Проблемы региональной литературы. «Кёнигсбергский текст» как предмет художественного опыта. Учебное пособие

Песня из старых времен

на идее которой основана классическая парадигма космоцентрической картины мира. Вместе с тем его отношение к невесте — библиоцентрично прежде всего в духе Соломоновых притч и Песни песней. И в этой библейской образности представлена евхаристическая диалектика «гендерной тайны» мира, согласно которой жених и невеста на брачном празднике равнозначны, с одной стороны, Тому, Кто «полагал основания земли», и Той, Кто «была при Нем художницею» (Притч. 8, 29—30), а с другой — тому жениху из Евангелия от Матфея, который пришел на брачный пир, и той мудрой деве, которая вышла навстречу жениху (Мф. 25, 1—13). Конкретный брак Анны Неандер и Андреаса Портатиуса приравнивается «поэтической справедливостью» к евхаристическому браку между Духом и Плотью:

Анхен из Тарау — мой ангел любви, благо небес и душа во плоти. Анхен из Тарау, все сердце в огне, болью и счастьем дарована мне. Анхен из Тарау, тобой причащен, девой пречистой от мрака спасен. Пусть ад сойдет на нескошенный луг,

черным дождям не разъять наших рук. Пусть изнемогут от боли сердца, нам возвещает любовь чудеса. Пальма в пустыне пребудет над всем, что окунается в лету и тлен. Сретение мира и правды небес

в нашей любви, как спасительный крест. Если ж разлука объемлет тебя мукою смертной в жилище без дня, Я одолею весь мрак тесноты и разорву сети смерти и тьмы.

Анхен из Тарау, жемчужной росой небо сочится на землю тобой. Круг моей жизни очерчен в любви циркулем тайны единой судьбы. Там, где едины и сердце и слог, мира начало и его эпилог.

31

С. Дах

Там, где дыхание слито в одно жизнесплетенное душ волокно, Там нет воюющих кошек и псов: нежность объяла двух голубков. Тайна созвучий в нашей любви, Анхен — птенец из Господней руки. То, что я жажду, созвучно тебе — платье на деве, шляпа на мне.

В этом нам, Анхен, — сладчайший завет: плоть и душа превращаются в свет.

Мы вместе с тобой на пути в Божий сад: распря меж нами ведет прямо в ад25.

Песня Даха завершается парадигмальным предостережением об «аде» в случае нарушения Божественного закона любви, на котором должна основываться всякая мирская любовь. Удивительным образом, вновь и вновь подтверждая пророческую гносеологию поэтического чувства, Дах затрагивает в своем произведении решающую в художественной истории тему любви, приоткрывая ее «гравитационную тайну», а именно любовь как нахождение в гравитации Рая contra любовь как вступление в гравитацию Ада…

Вопросы

1.Под какими названиями остался в истории литературы кёнигсбергский поэтический кружок XVII в.? Чем объясняются эти названия?

2.В чем отличие поэтической эмблемы от других типов художественных знаков? Почему она становится основой поэтической образности в системе немецкого барокко?

3.В какой связи элегию С. Даха о разрушении тыквенной хижины можно считать, с одной стороны, «поэтическим архивом» жизни Кёнигсберга в середине XVII в., а с другой — по-

25 Simon Dach und der Königsberg Dichterkreis / Hrsg. von A. Kelletat. Stuttgart, 1986. S. 21—23.

32

Песня из старых времен

этическим предостережением о судьбах мира у «последней черты», тематизированной в немецком барокко? Какое место занимает элегия в «кёнигсбергском тексте»?

4. Какова религиозно-поэтическая идея свадебной песни «Анхен из Тарау»? Какими средствами выражена эта идея?

Задания

1.Попытайтесь перевести на русский один из фрагментов какого-либо произведения С. Даха, используя при этом полное собрание сочинений, подготовленное известным ученым-фи- лологом Альбертины В. Циземером, и словарь «Emblematа», составленный А. Хенкелем и А. Шёне.

2.Проведите литературно-поэтическую экскурсию по поэтическому Кёнигсбергу XVII в. с учетом исторической топографии и с использованием поэтических произведений Даха и других членов кёнигсбергского поэтического кружка.

