3 Возмещение вреда, причинённого окружающей среде при эксплуатации объектов топливно-энергетического комплекса

3.1 Основания применения мер гражданско-правовой ответственности при причинении вреда окружающей среде при эксплуатации объектов топливно-энергетического комплекса

К основаниям применения мер гражданско-правовой ответственности при причинении вреда окружающей среде при эксплуатации объектов топливно-энергетического комплекса как было указано в предыдущих параграфах относятся: вред и причинная связь. Поэтому, как верно отмечал С.М. Сагитов на практике это означает, что выявление факта невиновного причинения вреда порождает отличие в порядке реализации гражданскоправовой ответственности от ответственности при виновном нарушении77.

Так, освобождение от возмещения вреда может состояться только в случаях, когда вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Также субъект ТЭК не отвечает за вред, причинённый в результате выбытия объекта ТЭК из его обладания в результате противоправных действий третьих лиц при отсутствии вины владельца данного объекта. При совместном причинении вреда субъекты ТЭК несут ответственность солидарно (ст. 1079 ГК РФ).

Непреодолимая сила понимается как стихийное природное явление, обладающее непредсказуемостью и/или невозможностью его предотвращения исходя из уровня науки и техники. Но освобождение от ответственности не происходит даже в том случае, если установлен факт наличия стихийного, непреодолимого природного явления, однако, имеют место бездействия со стороны субъекта ТЭК или незаконные действий, которые по сути создали условия для того, чтобы непреодолимая сила причинила вреда. Например, в

77 Сагитов С. М. Особенности применения гражданско-правовой ответственности за причинение вреда окружающей среде // Бизнес в законе. 2008. № 1. С. 268.

54

рассмотренном ранее деле по иску представителя природоохранной прокуратуры о возмещении вреда, было установлено, что ответчиком нарушались требования противопожарной безопасности, что спровоцировало переброс пламени с зоны железнодорожных путей на его склад. Соответственно сам по себе пожар – это природное явление, но обеспечение безопасных условий труда, не допускающих его переброс – это незаконные деяния, влекущие обязанность возмещения вреда78.

Умысел потерпевшего должен быть направлен именно против своего здоровья или жизни. Но в вопросах вреда, причинённого окружающей среде данное условие освобождения от ответственности работает только в случаях, когда исковое заявление было подано вотношении прав конкретного лица или лиц, а вопросы нарушения охраны окружающей среды в таком исковом заявлении являются первоисточником, причиной заболевания или ухудшения состояния здоровья.

Специальное законодательство, посвящённое отдельным компонентам окружающей природной среды, к основаниям ответственности относит в одних случаях, любой ущерб от загрязнения, причинённый судном в результате инцидента, т.е. фактически прописывает обязанность по возмещению вреда при условии наличия всего одного основания – вреда79. В других случаях отмечает вред и вину субъектов, загрязнивших окружающую среду80.

Для возмещения вреда не имеет значения конкретный состав

78РешениеОренбургскогорайонногосудаОренбургскойобластиот05июля2024г.поделу № 2-3/2024 по иску Оренбургского природоохранного межрайонного прокурора в интересах неопределённого круга лиц и Российской Федерации о возмещении вреда // Архив Оренбургской областной прокуратуры.

79ст. 316 Кодекса торгового мореплавания Российской Федерации от 30.04.1999 № 81-ФЗ // Собрание законодательства. 1999. № 18. Ст. 2207. Действует с изменениями: официальный интернет-портал правовой информации. URL:http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102059464 (дата обращения: 10.08.2024).

80ст. 32 Федерального закона от 04.05.1999 № 96-ФЗ «Об охране атмосферного воздуха». // Собрание законодательства. 1999. № 18. Ст. 2222. Действует с изменениями: официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102059495 (дата обращения: 10.08.2024).

