед. учеб. завед. М.: Изд. центр «Академия», 2002.

2.Адлер А. Наука жить. М.: Прогресс, 1997. С. 58.

3.Корчагина Г. И. Профессиональное самоутверждение личности: системогенетический подход. Киров: Изд-во ВятГГУ, 2009.

4.Налчаджян А. А. Этнопсихология: 2-е изд. СПб.: Питер, 2004. С. 364.

Е. А. Ронжин

34

ПАМЯТЬ НА ПСИХИЧЕСКИЕ СОСТОЯНИЯ, ПЕРЕЖИВАЕМЫЕ В СНОВИДЕНИЯХ, КАК РЕСУРС САМОУТВЕРЖДЕНИЯ ЛИЧНОСТИ

В статье дается обзор проблемы влияния памяти на психические состояния, переживаемые в обычных и осознанных сновидениях, на поведение человека в реальной жизни, его самоутверждение. Анализируется психокоррекционный и психотерапевтический потенциал памяти на психические состояния, переживаемые во сне.

The article provides an overview of the problem of memory influence of the psychic states experienced in the ordinary and lucid dreaming, on the human behavior and self-affirmation in real life. The article contains the analysis of psycho correctional and psychotherapeutic potential of memory on mental states during sleep.

Дневная жизнь, при высокой активности сознательного начала, наполнена событиями, которые оставляют след в нашей памяти и, перерабатываясь, становятся жизненным опытом человека. Но и в ночное время психическая деятельность продолжается и проявляет себя в новой форме сновидений. Говоря о сновидениях здесь и далее, мы будем иметь в виду сновидения БДГ – фазы сна (фазы быстрых движений глаз), когда человек воспринимает яркие, эмоционально окрашенные образные представления, субъективно воспринимаемые как реальность [1].

Несмотря на то что во время сна наше тело расслаблено, а физические анализаторы отключены от сознания, в сновидении мы способны видеть, слышать, чувствовать запахи, вкусы и прикосновения. Точно так же как события реальной жизни вызывают отклик в сознании в виде эмоции и мыслей, события сновидения заставляют человека, находясь во сне, переживать, размышлять, принимать решения, испытывать удовольствие и страх. При этом после пробуждения человек способен вспомнить не только образы сновидения, но и свои переживания, свое психическое состояние. Встает вопрос: к какому виду памяти отнести память на события сновидения?

Исходя из того что сновидения субъективно воспринимаются как реальность, память на сновидения можно отнести к автобиографической памяти, так как автобиографическая память – «это подсистема, оперирующая воспоминаниями о личностно значимых событиях и состояниях» [2], в том числе о событиях и состояниях, пережитых в сновидении, хотя необходимо отметить, что вопрос о специфике памяти на сновидения остается открытой научной проблемой.

Обращение к индивидуальным воспоминаниям широко используется в психокоррекции и психотерапии. В. В. Нуркова отмечает, что «буквально все психотерапевтические практики, обращающиеся к внутреннему миру личности, ее опыту, делают именно автобиографическую память

35

центральным объектом своей деятельности, хотя достаточно редко прямо заявляют об этом» [3].

В данной статье мы хотим показать, что обращение к автобиографической памяти о пережитых психических состояниях в ситуации сновидения может выступать средством, способствующим самоутверждению субъекта в реальной жизни. Это возможно исходя из тезиса о том, что для психики человека реальным является все то, что воспринимается как реальность. Данный тезис дублирует известную теорему Томаса: если событие воспринимается как реальное, то оно реально и по своим последствиям (если мужу кажется, что жена ему изменяет, то и скандал будет не кажущимся, а реальным). В нашем случае это ярко проявляется в том, что события, происходящие во внутреннем мире сновидений, вызывают аналогичные физические изменения в мозге сновидца, что и события внешнего мира [4]. При этом нейроны коры больших полушарий головного мозга и таламуса ведут себя одинаково во время БДГ – фазы сна и бодрствования [5], то есть когда во сне человек добивается поставленных целей, решая задачи, утверждает ценность собственного «Я», самоутверждается в глазах персонажей сновидения, то с точки зрения субъекта и протекающих в его мозгу физиологических процессов он это делает по-настоящему. Испытываемые при этом переживания, эмоции зачастую способны переходить из сна в бодрствование.

