Поэтика рассказа языковые средства актуализации смысла. Учебное пособие

Г л а в а 2 . Ф а б у л а и с ю ж е т

Существует также закономерность более общего порядка: фабульное напряжение рассказов соотносится, как правило, с непосредственной формой повествования, а опосредованная форма повествования – это всегда условие наличия в тексте значительного количества внефабульных элементов, в особенности таких, как лирические отступления, одно из последствий которых – субъективация повествования.

Итак, в повествовательной структуре рассказа выделяется несколько видов элементов. Действия персонажей, производимые ими в определенных пространственно-временных рамках, являются эпизодами, тематически важный результат эпизода, в котором происходит проявление качеств персонажа в определенных обстоятельствах, является ситуацией.

Рассказы:

Пи л ь н я к Б. Целая жизнь [Пильняк, 1988]. Г р и н А. Вперед и назад [Грин, 1980].

Па у с т о в с к и й К. Желтый свет [Паустовский, 1983]. О л е ш а Ю. Человеческий материал [Олеша, 1983].

51

Г л а в а 3 . З а г л а в и е

ГЛАВА 3. ЗАГЛАВИЕ

Тот факт, что ни одно целостное исследование художественного текста не обходится без анализа заглавий, уже говорит о большой значимости этого композиционного элемента. «Сколько бы ни было сказано и написано о заголовке, исчерпать эту тему полностью невозможно – столь велика его роль в тексте» [Кухаренко, 1988: 90]. М. А. Петровский, рассматривая структуру новеллы, определил основные качества заглавия: «… заглавие стоит вне временной последовательности изложения. Оно не столько в н а ч а л е , сколько н а д , п о в е р х всей новеллы. Его значение – не значение начала новеллы, но соотносительно

смыслов и композиционной специфики дают основание сравнивать заглавие с ключом текста [Гальперин, 1981; Гей, 1975;

Тураева, 1986]. Однако «ключом к пониманию текста заглавие становится при его полной семантизации» [Тураева, 1986: 53].

В самом общем виде механизм семантизации можно представить как процесс обратной связи, что также отражает

52

Г л а в а 3 . З а г л а в и е

специфику этого элемента композиции. Являясь «внутренним принципом становления целого» [Гей, 1975: 152], обратная связь включает в сферу своего действия все элементы текста, однако заглавие является самым активным из них. Заглавие является тем элементом текста, по отношению к которому «композиционные и смысловые связи в тексте предстают как центростремительные» [Кожина, 1988: 168].

Значимость заглавия для понимания текста, степень его связности с текстом зависят от типа связи заглавия с текстом, от формы выражения связи (например, дистанционный повтор), а также от способа воплощения темы.

В нехудожественных текстах заглавие называет основное понятие, о котором идет речь в тексте. Заглавие не переосмысливается в процессе чтения текста. Развертывание текста направлено на раскрытие содержания понятия, именуемого заглавием. В этом случае заглавие не несет семантической нагрузки, оно пассивно по отношению к структуре текста. Заглавие можно рассматривать как единицу, замещающую содержание текста.

Иная картина в художественном тексте. В тексте рассказа заглавие прежде всего является элементом этого текста. Положение «над» текстом говорит о том, что заглавие более, чем другие элементы проецируется на весь текст, а значит – функционально связано со всей речевой тканью, с другими элементами текста. Именно в этой активности по отношению ко всякому элементу текста состоит смыслонесущий характер заглавия. Упрощенно можно сказать, что заглавие наращивает семантику свою в процессе постепенной проекции на каждый элемент текста, на всякий фрагмент речевой ткани рассказа.

Для выяснения функций заглавия в тексте рассказа необходимо рассмотреть его в двух аспектах: безотносительно к тексту, на дотекстовом уровне для получения «вспомогательных» данных для дальнейшего исследования и на текстовом уровне, как элемента текста, в его различных связях и отношениях. (Ср. два семантических состояния слова по А. А. Брудному: параситуативное (системное), вне и до употребления в тексте с некоторым семантическим потенциалом и ситуативное, в

53

Г л а в а 3 . З а г л а в и е

конкретных связях, когда реализуется этот семантический потенциал [Брудный, 1976].)