55

установленного преступления или административного правонарушения. Важен сам факт причинения вреда. Определение вреда окружающей среде содержится в Законе об охране окружающей среды в ст. 1. Под таким вредом законодатель понимает негативное изменение окружающей среды в результате ее загрязнения, повлекшее за собой деградацию естественных экологических систем и истощение природных ресурсов. Установление фактически причинённого вреда не всегда является легкой задачей с точки зрения формальных установлений законодательства. Так, в одном из дел суд принял решение о взыскании ущерба, причинённого окружающей среде несмотря на то, что ответчик указывал на отсутствие объекта охраны окружающей среды – почвы. Он полагал, что техногенная среда, которая на месте добычи, переработки и промышленного производства состоит из насыпного песка не охраняется законодательством в силу невозможности отнесения её к объектам правовой защиты. Поэтому при разливе нефтепродуктов на территории производства не причиняет вред окружающей среде. Однако, арбитражный суд апелляционной инстанции, опираясь на различные ГОСТы и термины, содержащиеся в экологическом законодательстве, сделал вывод о том, что загрязнение земельного участка на производственной базе ответчика не может игнорироваться правоприменителем81. Суд указал, что техногенность рассматриваемой зоны вызвана антропологическим воздействием на естественный почвенный слой данного участка в течение продолжительного времени, приведшего к сложности отнесения этого слоя к какой-либо разновидности почв. Но сама по себе неоднозначность классификации создавшегося от длительного воздействия предприятия земли к тому или иному объекту охраны не свидетельствует об отсутствии негативного воздействия на окружающую природную среду. Использовав системное толкование, суд отметил

81 ПостановлениеВосьмогоарбитражногоапелляционногосудаг.Омск от13сентября2019 г. по делу № А81-2716/2018 по иску Управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования по Ямало-Ненецкому автономному округу к ООО Фирма «Макс» о взыскании 95315490 руб. // СПС Консультант Плюс.

56

возможность применения определённой методики подсчета причинённых убытков. Соответственно, данный судебный акт демонстрирует неотвратимость применения мер ответственности даже в тех случаях, когда формальные правила об определении объекта окружающей природной среды не позволяют однозначно решить вопрос о повреждённом объекте.

Вред по общему правилу трактуется как лишения имущественного и неимущественного характера. Применительно к окружающей среде вред может проявляться в различных негативных последствиях для различных компонентов окружающей среды: лесов, водных объектов, атмосферного воздуха, почв, животных и растений (о примерах трактовки вреда в судебной практике см.: Приложение А). Порождаемый такими негативными последствиями вред здоровью или жизни человека, а также имуществу граждан и организаций по сути может являться отдельным основанием для гражданского иска каждого потерпевшего или коллективного иска таких потерпевших. П. 14 ст. 46 Закона об охране окружающей среды установлено, что эксплуатирующая организация при возникновении разливов нефти и нефтепродуктов обязана возместить в полном объеме вред, причиненный окружающей среде в результате разливов нефти и нефтепродуктов в порядке, установленном постановлением Правительства РФ от 28.12.2020 № 2295.

При установлении судами такого основания как вред, обращается внимание на способ его компенсации. Так ст. 1082 ГК РФ декларирует, что вред возмещается в натуре путем предоставления вещи того же рода и качества, исправления поврежденных объектов или возмещается в денежной форме путём возмещения причинённых убытков. Как указано в одном из решений арбитражного суда, при возмещении вреда, причинённого окружающей среде вследствие нарушений обязательных требований законодательства в области охраны окружающей среды, учитываются положения ст. 78 Закона об охране окружающей среды и суд может выбрать такой способ возмещения вреда, который наиболее соответствует целям и задачам природоохранного законодательства. Преимущество может

57

отдаваться восстановлению окружающей среды. В своем решении по иску Управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования к субъекту ТЭК арбитражный суд Красноярского края указал, что выбор способа компенсации вреда осуществляет истец, но суд учитывает необходимость принятия эффективных мер, направленных на скорейшее восстановление почвенного слоя и наличие публичного интереса в благоприятном состоянии окружающей среды. В данном деле не были представлены доказательства возможности со стороны ответчика возмещения вреда в натуре, поскольку она поставлена в зависимость от утверждённого в соответствии с законом проекта восстановительных работ. Такой проект позволяет спрогнозировать по итогам комплексного исследования целесообразность восстановления ответчиком объектов окружающей среды. Притом принятие им первичных мер по устранению загрязнения не означает автоматическую возможность дальнейших эффективных воздействий ответчика и устранения всех негативных последствий. Также суд обратил внимание на то, что не всегда возмещение в натуре является необходимым. Например, производство технических работ может повлечь дополнительное разрушение почвы и это может нанести ещё больший вред82.

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 49 с исковыми требованиями во возмещении вреда окружающей среде могут обращаться государственные органы, органы местного самоуправления, а также прокурор, физические и юридические лица и их объединения (п. 3)83. Верховный Суд РФ опирался на ст. 45, 46 ГПК РФ, 53 АПК РФ, 5, 6, 11, 12, 66 Закона об охране окружающей среды.