Так, опыт работы со снами показывает, что конфликтные ситуации, страхи, препятствия, преодолеваемые и проживаемые во сне, оказывают влияние на повседневную жизнь. Замечено, что кошмарные сновидения могут отбирать силы у человека, вызывая у сновидца после пробуждения усталость, пассивность, чувство разбитости. Позитивные, приятные сновидения, наоборот, могут придавать человеку прилив бодрости и сил на текущий день или более длительное время, то есть события, психические состояния, проживаемые в сновидении, оказывают влияние на психофизическое состояние субъекта после пробуждения. Овладевая проблемной ситуацией в сновидении, человек способен справиться с подобной ситуацией и в реальной жизни [6].

Нас могут упрекнуть в том, что мы путаем причину со следствием. Определенные сны являются лишь следствием нашего поведения в жизни, но не оказывают на нее обратного влияния. Если человеку снятся сны, где он чувствует себя уверенным и побеждает врагов, то это вызвано тем, что он так же ведет себя в жизни, а не наоборот. Здесь стоит предостеречь от одностороннего понимания проблемы сновидений, которое вызвано множеством факторов, в том числе особенностями нашей культуры в отношении снов.

Сновидения не только отражают дневные переживания, но выполняют подготовительную (А. Адлер) и предупреждающею функцию (К. Г. Юнг) [7]. При этом в сновидениях может проигрываться одна из ожидаемых в будущем ситуаций. И у субъекта имеется удивительная возможность

36

попробовать свои силы в условиях моделирования реальности. Особенно поражают эти возможности при осознанных сновидениях.

Немецкий психолог П. Толи [цит. по: 8] обучал осознанному сновидению спортсменов, занимающихся прыжками на лыжах с трамплина. Этот вид спорта отличается высоким уровнем травматизма, но когда спортсмены начали совершать прыжки с трамплина в осознанном сне, отрабатывая сложные приемы и элементы, уровень травматизма наяву резко снизился, а результаты улучшились. Это яркий пример работы двигательной памяти, указывающий на совершенствование моторных навыков во время осознанного сновидения. Переживание успеха в ситуации практически абсолютного моделирования реальности создает соответствующий настрой на успех в реальной жизни.

П. Толи был не единственный, кто отмечал влияние сновидений на результаты деятельности спортсменов. Э. И. Киршбаум и А. И. Еремеева описывают, что врачу А. В. Алексееву «часто приходилось слышать от спортсменов рассказы: увидела во сне накануне соревнований, что удачно сделала трудный прыжок, и он так же хорошо получился во время реального выступления» [9]. Теперь мы можем предполагать, что это не столько пример вещего сновидения, сколько пример результата тренировок в субъективной реальности сна.

Стоит ли говорить о том, что в осознанных сновидениях можно не только отрабатывать моторные навыки, изнуряя себя физическими тренировками. Там возможно практически все: встречаться и общаться с любыми людьми, в том числе умершими, летать, дышать под водой, путешествовать в любые точки Земли и т. д. Все зависит от вашей фантазии и умения обращаться с миром осознанных сновидений. Как следствие диапазон возможных переживаний, особенно положительного характера, в осознанных сновидениях наиболее широк. И память о психических состояниях, испытанных при этом, может оказывать плодотворное влияние на поведение человека, его самоутверждение.

Известный исследователь сновидений У. Димент описывает яркий случай из собственной жизни о том, как, в то время когда он был заядлым курильщиком, ему приснился сон, в котором он был неизлечимо болен раком легких. «Я испытывал невероятное отчаяние из-за того, что моя жизнь близится к концу, из-за того, что я не увижу, как вырастут мои дети, из-за того, что этого бы не случилось, если бы я бросил курить, как только узнал о канцерогенном потенциале сигарет» [цит. по: 10]. После пробуждения У. Димент чувствовал себя перерожденным и немедленно отказался от вредной привычки, помня пережитое состояние отчаяния и безысходности.