33

И. Г. Гаман

III.И. Г. ГАМАН

1.«Маг с Севера»

Иоганн Георг Гаман, пожалуй, самый необычный мыслитель, писавший когда-либо на немецком языке. Это заметили уже современники, окрестившие его «магом с Севера». Гаман прежде всего полемический автор. В работах он всегда исходит из конкретных полемических обстоятельств своего времени, из которых выводит собственные, загадочные суждения. Для сегодняшняго читателя это означает, что при чтении Гамана необходимы подробные комментарии: почти каждое предложение писателя нуждается в дополнительных пояснениях. Но если не пожалеть усилий, то внимательный читатель откроет за поверхностной загадочностью сочинений очень разумные мысли, значимость которых проявляется особенно хорошо именно благодаря их сокрытости за столь необычной формой.

В центре его немногочисленных и всегда очень коротких текстов — полемика с основополагающими принципами эпохи Просвещения, в частности с просветительской парадигмой в ее противостоянии к вере. Гаман ставит на место самодостаточного разума христианскую веру, поскольку сам разум в его глазах ведет не к истинному знанию действительного мира, а к созданию собственной веры только в себя самого. Просто просветители, по Гаману, все еще этого не понимают, превратив свой разум в идол. Поэтому главную задачу Гаман видит в том, чтобы раскрыть им действительную суть Просвещения.

Гаман родился в Кёнигсберге 27 августа 1730 г. в семье смотрителя альтштадтской бани, врачевателя ран по профессии, в доме на берегу Прегеля напротив Кнайпхофа. Хотя отец

34

«Маг с Севера»

обеспечил ему возможность относительно неплохого школьного и университетского образования, Гаман прожил по бюргерским меркам довольно трудную жизнь, полную нужды и лишений. Учебу в университете, начатую им уже в 16 лет — вначале на теологическом, позже на юридическом факультете, Гаман так и не довел до конца. Во время учебы в Альбертине в 1749—1750 гг. он вместе с друзьями стал издавать литературный журнал «Дафна», пользовавшийся популярностью среди почитателей сентиментальной литературы. Прервав обучение,

с1752 г. Гаман берется за работу гофмейстера в семьях лифляндских баронов. В 1756 г. ему по протекции его университетского друга И. К. Беренса предложили работу в Риге в торговом доме его семьи Беренсов. По поручению новых работодателей Гаман направляется в Лондон, куда он прибывает в апреле 1757 г. с невнятной для исследователей торгово-поли- тической миссией. Она не удается, и после ряда сумбурных событий Гаман достигает предела душевного и финансового крушения. В феврале 1758 г. он снимает комнату в дешевой гостинице, едва справляясь с материальными затруднениями, живет уединенно в обществе немногих книг и читает Библию. Повторное чтение он начинает 19 марта и в процессе переживает религиозное просветление, увидев в Библии непосредственный призыв-обращение Бога, что было названо им «путешествием в ад самопознания».

После возвращения Гамана из Лондона оба кёнигсбергских друга — Иоганн Кристоф Беренс и Иммануил Кант — попытались излечить его от недуга «чрезмерного фантазирования». В связи с этой попыткой появляется первое серьезное сочинение Гамана «Достопримечательные мысли Сократа», которое можно считать главной работой писателя. Впоследствии Гаман живет в Кёнигсберге, едва сводя концы с концами лишь благодаря помощи родственников и эпизодическим переводам. Через посредничество Канта ему наконец удалось в 1767 г. получить место переводчика в Прусском таможенном управлении. Тогда же он вступает в «брак совести» с Анной Региной Шумахер. Гаман отказался вступить в официальный брак

сматерью своих четырех детей, однако красивое словосочета-

35

И. Г. Гаман

ние «брак совести» означает, что он до конца жизни был верен ей и семье.

К 1777 г. ему удалось дослужиться до должности управляющего таможенным складом, что наконец обеспечило его семье определенную финансовую стабильность. Спустя 10 лет, в 1787 г., он берет отпуск и отправляется в поездку к друзьямпочитателям в Дюссельдорф и Мюнстер, получив приглашение от религиозного кружка княгини Амалии фон Галицин. Гаман умер во время этой поездки 21 июня 1788 г., будучи уже общегерманской знаменитостью. Своими небольшими и загадочными сочинениями он сделал себе имя, но не достиг материального благополучия, из-за чего его семья из шести человек всегда жила на грани бедности.