82Решение арбитражного суда Красноярского края от 12 февраля 2021 г. по делу № А3327273/2020 по иску Енисейского межрегионального Управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования к АО «Норильско-Таймырская энергетическая компания» о возмещении вреда. URL: https://www.garant.ru/files/9/9/1507699/reshenie- arbitrazhnogo-suda-krasnoyarskogo-kraya-ot-12-fevralya-2021-g-po-delu-n-a33-272732020.rtf (дата обращения: 10.08.2024).

83Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 г. №

49«О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда,

58

Федеральный закон от 21.07.2011 № 256-ФЗ «О безопасности объектов топливно-энергетического комплекса» усиливает действие положений гражданского законодательства о возмещении вреда следующим правилом. Он провозглашает гражданско-правовую ответственность за причинение вреда любым субъектам, возникшего вследствие акта незаконного вмешательства на объектах ТЭК (ст. 14 Федерального закона от 21.07.2011 № 256-ФЗ «О безопасности объектов топливно-энергетического комплекса»). По-видимому, данное положение направлено на обеспечение повышенного ответственного отношения субъектов ТЭК к объектам ТЭК. В структуре оснований деликтной ответственности это означает также возложение ответственности без вины (ответственности на началах риска). Однако анализируемая норма ужесточает указанное положение в отношении субъектовТЭК в силу одновременного присутствия легитимной расшифровки акта незаконного вмешательства, под которым понимаются незаконные деяния совершенно неограниченного круга лиц, в том числе, возможно впоследствии неустановленного, а также присутствия указания на то, что к таким актам могут относиться и акты терроризма. Логично предположить, что любые акты незаконного вмешательства любых лиц, заметим, не только работников субъекта ТЭК, его сотрудников, осуществляющих функции на основе гражданско-правовых договоров о выполнении работ или оказании услуг, что, в принципе, согласуется со ст. 1068 ГК РФ в части безусловной ответственности юридического лица или гражданина за вред, причинённый его работником, но и третьих лиц – преступников, правонарушителей, лиц, злоупотребивших своим правом на управление, подпадают под основания привлечения субъекта ТЭК к ответственности по ст. 14 Федерального закона от 21.07.2011 № 256-ФЗ «О безопасности объектов топливно-энергетического комплекса». Если это так, то в исследуемой правовой конструкции используется новейший подход к концепции деликтной ответственности,

причиненного окружающей среде» // Российская газета. 11.12.2017. Федеральный выпуск: №280 (7446).

59

предполагающий отстранение от понятия индивидуализированной причинности. Как отмечал Д.Е. Богданов законодателя и правоприменителя в некоторых случаях традиционный подход к необходимости определения всех элементов состава нарушения или всех оснований (условий) ответственности не устраивает в силу объективной необходимости соответствия принимаемых решений принципу справедливости. В качестве примера данный ученый отмечает модель возмещения вреда, предусмотренную для производителей товаров, когда вредоносность выпущенных на рынок товаров становится известной уже после ввода их в экономический оборот. Ведь при установлении вредоносности данных товаров все расходы по отзыву товаров у потребителей, по образовавшимся у них убыткам несет производитель, даже тогда, когда он не знал и не мог знать о возможных негативных последствиях такого выпуска. Подобный вид ответственности Д.Е. Богданов называет социализированной деликтной ответственностью84. Полагаем это название раскрывает ее сущность. Возложение обязанности по возмещению вреда в виде любых убытков, возникших у потребителей в связи с отзывом товара, происходит за счет субъектов, как правило, коммерчески состоятельных, ведущих предпринимательскую деятельность на свой риск и обязанных обеспечивать безопасность произведённых товаров для неограниченного круга потребителей. Соответственно сам факт отнесения субъекта к числу таких производителей предопределяет возложение на него потенциальной обязанности возмещения вреда даже в тех казусах, когда он не является непосредственным причинителем вреда и когда в его деяниях нет ни противоправности, ни виновности.

Исходя из вышесказанного, субъекты ТЭК по Федеральному закону от 21.07.2011 № 256-ФЗ «О безопасности объектов топливно-энергетического комплекса» признаются лицами, обязанными к возмещению вреда вне

84 Богданов Д.Е. Триединая сущность справедливости в сфере деликтной ответственности // Журнал российского права. 2013. № 7. С. 56.

60

зависимости от наличия иных, кроме как вред или угроза (опасность) вреда и причинная связь, оснований ответственности.