Заглавие рассказа может быть выражено словом, словосочетанием, фразеологизмом, синтаксической конструкцией типа предложения. Отметим, что в процентном отношении типы

ранее и известные заглавия литературных и других произведений искусства, так называемые, аллюзивные заглавия.

С точки зрения дотекстовой семантики и информативности наименее информативны заглавия, состоящие из имени персонажа: «Захар Воробьев», «Ида», «Танька» (И. Бунин). Вне текста такие заглавия имеют слишком расплывчатую семантику и только в тексте они постепенно обрастают «лексическими значениями своих предикатов» [Кожина, 1988: 176]. Активность такого заглавия как элемента текста минимальная. Имея внутреннюю направленность, заглавие лишь указывает на предмет повествования. Минимальная информативность такого заглавия выражается в следующем. Всякий рассказ повествует о человеке (антропоцентризм всякого литературного произведения безусловен), наличие в заглавном элементе значения ’человек’ уже избыточно; всякий рассказ повествует о конкретном человеке в конкретных обстоятельствах, где проявляются определенные свойства, обозначение же каких бы то ни было свойств в заглавиях-антропонимах отсутствует; всякий рассказ выражает определенное отношение автора к изображаемому, в заглавиях

54

Г л а в а 3 . З а г л а в и е

этого типа такое отношение, как правило, не проявляется. Из этих характеристик и складывается, с одной стороны, малая информативность, с другой стороны, функциональная незначимость такого типа заглавий, как элемента текста. Сохраняется лишь онтологическое свойство заглавия: соотносимость его со всем текстом.

На дотекстовом уровне минимально информативны также экзотизмы и окказионализмы. Мы чаще всего не знаем до чтения рассказа, что значит заглавное слово, например, «Соранг» (К. Паустовский), «Пильграм» (В. Набоков). Однако их функция интриговать читателя уже в корне меняет активность такого слова как элемента текста. Нулевая информативность экзотизма или неологизма в заглавии рассказа более функциональна, чем минимальная информативность заглавия-имени собственного.

Тематическая, пространственно-временная специфика жанра рассказа, изображение в этом жанре прозы частных проявлений человеческой жизни, ограниченных фрагментов действительности влияет на специфику заглавий рассказов. В качестве заглавий в рассказах могут быть обозначения самых различных реалий.

В заглавии рассказа может именоваться лицо: «Актриса», «Придворный ювелир» (А. Ремизов), «Косцы» (И. Бунин), процесс, явление: «Кончина Копенкина» (А. Платонов), «Метет», «Бубновая история» (М. Булгаков), «Смерть Тихона», пространственновременные и другие обстоятельства: «В ночь на третье число» (М. Булгаков), «По небу полуночи» (А. Платонов), «У парома» (П. Романов), «Тихо и светло» (В. Лидин), конкретные предметы: «Царские сапоги», «Стакан» (М. Зощенко), «Шведская машина» (П. Романов) и др. На дотекстовом уровне трудно определить, какие именно заглавия могут быть заглавиями рассказа, а какие – заглавиями более крупной формы, кроме тех случаев, когда в заглавие вынесено именование достаточно конкретных реалий, которые не могут даже в переносном смысле именовать широкий круг явлений, то есть, не могут являться заглавием крупной прозаической формы, например, романа. Такие заглавия настраивают читателя на восприятие малого фрагмента действительности: «Значок», «Пробирки», «Гайка», «Синяя куртка» (П. Романов), «Стальное горло», «Пропавший глаз»

55

Г л а в а 3 . З а г л а в и е

заглавия, имеющие символический смыл в крупных формах: повести, романе. Такой аспект рассмотрения заглавия показывает метафорический потенциал слова, словосочетания, конструкции, которые выносятся в заглавие.

Интересны в плане дотекстовой семантики аллюзивные заглавия. Они осуществляют (или предполагают) связь между называемым текстом и первичным произведением. Так, рассказы с заглавиями «Страдания молодого Вертера», «Бедная Лиза», «На дне», «Огни большого города», «Шумел камыш», «Бахчисарайский фонтан» уже на дотекстовом уровне имеют связь с упоминаемым текстом. Как правило, рассказы с алллюзивными заглавиями в своем содержании не имеют прямых аллюзий с произведениями и в основном использованы для ироничного обозначения описываемого явления.