На первый взгляд все это — странная и довольно простая жизнь сомнительного в своих взглядах прусского служащего без систематического образования, однако его воздействие на духовные поиски XVIII в. и последующие поколения с трудом согласуется с реальностью его вроде бы заурядной и небогатой событиями жизни, большая часть которой связана с Кёнигсбергом, где он родился и жил, зарабатывая на жизнь не гонорарами за свои необычные сочинения, а на посту среднего чиновника в конторе таможенного склада. Но этот прусский служащий считается отцом литературно-художественного движения «Буря и натиск»26 и одним из вдохновителей немецкого романтизма. Гёте находился под сильнейшим влиянием этого таинственного автора, назвав его «самой светлой головой своего времени»27. Тому не было еще 33 лет, когда видный представитель немецкого Просвещения Фридрих Карл фон Мозер, занимавший высокий пост президента Дармштадта, присвоил ему прижизненный титул «маг с Севера», который Гаман

26См.: Жирмунский В. М. Очерки по истории классической немецкой литературы. Л., 1972. С. 290.

27См.: Müller F. von. Unterhaltungen mit Goethe, mit Anmerkungen versehen und herausgegeben von R. Grumach. Weimar, 1982. S. 109.

36

«Маг с Севера»

принял и с которым он вошел в посмертную традицию, но осознавая себя при этом в силу христоцентричности его картины мира в роли, сравнимой с новозаветными магами (волхвами), пришедшими с Востока поклониться новорожденному Иисусу28.

Верным и внимательным учеником писателя был Иоганн Готфрид Гердер, перенявший многие идеи своего учителя. Герменевтика Гамана — один из важных истоков христианского экзистенциализма, она оказала на Сёрена Кьеркегора глубокое влияние29. Над его замысловатыми сочинениями ломал голову Гегель, посвятивший Гаману большую статью и весьма критически оценивший его «несистематизированное авторство» с прохладных высот своей трансцендентальной феноменологии30. Гаман, этот рыцарь бескомпромиссного духа, отважно бросался в бой с великанами эпохи Просвещения: Кантом, Мендельсоном, Лессингом и даже с «королем философов» Фридрихом II. Вряд ли он победил, но и не был побежден.

Ему приписывают «коперниканский переворот» в философии языка, которая одновременно у него теология языка, поскольку, согласно Гаману, все мироздание имеет божественнословесную природу и сущность языка может быть понята только как обращение и нисхождение Бога к человеку. Высокая оценка писателя, с одной стороны, не лишена оснований, поскольку он предвосхищает в своем творчестве идеи таких ученых, как Гумбольдт, Гримм, Витгенштейн, Сепир, Уорф, Леви-Строс и других. Но, с другой стороны, этой оценке он обязан довольно узкому кругу восторженных почитателей, которым хватило терпения и интеллектуального мужества для

28См.: Мф. (2, 1).

29См., например, ссылки на Гамана: Кьеркегор С. Страх и трепет.

М., 1993. С. 14; 114.

30См.: Гегель Г. В. Ф. О сочинениях Гамана // Гегель Г. В. Ф. Работы разных лет. М., 1970. Т. 1. С. 575—642.

37

И. Г. Гаман

того, чтобы пройти по нескончаемым лабиринтам его текстов, запутанных и усложненных многочисленными аллюзиями, требующих от читателя незаурядного горизонта знаний и высокого накала стремления понять. Гамана старались осознать и любили лишь немногие, и поэтому он, несмотря на бесспорное и весьма чувствительное воздействие на духовнолитературный и религиозно-философский процесс, затерялся в сутолоке прошлого и оказался практически забытым в истории как философии, так и литературы.

2. Пророк vs. Никто

Драма разрушенной дружбы между Гаманом и его университетским другом Беренсом стала причиной появления первого значительного сочинения Гамана под названием «Достопримечательные мысли Сократа», проявившего всю остроту полемического таланта и глубину литературно-философского дара автора. Беренс, пораженный «религиозными фантазиями» Гамана, не хочет терять друга, и в июне 1759 г. приезжает в Кёнигсберг, чтобы вернуть того в русло современного Просвещения из паутины «религиозных предрассудков». За поддержкой он обращается к магистру философии Иммануилу Канту. Но Гаман уже не мог «вернуться». Он пишет Канту и Беренсу обширное письмо, охарактеризованное им самим как «граната», которая должна была отпугнуть их от бесполезных попыток обращения Гамана в традиционное Просвещение. Так был сожжен последний мост. Однако смысловой драматизм прерванной дружбы приобретает характер обостренного столкновения двух противоположных мировоззрений и достигает кульминации в «Достопримечательных мыслях Сократа» Гамана. Первый печатный экземпляр своей работы «кёнигсбергский маг» получил к Рождеству 1759 г.