Применительно к ТЭК, мы не усматриваем лишение субъектов ТЭК, возместивших вред по указанному закону, права на регрессные требования к непосредственномупричинителювреда.Посколькуположенияст. 1081 ГК РФ прописывают, что лицо, возместившее вред, причиненный другим лицом, имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом.

Однако регресс возможен лишь при виновном причинении вреда непосредственным причинителем. В случаях же, когда, например, несанкционированный взлом объекта ТЭК, впоследствии приведший к причинению вреда, был произведён лицом, не достигшим четырнадцатилетнего возраста (ст. 1073 ГК РФ) или недееспособным лицом (ст. 1076 ГК РФ), или причинен при крайней необходимости (ст. 1067 ГК РФ), предполагающей правильный выбор делинквентом модели поведения, или в состоянии необходимой обороны(ст.1066ГКРФ) – взыскатьвредфактически будет невозможно. Конечно, если при совершении деликта наблюдалось виновное поведение законных представителей несовершеннолетних или недееспособных, возмещение вреда будет производиться за счет данных представителей, но процесс доказывания их вины в регрессном требовании будет все же усложняться необходимостью убедительности для суда вины ответчиков, т.е. лиц, восполняющих частичную дееспособность либо недееспособность непосредственных делинквентов. Ведь регресс, как требование обратного характера, не предполагает безусловное действие презумпции виновности законных представителей, как это имеет место в требованиях первоначального характера.

Особенности положений Федерального закона от 21.07.2011 № 256-ФЗ «О безопасности объектов топливно-энергетического комплекса» не ограничиваются выходом за пределы индивидуализированной причинности в отношении субъекта ТЭК. Акт незаконного вмешательства на объектах ТЭК,

61

указанный в ст. 14 данного закона, предусматривает ответственность субъектов ТЭК и в том случае, если таким актом являлись преступные действия террористов. Федеральный закон от 06 марта 2006 г. № 35 «О противодействии терроризму», в свою очередь, п. 1.1 ст. 18 предусматривает возмещение вреда, причинённого при совершении террористического акта, за счет средств террориста, а также его родственников, близких лиц, если доказано получение таких средств от террористической деятельности. На такие требования к преступникам, их родственникам и близким лицам, связанные с возмещением вреда, причинённого жизни или здоровью, не распространяется исковая давность. Кроме того, возмещение вреда, который был причинён при пресечении акта терроризма правомерными действиями, производится государством в порядке, установленном Постановлением Правительства РФ от 28 декабря 2019 г. № 1928 «Об утверждении Правил предоставления иных межбюджетных трансфертов из федерального бюджета, источником финансового обеспечения которых являются бюджетные ассигнования резервного фонда Правительства Российской Федерации, бюджетам субъектов Российской Федерации на финансовое обеспечение отдельных мер по ликвидации чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, осуществления компенсационных выплат физическим и юридическим лицам, которым был причинен ущерб в результате террористического акта, и возмещения вреда, причиненного при пресечении террористического акта правомерными действиями».

Таким образом, остается открытым вопрос о том, каким образом будет производиться возмещение вреда, причинённого окружающей среде, а также жизни, здоровью граждан и имуществу организаций, являющихся потерпевшими вследствие совершения террористического акта на объекте ТЭК или в результате пресечения террористического акта. Каждый из рассматриваемых законов имею одинаковую юридическую силу и являются специальными для конкретных сфер правового регулирования. Но при пересечении их положений наблюдается рассогласованность правил.

62

Безусловно субъект ТЭК обязан обеспечить максимальную безопасность объектов ТЭК, находящихся в его владении, однако, такая обязанность не может исключать ответственность непосредственных преступников, а также обязанность государства по компенсации ущерба за правомерные действия по предотвращению акта терроризма. Не ясна ни очередность предъявляемых потерпевшими требований по указанным законам, ни их соотносимость. Допустить солидарность ответственности причинителей вреда в рассматриваемом казусе невозможно в силу объективной несправедливости приравнивания правового положения террориста, ответственного за вред и субъекта ТЭК, возможно, не допустившего нарушений правил по охране объекта ТЭК и его безопасности.