Также на дотекстовом уровне особый характер имеет заглавие, которое представляет собой реплику персонажа произведения. Такие заглавия типологически присущи жанру рассказа. Заглавия-реплики являются одним из самых активных типов заглавия. Например: «Я убил» (М. Булгаков), «Ты

56

Г л а в а 3 . З а г л а в и е

целенаправленно проецируясь на текст в поисках повтора, предположения носителя реплики и ситуации её произнесения. У заглавий такого типа высок оценочный потенциал.

Близки по свойствам заглавиям-репликам такие заглавия, в которых присутствует явный коннотативный элемент, создающий впечатление, что заглавное слово или конструкция – это фрагмент реплики какого-нибудь персонажа: «Князь во князьях» (И. Бунин), «Без пяти минут барин» (А. Ремизов), «За этим дело не станет», «Иродово племя», «Вредная штука», «Несмелый малый» (П. Романов). Именно наличие коннотации дает

основание предполагать вхождение заглавной конструкции в состав реплики персонажа. Нужно отметить, что коннотация в заглавии, заметная на дотекстовом уровне за счет предполагаемого вхождения в реплику, всегда меняется в процессе функционирования в рассказе.

Так называемая дотекстовая семантика заглавия в сравнении с результатом процесса реализации внутритекстовых

активности этого элемента текста.

Рассмотрим функционирование заглавий в тексте рассказа. Одним из показателей функциональной активности заглавия является употребляемость слов заглавия в тексте. Максимально интенсивная повторяемость присуща заглавиям, обозначающим имена персонажей. В функционировании такого заглавия характерная закономерность: минимальная информативность на дотекстовом уровне соответствует минимальной функциональности заглавия как средства актуализации смысла. В плане семантического приращения имя собственное как

57

Г л а в а 3 . З а г л а в и е

заглавие пассивно, оно постепенно усложняет семантику в процессе последовательного употребления в тексте.

Аналогичный механизм приращения семантики – в заглавиях-именах нарицательных, имеющих большую частоту употребления в тексте, например, в рассказе Е. Замятина «Пещера». Первое употребление слова пещера в тексте фиксирует метафоричность элемента (пещера – ‘дом, квартира, комната, жилище’). Дальнейшее употребление слова суммирует семантику употреблений: ‘то, что произошло в «пещере»’.

Вторым типом классифицируемых по признаку употребляемости в тексте заглавий являются заглавия минимальной употребляемости вплоть до единичной. (Пример такого типа в рассматриваемом ниже рассказе «Черные лепешки».) Все употребления заглавного слова, конструкции в тексте образуют тематическую напряженность текста. Можно сказать, что чем менее употребляемо слово заглавия в тексте, тем выше его функциональность как актуализатора смысла.

Третий тип заглавий по признаку употребляемости – это заглавия, не употребляемые в тексте. То есть фрагменты заглавной конструкции могут иметь место в тексте в различных формах, но собственно конструкция в тексте употреблений не имеет, например «Родина электричества» (А. Платонов), «Крещение поворотом» (М. Булгаков), «Как создаются курганы» (Вс. Иванов). Однако заглавие и такого типа имеет непосредственную и тесную связь с текстом. Пример функционирования этого типа заглавия – ниже, при рассмотрении рассказа «Ловец человеков».

Помимо частотности употребления в тексте заглавных элементов важен показатель контекстной реализации заглавного слова или конструкции в контекстах различной степени опосредованности. С этой точки зрения наиболее активны заглавия, которые имеют последующее употребление в репликах персонажей. Следует отметить коннотативный потенциал заглавия, особенно заглавных конструкций, имеющих в составе своем качественные прилагательные или потенциально оценочные слова: «Несмелый малый», «Плохой председатель», «Вредная штука» (П. Романов), «Паршивый тип» (М. Булгаков). Такие заглавия, в силу возможности двоякого понимания

58

Г л а в а 3 . З а г л а в и е

значения прилагательного, предполагают ожидание проявления названного признака или появления реалии (аналогично заглавиям-репликам).