Говоря о памяти на психические состояния, переживаемые во сне, нельзя забывать о самой специфичности сновидения, его полисмыслового, многоуровневого характера [11], когда некоторое действие может иметь смысл не столько действия самого по себе, сколько выступать символом другого действия или события.

37

Например, воспоминания человека о том, как он успешно в сновидении поднялся на гору и при этом испытал множество положительных эмоций, не обязательно воспоминание только о самом по себе акте восхождения на гору. В своем символическом понимании это может быть переживание собственного успеха, восхождения к намеченной цели, самоутверждения в жизни, что хранит в себе потенциал, ресурс, обращение к которому – эффективный механизм саморегуляции, который может способствовать самораскрытию и самоактуализации человека.

Потенциальные возможности использования памяти на психические состояния, испытываемые во время БДГ – фазы сна, с целью обретения уверенности в себе, формирования установки на достижение поставленных целей, а в конечном счете самоутверждения человека в жизни недооцениваются в современной психологии. В целом тематике сновидений уделяется очень мало внимания как в прикладной, так и в теоретической психологии, несмотря на то что это один из самых распространенных, ярких феноменов психической жизни. Такая ситуация сложилась ввиду сложности и неоднозначности самого рассматриваемого явления, и, казалось бы, невозможности его использования в каких-либо прагматических целях во время бодрствования. Современные исследования показывают возможные пути применения опыта переживаемого субъектом при обычных и осознанных сновидениях.

Примечания

1.Ротенберг В. С. Сновидения // БМЭ. М.: Сов. энцикл., 1984. Т. 23. С. 464–465.

2.Нуркова В. В. Общая психология: в 7 т.: учеб. для студ. высш. учеб. завед. / под ред. Б. С. Братуся. Т. 3. Память. М.: Изд. центр «Академия», 2006. С. 214.

3.Нуркова В. В. Созидание прошлого. К вопросу о потенциале автобиографической мнемотерапии // Московский психотерапевтический журнал.

2005. № 1. С. 73–88.

4.Лаберж С. Осознанное сновидение. Проснитесь в своих снах и своей жизни. М.: София, 2008. С. 116.

5.Вейн А. М. Сон – тайны и парадоксы. М.: Эйдос Медиа, 2003. С. 62.

6.Рейнуотер Дж. Это в ваших силах. Как стать собственным психотерапевтом. М.: Прогресс, 1992. С. 130–140.

7.Сельченок К. В. Психология сновидений: хрестоматия. Минск: Харвест, 2003. С. 56–70, 103–122 .

8.Волченко М. В. Сновидение: искусство и практика. М.: Олимп: Астрель: АСТ, 2007. С. 115–116.

9.Киршбаум Э. И., Еремеева А. И. Психические состояния. Владивосток: Изд-во Дальневосточ. ун-та, 1990. C. 30.

10.Лаберж С. Указ. соч. С. 217.

11.Фрейд З. Толкование сновидений. М.: АСТ Москва, 2009.

Е. В. Пономарева

38

ФОРМИРОВАНИЕ ОБРАЗА МАТЕРИНСТВА В ОНТОГЕНЕЗЕ КАК СРЕДСТВО САМОУТВЕРЖДЕНИЯ

В статье рассматривается проблема материнства как средство самоутверждения в современном обществе; исследуется понятие «образ материнства», его содержание, этапы его формирования в онтогенезе.

Consider of problem of motherly as means of self-affirmation in modern society is discussed; investigation concept of “image of motherly”, its subject, stages its forming in ontogenesis is observed.

Культура – это та среда, в которую с детства погружен любой член общества. Впитывая доминирующие социальные культурные парадигмы, маленький ребенок бессознательно формирует взгляды, убеждение, установки, ценности, самоутверждается через их воспроизводство.

Например, христианская культура, христианская парадигма несла в себе приоритет ценностей человеколюбия, милосердия, приверженности христианским законам (заповедям).