Полагаем, что преимущество должно отдаваться закону, устанавливающему основы противодействия терроризму, как закону, принятому ранее Федерального закона от 21.07.2011 № 256-ФЗ и как закону, устанавливающему порядок возмещения вреда, возникшего вследствие террористического акта как наиболее опасного преступления. В свою очередь, нормы Федерального закона от 21.07.2011 № 256-ФЗ «О безопасности объектов топливно-энергетического комплекса» об ответственности субъектовТЭКпритеррористическомактенаобъектеТЭКмогутприменяться лишь в случаях, установленных в рамках уголовного дела противоправных и виновных действий представителей субъекта ТЭК, приведших к возможности совершения террористического акта на данном объекте. Но возмещение вреда должно производиться за счет конкретных виновных лиц (руководителей, должностных лиц, ответственных за безопасность, собственников, принявших решение, повлекшее причинение вреда), а не самого субъекта ТЭК.

В отношении исследуемого вопроса об основаниях применения мер предупреждения причинения вреда в юридической литературе и правоприменительной практике имеются мнения относительно того, что сам факт нарушения императивных требований экологического законодательства в силу своей потенциальной опасности последствий необходимо относить к

63

основаниям, допускающим запрет, приостановление или прекращение деятельности85. Притом прекращение деятельности как крайняя, наиболее суровая мера, применяется только в случаях неоднократного нарушения формальных требований законов. Тогда нарушения правил п.3,4 ст. 46 Закона об охране окружающей среды, которые обязывают субъектов ТЭК разрабатывать меры по предупреждению и ликвидации разливов нефти и нефтепродуктов и иного негативного воздействия на окружающую среду и планы предупреждения и ликвидации разливов нефти и нефтепродуктов автоматически могут являться основанием к предъявлению компетентными органами исков о запрете, приостановлении деятельности.

Полагаем, что и нарушения норм иных нормативно-правовых актов в сфере деятельности опасных производств также могут служить основанием к приостановлению деятельности. Например, Федеральный закон от 21.07.1997 № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» определяет порядок организации мероприятий на опасных объектах, который обеспечить предупреждение причинения вреда, но в случаях, когда субъекты ТЭК допускают бездействие или недостаточные действия по выполнению своих обязанностей, на основе неоднократных фактов нарушений, контрольно-надзорные органы имеют возможность обращаться в суд для применения мер приостановления или прекращения деятельности нарушителей (наиболее распространённые нарушения нормативных актов в сфере безопасности опасных производств отражены в Приложении Б).

В данном вопросе мы упоминали ст. 1068 ГК РФ, в соответствии с которой субъекты ТЭК обязаны возместить ущерб, причинённый их работниками и иными лицами, выполняющими работы или оказывающими услуги, причинённый третьим лицам. Однако судебная практика

85 Предупреждение причинения вреда окружающей среде в юридической науке и региональной практике: межотраслевой подход : монография / Е.В. Мищенко, Т.В. Летута, Е.В. Ерохина, И.З. Шагивалеева. Оренбург: ООО Типография «Агентство Пресса», 2019. –

С. 48.

64

свидетельствует о том, что не все случаи компенсации ущерба работодателем автоматически влекут его право на возмещение такого ущерба за счет непосредственного причинителя вреда. Например, если у организации заключен договор с третьим лицом, в соответствии с которым при определённом правонарушении будет выплачиваться штраф, эта санкция не воспринимается судом как «вред» в смысле, закладываемом гражданским законодательством. В одном из дел суд отметил, что ООО на основании договора подряда на бурение скважин в адрес общества была выставлена претензия о взыскании штрафа за нахождение работника общества – помощника мастера буровой на скважине в состоянии алкогольного опьянения. Но такой штраф, выплаченный обществом, суд посчитал уплаченным в рамках договора на бурение скважин, что не позволяет рассматривать его в качестве убытков, подпадающих под понятие «вреда», который может взыскиваться с работника по правилам трудового и гражданского законодательства (гл. 59 ГК РФ)86.

В заключении данного параграфа отметим, что специальное законодательство в сфере ТЭК возлагает на субъекты ТЭК ответственность за причинение вреда на основе теории объективной причинности за любые акты незаконного вмешательства, в том числе за незаконные действия террористов. Однако в таком случае это правило противоречит гражданскому законодательству и законодательству о противодействии терроризму, устанавливающему иной порядок и условия возмещения вреда.

86 Определение шестого кассационного суда общей юрисдикции от 27 января 2022 г. по делу № 88-1707/2022 по иску ООО «КАТойл-Дриллинг» к У. о возмещении материального ущерба, причинённого работником. URL: https://normativ.kontur.ru/document?moduleId=1&documentId=429280 (дата обращения: 15.08.2024).

65