Например, в рассказе П. Романова «Звери» заглавие потенциально коннотативно. Отрицательная оценочность слова при употреблении по отношению к человеку очевидна. Рассмотрим функционирование этого элемента в соотношении с ситуациями текста рассказа. Заглавное слово дважды употребляется в репликах различных персонажей. Первая ситуация рассказа: несколько человек пытаются сесть в переполненный поезд. Их не пускают сидящие в вагонах. Немощность старушки, больная рука солдата, вторые сутки ожидания – обстоятельства, которые сочетаются с качеством «эгоистичность» сидящих в вагоне. В этой ситуации после неудачной попытки сесть в вагон существенна реплика старушки:

Вот звери-то, прямо креста на шее нет.

Симметричная этой вторая ситуация возникает после того, как персонажам в каком-то из поездов удается-таки найти пустой вагон, занять его и закрыться. Трое сидящих в вагоне, боясь обнаружить просторность своего вагона, не пускают семью с младенцем, и эта семья вынуждена ехать в лютый мороз на тормозной площадке этого же вагона. Ситуация усиливается продолжительностью эпизода, который является конечным в рассказе. Последняя реплика сидящих на тормозной площадке: Дьяволы, звери … – второе употребление заглавного слова. Как видим, данные употребления слова звери, если даже допустить равную их оценочность, имеют различную предметную соотнесенность. Заглавие же, которое в известном смысле является произведением семантики этих двух употреблений, отличается от них следующим. Если в репликах преобладает в семантике слова звери коннотативный элемент, выражающий отношение говорящих к предмету высказывания, то в заглавии (авторское употребление) взаимонаправленная коннотация нейтрализуется и актуализирует его предметно-понятийное содержание.

Рассмотрим пример функционирования в качестве заглавия наименования предмета. В рассказе П. Романова «Черные лепешки» основные моменты фабулы следующие: Катерина из

59

Г л а в а 3 . З а г л а в и е

деревни приезжает к мужу, работающему в Москве, узнав, что он сошелся с другой женщиной. Катерина собирается устроить мужу скандал и выяснить отношения. Кротость её характера, деликатность, незлобивое отношение к мужу, а также доброжелательность мужа и его новой подруги свели на нет намерения Катерины. Мирно поговорив, переночевав, Катерина уезжает обратно.

Словосочетание черные лепешки, вынесенное в заглавие, обозначает предмет, который становится носителем символического значения. Уже в реферативных эпизодах и внутренних монологах Катерины проявляются основные качества её характера. При первом упоминании о лепешках (Ехала

скандал мужу делать, а по привычке, должно быть, захватила

гостинчика – черных, замешанных на юраге ржаных лепешек) не столько обозначаются свойства характера, которые уже эксплицированы в предыдущих фрагментах, сколько закрепляется эта семантика за предметом – черными лепешками. Такому закреплению способствует именно заглавие. В данном случае употребление заглавных элементов «позволяет словам заглавия развить в семантической перспективе художественного произведения свою метафорическую заданность» [Кожина, 1988, 170]. Наименование предмета, вынесенное в заглавие, предполагает дальнейшую его, именования, семантизацию. Предмет, причины появления которого в данной ситуации (взяла лепешки – не помнит, почему, опомнившись, – не бросила) есть результат проявления важнейшего качества характера персонажа, становится знаком этого качества. И здесь функцию катализатора выполняет заглавие.

Укрепление установленной связи происходит тогда, когда предмет становится объектом действия в эпизоде. Фабульное развитие в этом эпизоде кульминационно: встретились две женщины, соперницы, не зная, как себя вести. Неловкое и тягостное положение потенциального перехода в скандал преодолевает Катерина, которая достала лепешки, а другая женщина искренно им обрадовалась. Все три персонажа в этом эпизоде проявили близкие катерининым качества. Формальным поводом тому были черные лепешки. Именно этот предмет стал средством, поводом ухода от выяснения отношений. Семантика

60