Советская эпоха провозглашала ценность трудовой активности, самореализацию, самоутверждение человека в труде. Кодекс строителя коммунизма в общих чертах повторял христианские заповеди, т. е. утверждал правила, регулирующие общественные отношения.

В настоящее время в обществе также существуют культурные парадигмы, но они носят преимущественно не созидательный, а деструктивный характер.

Демократические принципы современного общества предполагают равные права для реализации всех культурных парадигм, включая деструктивные при условии финансовой автономности.

Российское общество переживает мощный кризис, связанные с пересмотром традиционных для России ценностей и заменой их на новые. Вместо принципа «чти отца и мать своих…» утверждается ювенальная юстиция, стремящаяся разорвать связь ребенка и родителей. Традиционные культурные парадигмы публично высмеиваются и нивелируются в современной культуре – на телевидении, в театре, изобразительном творчестве, музыке, хореографии.

Уважение к старшим, преклонение перед женщиной как потенциальной или реальной носительницей новой жизни, доброта, гармония, красивые слова сменились нигилизмом, жестокостью и бранью. То, что раньше было предметом гордости, самоутверждения, сейчас не является таковым, человек вынужден пересматривать средства самоутверждения.

Как социально-культурный феномен материнство находится под угрозой. Современные женщины репродуктивного возраста не хотят рожать, пока не выстроят материальный фундамент молодой семьи, но, когда всё куплено, дети в семье не появляются (по разным причинам). Установка «Я

39

никогда не буду рожать» совсем не редкость у современных подростков-де- вочек. А девочки дошкольного возраста чаще учат иностранный язык, чем играют в «дочки-матери». Следствием такой социальной перемены явилась острая проблема убыли народонаселения в нашей стране.

Социальная проблема деформированного материнства, актуальность проблемы девиантного материнства, необходимость профилактики социально нежелательных проявлений и послужили основанием для данного исследования и обусловили его актуальность.

Методологическим основанием нашего исследования явились труды С. Л. Рубинштейна, А. Н. Леонтьева, Л. С. Выготского, В. С. Мухиной, А. С. Обухова.

Воснове материнства как социального феномена лежит образ материнства, который закладывается в детстве.

Понятие «образ» – значимая категория психологии, которая в отечественной психологии стала активно обсуждаться А. Н. Леонтьевым. А. Н. Леонтьев определил его как сложное многоуровневое образование, обладающее системой значений и полем смысла. Психология образа, по словам А. Н. Леонтьева, есть «научное знание о том, как в процессе своей деятельности индивиды строят образ мира – мира, в котором они живут, действуют, который они сами переделывают и частично создают» [1].

Всознаваемой картине мира А. Н. Леонтьев выделил три слоя сознания: 1 – чувственные образы; 2 – значения, носителями которых выступают знаковые системы, формируемые на основе интериоризации предметных и операциональных явлений, отражающихся в предметах материальной и духовной культуры, нормах и образах поведения, закрепленных в ритуалах и традициях; 3 – личностный смысл, т. е. есть то, что индивид вкладывает в конкретные события, явления или понятия, «значение – для – меня» жизненных объектов и явлений, отражает пристрастное отношение человека к миру. Таким образом, человек не просто отражает объективное содержание тех или иных событий и явлений, но одновременно фиксирует свое отношение к ним, переживаемое в форме интереса, эмоции. Система смыслов постоянно изменяется и развивается, определяя в итоге смысл любой отдельной деятельности и жизни в целом.

Воснове самоутверждения лежит самосознание. В. С. Мухиной выявлено, что во внутреннем психологическом пространстве человека посредством идентификации выстраивается самосознание, имеющее универсальную для всех культур и социальных общностей структуру. Структура самосознания личности строится внутри порождающей ее системы – той человеческой общности, к которой принадлежит эта личность [2]. В процессе взросления структурные звенья самосознания благодаря единому механизму развития личности, идентификации и обособления обретают уникальное наполнение, несущее при этом специфику конкретной социокультурной общности. Структурные звенья самосознания, содержательное наполнение которых специфично в различных этнических,

40