В этом сочинении писатель, подобно бесстрашному крестоносцу духа, бросается в отчаянную схватку с духом «про-

38

Пророк vs. Никто

свещенного времени». Но в этом крестовом походе, затянувшемся на всю его жизнь, его войско — он сам, один пред мощными бастионами рациональной безупречности Нового времени. Это одиночество храбреца перед драконом времени имеет давнюю известную типологию пророка и безличного Оно, уже все знающего духа времени, не прощающего свидетельств истины. Гаман понимал неизбежность своего одиночества перед лицом времени, но после «лондонского озарения» предчувствовал свое призвание и не мог ему изменить. Он верил, что был именно призван свидетельствовать об открывшейся ему правде без надежды на успех и понимание. В это же время он прочитал псевдоплатоновский диалог «Второй Алкивиад», что содействовало его самоотождествлению с Сократом, маску которого Гаман одевает в сочинении, названном им позже началом его «авторства».

Особенность «Достопримечательных мыслей Сократа» заключена в попытке трансцендирования религиозно-фило- софских смыслов Святого Писания в область мирского знания (философия, история, эстетика, педагогика и т. д.). Смысловая парадигма Библии обнаруживает в суждениях Гамана по основным проблемам знания неожиданную эвристическую силу:

1.Природоведение: в своем отношении к природе ученый нередко выступает как вивисектор. Мы не должны разлагать природу на части рационалистическим резаком. Мы должны вслушиваться в ее голос, который можно понять только в свете Откровения.

2.История: это таинственная материя, которая, подобно

природе, открывается пониманию только посредством декодирующей силы божественного Слова. Главная цель исторического исследования заключается в том, чтобы пробудить определенные формы прошлого к новой жизни.

3. Философия: истина, как правило, имеет форму парадокса. Никакая специально-научная система не в состоянии описать подлинное положение вещей, поскольку в таких описаниях отражены проективные силы «описателей». Подлинное знание всегда личностно-экзистенциально.

39

И. Г. Гаман

4.Человековедение: в отношении к человеку необходим учет не только духовной, но и чувственной стороны его природы.

5.Эстетика: Гаман оспаривает теорию подражания «прекрасной природе», на которой основывается эстетическая система Аристотеля и его последователей. Гений не в курсе эстетических правил Аристотеля, он творит, черпая эстетические силы и образы из таинственного колодца внутреннего «даймона».

6.Педагогика: настоящий учитель не творец смыслов, обучающий «апостолов», а «повитуха», помогающая их рождению у учеников.

Изложенные здесь в краткой форме основные идеи «Достопримечательных мыслей Сократа» открывают новое понимание мира и жизни, которое радикально противоположно картине мира Просвещения, находившегося в момент опубликования сочинения Гамана в расцвете своих сил. Просвещенная «Публика» наслаждалась уверенностью во всепроникаю-

щей силе «чистого разума», когда «посреди ясного неба грянул гром»31. Гаман не случайно обращается в своем сочинении именно к Сократу — он был одной из популярных фигур в духовном контексте XVIII в. К нему обращались как к патриарху античного и европейского искусства, как к одному из творцов европейской философии в целом. Однако нередко современники Гамана, просвещенные почитатели Сократа, игнорировали сократовский парадокс мудрости, который побудил дельфийского оракула объявить Сократа наимудрейшим среди смертных: «Я знаю, что я ничего не знаю».

Совершенно очевидно, что Сократ был необыкновенным человеком, обладавшим высоким интеллектуальным мужеством и нравственной чистотой. Он все время искал ответы на так называемые «предельные» вопросы. Пренебрегая обыденностью, он полностью посвятил себя обнаружению мудрости,

31 Unger R. Hamann und die Aufklärung. Studien zur Vorgeschichte des romantischen Geistes im 18. Jahrhundert. Jena, 1911. 2 Bd. S. 10 (2. Unveränderliche Auflage mit einem Nachwort. Jena, 1925).

40